18

-Елена Леонидовна, помните я рассказывала вам про своего временного начальника, Дамира? Ну…Что он предложил мне интимную связь.

— Да, конечно, Жень.

— Да…В общем так вышло, что в пятницу мы поехали к нему, выпили и…Не знаю, что на меня нашло опять. Я должна была ночевать в спальне, он ушел в гостиную, но…В общем я сама пришла к нему.

— Вы жалеете об этом, Жень?

— Нет…Я не жалею. Скорее…Скорее мне дико стыдно и кажется, что я всё испортила.

— Почему вы так решили.

— Утром мы плохо расстались. Я нагрубила и…Он не звонил, а сегодня, придя на работу, я узнала, что он вообще уехал в недельную командировку. Думаю, если бы он хотел…Ну…Продолжить отношения, он был дал знать, что уезжает.

— Ясно…Жень, в любом случае я считаю, что вам на пользу то, что произошло.

— Почему?

— Вы ведь сразу после работы ко мне приехали?

— Да. А что?

— Я в первый раз вижу вас такой элегантной и на каблуках.

* * *

Правда, на следующий день наряжаться у меня настроения не было. Как и на следующий, и на следующий…

В четверг с трудом встала на третий звонок будильника. Душ, кофе на бегу, ботинки на толстой подошве, блузка оверсайз. Привычное опоздание…Алексей Борисович ничего не сказал, лишь мазнул по мне строгим взглядом. Тем более, что Тимофей обещал приехать только к обеду, а значит я здесь с ним до ночи задержусь.

Ромка, когда зашла в наш с ним закуток, весело предположил, что у меня, похоже, лимит на женственность окончательно исчерпан, а он еще ждал и надеялся… И театрально повздыхал, что зря не сфотографировал меня в прошлую пятницу и понедельник. Для потомков, так сказать…За что и был послан по определенному адресу.

Но он, конечно, не обиделся. Злобин вообще пребывал в прекрасном расположении духа. Оказывается, что, после того, как мы с Дамиром уехали из клуба, Катя переключилась на моего коллегу. И неожиданно очень удачно. Все выходные они провели вместе, а теперь без остановки переписывались во время рабочего дня. Меня немного раздражало, как Злобин бесконечно тихо хихикает, пялясь в телефон, вместо того, чтобы работать, но все-таки я была рада за них.

Мне всегда казалось, что именно такой парень и нужен Кате: простой, веселый, неглупый, легкий на подъем. Ведь она сама такая, и Ромка в ней это ценит. Не считает глупой, доступной, не смотрит свысока, не пытается прогнуть, сделать удобной для себя. Многое в Кате, что у других мужчин вызывало легкое пренебрежение, Рому наоборот привлекало. Я это видела по тому, как сияли его глаза во время их переписок, как он рассеянно улыбался, глядя в экран, как аккуратно выпытывал у меня, что ей больше нравится, и что при ней лучше не делать.

Что думала по этому поводу сама Катя, я не знала. Пока что мы не разговаривали. Она еще звонила несколько раз, но трубку я не брала. Не специально, не назло. Просто га данный момент не готова была ее слышать. Может быть, скоро это пройдет. Может быть…Нас слишком многое связывало, чтобы эти нити могли разрушить пара фраз, сказанных сгоряча. Но сейчас еще больно тянуло в груди, стоило вспомнить, и потому я избегала её.

Вообще все постепенно входило в привычную колею, будто на прошлых выходных ничего и не было. Работа продвигалась быстро, и становилось очевидным, что к первому числу мы без проблем всё успеем.

Я получу свой гонорар, наверно сразу попрошусь в отпуск. Отдохну…

Я почти успокоилась и перестала себя грызть за произошедшее. Вот только от новой привычки избавиться пока не удавалось. Я стала маниакально следить за собственным телефоном. Вздрагивать от каждого звонка. Ладони влажнели при любом принятом сообщении. Я смотрела от кого и…не могла сдержать тонкий, болезненный укол разочарования. Понимала весь абсурд своих реакций, но ничего поделать не могла. И еще было обидно, что я тут терзаюсь, а он, видимо, нет…

Возможно, лежа ночью в постели без сна, я бы давно написала что-нибудь сама. Какую- нибудь чушь, от которой бы сутки потом горели уши. Но у меня не было его номера. Я не могла.

* * *

— Жек, может в обед до бургерной прокатимся? — интересуется Ромка, откидываясь в своём кресле и разминая шею, — А то неохота что-то в столовку.

— Ну, давай, — равнодушно пожимаю плечами я, пялясь в экран.

— Так, пошли, — Ромка встаёт.

— А? — я поднимаю на него удивленный взгляд, затем перевожу его на часы на экране.

Что, правда, уже обед? Я даже не заметила, как часы пролетели…

— Слушай, мне осталось чуть- чуть доделать. Подожди.

— Да потом доделаешь, — тянет Злобин недовольно.

— Нет, пять секунд. Иначе собьюсь, — настаиваю я.

— Ладно, я покурить пока тогда.

— Давай.

Ромка уходит, а я снова погружаюсь в код. И резко вздрагиваю, когда прямо за моей спиной вдруг вырастает начальник.

— Так, Жень, а Злобин где?

Вид у него обеспокоенный. Хмурит брови, озираясь в нашем закутке и упирает кулаки в мягкие бока.

— Курить ушел, — рапортую я.

— Вам бы лишь бы курить, — сетует Алексей Борисович, качая головой, — Работать когда?

— Так обед же сейчас, Алексей Борисыч, — улыбаюсь я примирительно, — Мы с Романом в бургерную съездим. Вам взять что-нибудь?

— Никаких бургерных, Дубина, — чеканит Борисыч строго, — там Керефов прилетел, через пять минут ждет тебя с твоим Романом у него. Так что давай, вызволяй его из курилки и вперед, к начальству, поняла?

— Я-я-я… — от неожиданности открываю и закрываю рот, не в силах продолжить.

В голове будто атомный взрыв. Бам! И ни одной мысли, только бешеный пульс в ушах частит.

— Почему вдруг я? — только и хриплю я.

Он ведь никогда меня не звал. Никогда. И…

Уже прилетел?

Как?

Сегодня всего лишь четверг, а Дамир должен же был вернуться вообще на следующей неделе…

— Как прилетел? — выдаю вслух второй терзающий меня вопрос, хотя Борисыч еще не ответил и на первый.

— Как обычно прилетел, Жень. Самолетом, — бубнит Алексей Борисович, искренне не понимая моей реакции, — Успел, наверно все. И почему только ты. Там Тимофей уже наверху, и я подойду. Отчет от финансового получу только. Так, всё, давай. Иди за Злобиным, не рассиживайся.

Он нетерпеливо машет рукой, чтобы я вставала, и я покорно поднимаюсь. Выдаю маловразумительное "ага" и направляюсь за Ромкой в курилку. Внутри полный бардак и хаос. Невообразимый коктейль, от которого закладывает уши и туманятся мозги. Из нервов, смущения, обиды, задетой гордости, трепета и еще миллиона всего, что я пока не способна распознать.

Когда мы с Ромкой заходим в белоснежную приемную Керефова, то обнаруживаем, что Тимофей и правда уже там. Расселся на кожаном диване у окна с чашкой кофе и ноутбуком. Профессионалка Элина тоже была на посту, бодро печатая что-то за своим огромным секретарским столом, отчего цокот ее хищных ногтей эхом гулял по помещению. На нас взглянула лишь мельком: на меня снисходительно, на Ромку — сдержано, и кивнула в сторону дивана.

— Здравствуйте, присаживайтесь пока, — и снова уткнулась точеным носом в монитор.

— Здравствуйте, — буркнул Злобин и пихнул меня в указанном направлении, потому что я немного подзависла, пялясь в Элинино декольте.

Мамой клянусь, две недели назад оно было беднее…Или это удачный пуш ап? Невольно горблюсь, пряча свои и без того ничем не примечательные возвышенности, которые недалеко ушли от равнины, и прохожу к дивану. Лицо потихоньку начинает гореть, видимо, пытаясь заменить отсутствующий макияж, сердце уже устало нитевидно и часто биться, отдаваясь тянущей болью в груди. Мысли о том, что эта далеко не самая лучшая моя рубашка, не покидают. И еще я злюсь. Злюсь на себя, что так реагирую и ровно ничего не могу с этим поделать!

Он ведь даже не позвонил ни разу, Жень! ВСЁ!!! Ты ведь сама этого хотела…

Незаметно вытирая влажные ладони о штаны, присаживаюсь на диван рядом с Тимофеем.

— По какому поводу высокое собрание? — напряженным голосом интересуюсь у него.

— Без понятия, — он равнодушно пожимает плечами, занятый разбором писем в корпоративной почте.

— А ждем кого? — я не отстаю.

— Только Борисыча вроде.

— А-а-а…А я зачем? — не отстаю я.

— Да откуда я знаю, Жень, — фыркает раздраженно Тимоха, и я замолкаю, поняв, что надо просто тихо посидеть.

Это сложно, меня замыкает как на высоковольтном проводе. Просто не знаю, чего ждать…

Через пару минут, за которые я успеваю вплотную подкатить к обширному инфаркту от перенапряжения, в дверях приемной материализуется Борисыч. Элина тут же оживает, нажимая на коммуникатор у себя на столе.

— Дамир Тигранович, все пришли. Приглашать? — поет она голоском, от которого у меня невольно плотно сжимаются челюсти. Су-у…

— Да, зови, — голос Дамира по громкой связи кажется еще более глубоким и резким, чем в жизни, и я, моментально забыв о сладкоречивой профессионалке Элине, чувствую, как все волоски на теле поднимаются. Чё-ё-ёрт.

— Проходите, — приглашает Элина.

Встаю на подкашивающихся ногах. Передо мной открывают дверь ЕГО кабинета, предлагая войти первой — я ведь девушка. На мгновение впадаю в ступор, пытаясь придумать, как этого избежать. Я бы предпочла спрятаться за долговязового Тимофея, но….бормочу "спасибо" и делаю шаг вперед с чувством, что прыгаю в пропасть.

Казалось бы, какая-то дверь, не самая толстая стена — что это за преграда, а, переступив порог, я словно попадаю в другой мир. Здесь тоже светло и просторно, вот только едва уловимый, но такой знакомый личный запах хозяина кабинета, смешанный с легким привкусом сигаретного дыма, практически парализует.

Мой взгляд тут же застывает на черных глазах напротив, устремленных на меня…Я сглатываю и тут же начинаю смотреть куда-то мимо, пока краска сходит с лица.

Устремленных на меня совершенно равнодушно.

Что ж…Я ведь этого и хотела, да?

— Жек, что замерла? — тихонько буркает Тимофей сзади, толкая меня вперед.

Отмираю и механическим шагом прохожу к овальному столу в центре кабинета, занимая самый дальний от Дамира стул. Сажусь первой, складываю руки перед собой и невидящим взглядом рассматриваю свой короткий нейтральный маникюр, пока вокруг скрипят отодвигающиеся стулья и раздаются сдержанные деловые приветствия.

Зачем я здесь, боже?

Наконец повисает тишина, и я боковым зрением улавливаю, что все головы поворачиваются к Дамиру. Все, кроме моей, потому маникюр мне гораздо интересней этого бессердечного козла.

— Так, — начинает Керефов, откашлявшись, и вдоль позвоночника россыпью спускаются жаркие мурашки.

Ну, почему у него такой тембр, а? Ненавижу, правда!

— Я думаю все в курсе целей моей минувшей поездки в Новороссийск, — продолжает Дамир, а я понимаю, что из-за грохота собственного сердца с трудом вникаю в смысл его слов.

Только непроизвольно вздрагиваю при названии своего родного города, но это лишь рефлекс на знакомое слово, которое много значит для меня. Но это лишь секунда, а потом я вновь погружаюсь в этот строгий бархатистый тембр, кусая щеки изнутри. Нить его речи теряется, да и плевать…

— Кто не в курсе, там мы совместно с АО "Никос" открываем филиал. Сделку подписали вчера, — вещает Дамир для меня что-то мало понятное, — И по этой сделке уже с первого числа следующего месяца они передают нам свой портовый терминал, а мы закупаем для них еще одно судно. В связи с этим я предложил внедрить и там логистическую программу, разработкой которой вы сейчас занимаетесь. Тимофей уже в курсе, я у него вчера спрашивал о такой возможности.

Только тут я отрываю взгляд от своих коротеньких ногтей и перевожу их на сидящего с серьезной миной Тима. Он вчера говорил с ним по телефону? Предатель…Мне ничего не сказал…

— Роман подтвердил, что можно легко связать их в одну систему для удобства.

Тут я ввинчиваю вспыхнувший взгляд в кивающего Ромку. И ему звонил? Ну бл…всем, кроме меня!!! Снова туплю в свои несчастные ногти, стараясь не сильно хмурить лоб и не слишком громко дышать.

— Поэтому, — как ни в чем не бывало, продолжает Керефов, — мое предложение к вам, Тимофей, такое. Первого числа вы с Романом со мной вылетаете в Новороссийск, чтобы как можно быстрее отладить систему там и проконсультировать местных специалистов. Здесь же за работой уже следит наш IT отдел во главе с Алексеем Борисовичем. Ну, и Евгения наверно тоже будет полезна, оставшись на это время в отделе в качестве консультанта. Я правильно понимаю?

От слов "наверно будет полезна" меня буквально подкидывает в кресле. Что??? И я, сжав кулаки, впервые за время его монолога устремляю взгляд прямо на Дамира, рискуя прожечь дыру в его профиле. Но Керефов похоже огнеупорный, потому что никак не реагирует на мои ментальные попытки его поджарить. Все его внимание отдано расплывшемуся в счастливой улыбке Тимофею. Я сначала не понимаю, отчего он такой довольный, но потом до меня доходит…

— То есть вы продлеваете с нами контракт, Дамир Тигранович, да? — уточняет очевидное мой начальник.

— Да, еще на две недели. Успеете же? — кивает Дамир.

— Конечно, успеем. Сама программа ведь готова. Но это все-таки выезд в другой город…

— Плюс командировочные. Сумму чуть позже обговорим, — отрезает Керефов, подаваясь к Тимохе через стол, — Вы лучше скажите, вы до первого точно всё успеваете сделать у нас?

— Да! — хором выдают Ромка и Тим.

Дамир на это криво и довольно улыбается, а я снова отвожу глаза. Не могу на него смотреть. Не могу…В животе становится горячо и что-то поднывает…

"Наверно будет полезна"…Ну, да…

— Что ж, — Дамир хлопает в ладоши, откидываясь в своем кресле, — Если всё всем понятно и возражений нет, то работаем.

Кабинет тут же грохочет отодвигаемыми стульями. Я тоже поднимаюсь, старательно отводя взгляд куда угодно, лишь бы он не задел Керефова, и сдерживая желание растолкать всех и выбежать отсюда первой. Специально аккуратно отодвигаю стул…

— Евгения, останьтесь.

Замираю с этим чертовым стулом в полусогнутом положении. Все-таки поднимаю на Дамира глаза. Он всё такой же…Равнодушный и сосредоточенный…С виду.

— Зачем? — дрогнувшим голосом интересуюсь.

— Садитесь, — вместо ответа кивает на стул Дамир.

Сажусь. Оглядываюсь на уходящих мужчин. Тимоха ободряюще подмигивает, Ромка пожимает плечами, Алексей Борисович пропускает их вперед, выходит сам и захлопывает за собой дверь.

Медленно поворачиваю голову обратно к Дамиру и застываю, всем своим видом транслируя нетерпеливое ожидание. Керефов сцепляет руки в замок, исподлобья сверля меня своими выразительными черными глазами и расплывается в кривой улыбке.

— Скучала, Жень? — бархатно мурлыкает он.

— Нет! — вылетает из меня по инерции раньше, чем я успеваю хоть секунду подумать над ответом.

Улыбка сползает с его лица и между бровей залегает вертикальная морщинка. Остается только пронзительный сверлящий взгляд, будто он мечтает выдрать из меня душу. Мне становится душно и неуютно от этих глаз, буквально ощупывающих меня. Словно фантомные прикосновения ползут по коже. Задевают щеки, нос, задерживаются на губах, отчего так и хочется их закусить. Стекают на шею, замирают в районе ключиц. Я знаю, что косточки у меня выпирают…сильно. И что шея тонкая — может слишком даже. И не могу не думать, что из этой безразмерной рубашки с широким воротником она торчит вверх как у мокрого гусенка…

Не выдерживаю и опускаю глаза. Шумный страдальческий вздох доносится с той стороны стола, и Дамир резко встает со своего кресла. Из- под опущенных ресниц слежу за ним — как раздраженным жестом закатывает по локоть рукава голубой рубашки и подходит к одному из окон. Взгляд прилипает к мужской заднице, обтянутой классическими брюками, и меня тоже тянет страдальчески вздохнуть от непобедимой тяги к прекрасному в крови.

Обладатель упругого тыла тем временем распахивает настежь окно и ставит на подоконник пепельницу. Выбивает из пачки сигарету, зажимает ее зубами и поворачивается ко мне, чиркая зажигалкой.

— Будешь? — собирает Дамир лоб гармошкой, раскуривая и устремляя на меня вопросительный взгляд.

Завороженно смотрю на тлеющий кончик его сигареты и даю себе собраться, чтобы опять сходу ничего не ляпнуть.

— Тебе ведь не нравится, что я курю. Разве нет? — наконец поднимаю на Дамира глаза.

Улыбается, опираясь задницей о подоконник в расслабленной позе хозяина.

— Мне много что не нравится, что ты делаешь, Жень, — почти ласково сообщает, — Но разве это тебя когда — то останавливало? Иди сюда.

Я непроизвольно слабо улыбаюсь в ответ, покусывая нижнюю губу. Подаюсь вперед, чтобы встать и подойти и…

И вдруг понимаю, что вот именно сейчас даже затянуться при нем не смогу…Не знаю…Просто чувствую, что ему это действительно не нравится, что эта несчастная сигарета делает меня в его глазах хуже… Но ведь какое мне дело до этого, казалось бы, да???Но я не могу просто!

От внутреннего раздрая даже в ушах начинает шуметь. Так закладывает, что начинает покачивать от каждого толчка крови в венах. И я, было уже поднявшись, слабовольно плюхаюсь обратно на стул. Заливаюсь мучительным красным. Почему-то стыдно от того, насколько я хотела бы…Чего? Быть одобренной? Эта мысль почти оглушает.

— Нет, — выдаю вслух растерянно, понимая, что Дамир ждет какой-то моей реакции, — Я только что с Ромой курила.

Керефова вдруг перекашивает, будто от откусил лимон.

— С Ромо-о-ой, — тянет он издевательски и отворачивается, делая затяжку, стряхивает пепел, несмотря на меня, — Скажи, Жень, тебе удовольствие какое-то доставляет все время напоминать мне, что вокруг тебя постоянно кто-то вьётся?

Только тут я полностью выплываю из не вовремя нахлынувшего самокопания.

— Что? — от того, насколько его версия далека от реальных причин моего отказа, меня чуть ли не подбрасывает на месте. И я даже не нахожусь, чтобы такое вразумительное сказать, — Нет! Что за бред?!

На "бред" Дамир кидает на меня быстрый предупреждающий взгляд, и я тут же сбавляю обороты.

— Нет… — добавляю тише, смотря, как он тушит сигарету и отрывает свою задницу от подоконника. Инстинктивно вжимаюсь в свое кресло, когда медленно подходит.

— Не специально я… — добавляю почти шепотом, когда его руки упираются в подлокотники моего кресла, а лицо оказывается в паре сантиметров от моего.

Сердце моментально начинает частить где-то в горле, и я поднимаю на Дамира робкий взгляд. Губы приоткрываются сами собой. Я чувствую на них его дыхание…

— Точно? — тихо интересуется он, скользя черными глазами по моему лицу.

— Да… — почти выдыхаю, а не произношу.

Молчим. Он так близко, что воздух между нами будто становится упругим и начинает вибрировать. Я не понимаю…Не понимаю, почему ему не наклониться еще ниже…Пара сантиметров всего…Кидает в жар. В голове шумит…И я сама поднимаю руку и кладу ладонь ему на грудь. Это какое-то исступление- чувствовать под дрожащими подушечками пальцев, какой он горячий через тонкую ткань рубашки, ловить, как бешеный ритм сердца под своей рукой. Мое дыхание сбивается в такт его сердцебиению. Тело прошивает странным, трепетным удовольствием. Не физическим, чем-то бОльшим и одновременно гораздо более хрупким. Облизываю губы, смотря в черные, бездонные глаза. У Дамира сейчас совсем не видно радужки, совсем…

Качнувшись, подаюсь вперед и… Он вдруг резко отстраняется, оставляя меня потерянной и сбитой с толку.

— Жень, тебе сейчас лучше уйти, — Дамир трет лоб в каком-то уставшем жесте, хмурится, будто недоволен чем-то.

Моя рука, только что касавшаяся его, безвольно падает на колени. Чувствую себя…униженной?

Я ничего не понимаю! Зачем подходил? Это месть, что ли? За то, как расстались тогда?

Меня начинает потряхивать. От гнева и обиды, и еще черт знает, чего…

Встаю и, несмотря больше на Дамира, выхожу из кабинета.

* * *

Весь последующий день прошел в каком-то отупении, с которым я ничего не могла поделать. Даже Ромка, раздраженный на мою невнимательность, попросил уже не лезть в почти идеально настроенную программу и поиграть в "сапера" какого-нибудь до конца рабочего дня.

Что я и сделала. Правда, и там меня постоянно взрывало…

Думать о том, что было в кабинете, я не могла, потому что из груди моментально поднималась едкая волна болезненной обиды и грозила выплеснуться слезами прямо при всех. Потому блокировала мозг и механически нажимала на клеточки, особо не считая.

Ну, что это было, а? Ненавижу…

Ненавижу его! И зачем только свалился на мою голову! Ведь все хорошо же было, да?

Бах, и меня снова подрывает на бомбе, потому что я забыла учесть рядом стоящую единичку.

Видимо, я всегда что-то не учитываю…

Кое- как досиживаю до шести. Вскакиваю со своего кресла, практически, первая в отделе. Хватаю сумку и рассеянно машу Ромке, уже выходя из нашего закутка.

— Ну, все, пока..

— Пока, завтра выспись или что там не так с тобой сегодня, — хмыкает Злобин мне вслед.

Оставляю без ответа. Выхожу из IT-отдела и быстрым шагом направляюсь к лифтам. Просто хочется домой. Смыть с себя этот ужасный день. Прочувствовать боль от него наконец, а не сдерживать себя, как на работе. И потом закрыть эту страницу навсегда.

Спускаюсь на первый, миную проходную, толкаю стеклянную дверь на улицу, попутно ища в сумке ключи от машины. Выуживаю их, идя по парковке, пикаю сигнализацией.

И замираю от неожиданности, когда слева кто-то требовательно сигналит. Я поворачиваю голову и, увидев, КТО именно жмет на клаксон, практически врастаю в асфальт.

Потому что там, у бетонного забора, припаркован черный седан Дамира, и он сейчас мигает мне фарами.

Во рту становится сухо, язык прилипает к небу, и я…просто стою, чувствуя, как в кровь впрыскиваются лошадиные дозы самых разных гормонов, а сердце набирает разгон.

Дамир сигналит еще раз, нетерпеливо и требовательно. Издалека не видно выражение его лица, но я его угадываю. Хмурится, наверно… Между бровей заламывается упрямая вертикальная морщинка…Думает, что не сяду к нему, и от того злится.

Зря.

Я еще раз пикаю сигнализацией, теперь уже закрывая машину, и иду к седану Дамира, пряча в сумку ключи.