19

Я вижу его сквозь лобовое стекло. Одна рука Дамира обманчиво расслабленно покоится на руле, а вторая упирается в подлокотник между креслами. Я вижу, как он, не мигая, следит за мной взглядом, когда подхожу. Как поворачивает голову вбок и наклоняется корпусом, когда дергаю ручку и открываю переднюю пассажирскую дверь.

Колени подкашиваются, в висках частит пульс…

Опускаюсь на сидение и захлопываю за собой. Нет сил повернуться к нему и посмотреть в глаза, но это и не требуется.

Потому что в тот же миг, как захлопнувшаяся дверь отрезает нас от остального мира, Дамир подается ко мне и, крепко перехватив за шею, целует. Губы в губы. Сначала коротко и отрывисто, вжимаясь до стука зубов, будто просто хочет поставить метку, но потом характер поцелуя меняется, и Дамир уже почти ласково прихватывает мои губы горячими своими.

Во рту растекается его покалывающий горьковатый вкус, смешивается со слюной. Кончики языков сталкиваются, и у меня сбивается дыхание, вылетая тихим, робким стоном. Дамир перехватывает меня за талию, крепче прижимает затылок, ероша своей пятерней короткие светлые волосы, тянет на себя скорее инстинктивно, потому что подвинуться ближе в машине мне сложно — мешает подлокотник между нами. Но я все равно приподнимаюсь с сидения и упираюсь бедром в этот чертов подлокотник в не самой удобной позе — лишь бы не разрывать поцелуй.

Чувствую, как Дамир давит, толкаясь языком в мой рот, и от этого меня ведёт. Его левая рука в каком-то лихорадочном жесте сминает мою рубашку, проходится по оголившемуся животу, боку…

И он отпускает меня. Откидывается в своё кресло, скользя по мне своими чёрными, немного мутными сейчас глазами. Едва заметно криво улыбается и кладет руку на руль.

Я медленно опускаюсь в кресло в полном раздрае. Во рту его вкус, в легких — запах, и влажные, припухшие губы нестерпимо хочется потрогать, что я тихонько и делаю, касаясь их пальцами.

— Куда, Жень? — интересуется Дамир, трогаясь.

Вспыхиваю до кончиков ушей. Разве непонятно? Почему я должна озвучивать…

— Не знаю…Домой?

Дамир только кивает, смотря на дорогу, пока выруливает с парковки. Вижу, как ленивая улыбка так и блуждает на его губах. Наверно мой пришибленный сейчас вид его забавляет.

Но мне вдруг становится все равно…

Расслабляюсь. Внутри что-то так и остро и сладко сжимается, что почти хочется плакать. Ощущение, что мы сейчас в небольшом, интимном, отрезанном от всего мира пространстве, прошивает насквозь. И мне хорошо. Хорошо, что здесь всё пропитано Дамиром, хорошо, что он так близко, что я чувствую жар его тела, и его рука на подлокотнике касается меня. Хорошо, что не надо ничего объяснять, да он и не спрашивает, пытаться что-то строить из себя. И потому даже просто молчать хорошо…

Дамир щелкает приемник, что обычно не делает, и по салону растекается негромкая музыка одной из радиостанций. Я отворачиваюсь к окну и, подперев подбородок ладонью, рассеяно разглядываю вечерний центр города, мелькающий мимо.

— Думала, ты обиделся, — тихо говорю скорее самой себе, не поворачивая головы.

— Хотела обидеть? — как-то очень интимно хмыкает Дамир.

— Нет.

Улавливаю боковым зрением, как Керефовым задумчивым жестом проводит по короткой бороде, и, чуть нахмурившись, и выдает.

— Я не обиделся, Жень. Но учел.

Мечу в него быстрый настороженный взгляд.

— Что учел?

Улыбается и молчит.

Не дождавшись ответа, снова отворачиваюсь. Ла-а-адно. Опять утыкаюсь носом в стекло, наблюдая за проносящимся мимо суетливым городом. И в какой-то момент понимаю, что мы едем ко мне, а не к нему.

Чёрт. От этого открытия сажусь ровно, вновь моментально напрягаясь.

Я как-то не готова — вот так запросто пустить Дамира в свою квартиру.

Кусаю губы, чувствуя, как начинает затапливать внутреннее напряжение по мере приближения к моему району. Это моё. Личное! И…и у меня в раковине целая гора! И кровать не заправлена, и… Да просто не хочу!

Косясь на Керефова, открываю было рот, чтобы возразить, но слова застывают на губах. Кажется, что я ими всё испорчу, и я молчу. Только волнение в груди нарастает, и по коже начинают бегать нервные мурашки. Это какой-то другой этап для меня…Наверно, слишком резкий, но по сути…

С чего я вдруг решила, что вот к нему домой сейчас ехать можно, а именно ко мне нельзя??? Разве это не одно и тоже? И что со мной не так…

Пока я терзаюсь, Дамир уже сворачивает в мой двор. Вдоль позвоночника выступает остро ощутимая испарина. Ладошки потеют, будто мне на экзамен сейчас, а не трахаться…

— У меня не прибрано, — сипло выдаю с плохо скрытой агрессией, — Я на гостей не рассчитывала.

— Убираешь, только когда рассчитываешь, Жень? Ай-ай-ай, — весело скалится Дамир, чем бесит меня еще больше.

Щеки вспыхивают от возмущения и жгучего протеста. Я не неряха! Ну…По крайней мере, не безнадежная…

Тем временем парктроник перестает пикать, и Дамир окончательно останавливается прямо напротив моей парадной. Набираю в легкие побольше воздуха, отщелкиваю ремень безопасности и дергаю, было, ручку двери, но…

— Подожди, Жень, — Дамир останавливает меня, положив руку на плечо, — Иди сюда.

Снисходительно — ласковые нотки в его голосе меня смущают и одновременно вызывают жаркий трепет в низу живота. Он вновь притягивает меня к себе, одновременно дергает рычаг своего кресла, и оно до максимума отъезжает назад. Тянет меня через подлокотник, подхватив за талию и пересаживает к себе на колени.

Перекидываю ногу через его бедро и усаживаюсь сверху. Руки непроизвольно оплетают его шею просто потому, что самый удобный и естественный вариант в такой позе. Его лицо очень близко, и я вижу мягкий, ласковый огонь в черных глазах. Это выбивает меня, потому что немного не вяжется со всем, что происходило между нами раньше. Не понимаю…

Провожу пальцами по затылку Дамира, подушечки приятно колют его густые короткие волосы. Он переводит взгляд на мои губы, подаётся вперед и целует, медленно и мягко, словно пробуя на вкус. Всё тело обволакивает тягучим теплом. Я крепче обнимаю его шею, рассеянно перебираю волосы, приоткрываю губы, впуская язык. Нервные окончания покалывает горячими иголками, между ног нарастает влажный, пульсирующий жар.

И в то же время крепнет чувство, что у этого поцелуя не будет продолжения. Это не прелюдия — это и есть цель. Просто объятия двух людей, которым они очень приятны. Интимные, ласковые, горячие.

Я закрываю глаза, мысли вылетают из головы. Есть только ощущения, обволакивающие меня.

— Жень, тебе пора, — через какое — то время Дамир отстраняется, откидываясь затылком на подголовник. Его дымный, расслабленный взгляд медленно путешествует по моему лицу. Руки гладят мою спину.

— Не зайдешь? — чувствую, как вспыхивают щеки, от того, что предлагаю это сама.

— Нет, — качает головой, — Я завтра заеду с утра. Ты же без машины опять.

Улыбается лениво.

— Может все-таки зайдешь, — тихо настаиваю я, краснея еще гуще.

Молча мотает головой.

— Почему? — ощущение, что сейчас сгорю со стыда.

Я что? Реально его уговариваю? Боже…

— Не хочу опять отхватить с утра, — фыркает Дамир и ссаживает меня с колен.

Неуклюже перебираюсь на пассажирское сидение. От неловкости разговора начинает потряхивать, но я не могу не настаивать…

— Не отхватишь, — мямлю я, мечтая одновременно обратно залезть к нему на колени и провалиться в какой-нибудь канализационный люк.

— Я в этом пока не уверен, — чуть хмурится Дамир, смотря на меня. А потом ласково добавляет таким тоном, будто пытается успокоить расстроенного ребенка, — Нам ведь некуда торопиться, да?

А мне обидно и унизительно. И пока я не слышу в его словах ничего, кроме твердого "нет".

— Да, — говорю вслух, кусая губы и отводя глаза, — Ну, тогда пока?

Дергаю ручку и открываю дверь.

— Пока, — летит мне в спину.

Не оборачиваюсь до самой парадной. И даже потом, громко закрыв за собой стальную дверь.

* * *

Всю ночь я ворочалась будто на углях, и утром с трудом продираю глаза. Но это не мешает мне беспричинно улыбаться. Первым делом хватаю телефон и открываю сообщение, пришедшее вчера с незнакомого номера.

"Спокойной ночи"

Рассеянно веду пальцем по черным печатным буквам на экране. В кровь впрыскивается бодрящий адреналин при виде двух этих простых слов, я закусываю губу и вскакиваю с кровати. Я в свою очередь ничего не ответила вчера. Просто…

Мог бы и подписаться, да?

Когда выхожу из душа, телефон оживает стандартной мелодией. На экране высвечивается все тот же незнакомый номер. Ладонь моментально потеет, и гладкий гаджет чуть не выскальзывает из. Пару секунд смотрю на входящий и, слыша, как моментально зашумело в ушах, я нажимаю "принять".

— Да? — приходится откашляться, чтобы скрыть предательскую хрипотцу.

— Жень, привет, — голос у Дамира бодрый и деловой, на заднем фоне слышны звуки приглушенного радио, — Я через полчаса у тебя буду. Готова?

Я кусаю щеку изнутри, бесцельно смотря в точку на обоях. Это какой-то сон… Мне до сих пор немного сложно поверить в реальность происходящего. И то, как быстро это происходит, еще сильнее сбивает с толку. Я ведь…Я не хочу никаких отношений, но разве меня кто-то спрашивает?

— Д-да, давай, — вслух выдаю я.

— Ок, пока.

Отключается.

Иду на кухню, но аппетит от волнения пропадает. Меня буквально на куски рвет от терзающих противоречий. Мне и приятно, и трепетно, и страшно, и просто из вредности возразить хочется. Но в итоге я торопливо ставлю кофе, поглядывая на часы и прикидывая, что бы надеть. Сегодня этот вопрос почему-то уже не стоит так остро, как раньше. Ну…Я ведь всё равно нравлюсь ему.

Даже в мешковатых штанах и кроссовках. Вчера, например, на мне была просто ужасная блузка, но это не помешало Дамиру смотреть на меня так, будто до этого он женщин вообще не видел никогда. Его взгляд отпечатался у меня где-то на подкорке, ласковый и горячий, не мешая спать всю ночь. Стоило закрыть глаза, и я видела его лицо и этот взгляд, устремленный на меня.

Когда я, вертясь перед зеркалом, пытаюсь застегнуть на спине простенькое платье — футляр, телефон оживает снова. Теперь принятой смс.

"Я внизу"

Я невольно розовею, прочитав, кидаю долгий взгляд на свое отражение, смотря в собственные моментально расширившиеся зрачки, и начинаю ускоряться. Чуть не вывернув руки из суставов, все-таки справляюсь с молнией, наношу розовый блеск на губы. Подмигиваю себе, пытаясь ободрить. Хватаю сумку мешок, обуваю мокасины и пулей вылетаю из квартиры. Так быстро, что, пока стою и жду лифта, решаю вернуться и проверить, точно ли я выключила плиту. Потом возвращаюсь еще раз проверить свет…

И я знаю, что это нервное…

Порываюсь было вернуться в третий раз, но лифт как назло слишком быстро приезжает. Набрав побольше воздуха в легкие, словно готовлюсь к глубоководному погружению, я, с трудом удержавшись от того, чтобы перекреститься, шагаю в лифтовую кабину.

Женя, спокойно, Же-е-ень…

Коленки подкашиваются, когда я толкаю входную дверь парадной. На губах расцветает слабая, дрожащая улыбка, когда вижу.

— Даже так? — выдаю не очень вежливо, выгибая бровь, когда Дамир при виде меня отрывает задницу от черного капота своего седана, выбрасывает недокуренную сигарету и протягивает увесистый букет белоснежных роз.

— Привет, — кривая улыбка трогает его губы, и он направляется ко мне.

Я врезаюсь в асфальт в растерянности, неотрывно следя за подплывающими всё ближе цветами.

— Это было не обязательно, — наконец выдаю севшим голосом, когда нежные лепестки буквально тычутся мне в нос, а сквозь их аромат я улавливаю терпкие нотки парфюмерной воды Дамира.

Поднимаю на него глаза. Дамир слегка раздражённо фыркает.

— Можешь просто сказать "спасибо", — бурчит он, перекладывая в мои руки цветы.

— Спасибо, — бесцветно киваю я, продолжая смотреть ему в глаза.

Несколько мгновений мы тяжело и въедливо пялимся друг на друга, а потом…Что-то ломается, вибрирующий от напряжения воздух между нами взрывается теплом, и я улыбаюсь.

— Спасибо, — повторяю я теперь уже совершенно искренне и зарываюсь носом в душистые, прохладные и такие нежные лепестки.

— Ты на них похожа, Женька, — бормочет Дамир, перехватывая меня за шею и притягивая к себе для короткого поцелуя. Горячие губы словно печать. Он почти сразу отпускает, а всё ещё чувствую их вкус и прикосновение, — Хрупкая, колючая и вкусно пахнешь…

— Не переигрывай… Похожа… — бурчу, краснея.

Смеётся.

— Я быстро домой отнесу, ладно? — делаю шаг назад.

Дамир кидает косой взгляд на наручные часы.

— Минута у тебя.

Теперь уже смеюсь я.

— А если не успею? — спрашиваю, медленно пятясь к парадной.

Керефов сурово хмурится.

— А минута идет, Жень, пока ты тут хихикаешь.

Отмахиваюсь от него и хлопаю железной дверью.

* * *

Волнение почти полностью отпускает, пока я, намеренно не торопясь, наливаю воду в высокую вазу и красиво распределяю в ней цветы. От одолевавшей меня почти болезненной нервозности остается лишь будоражащий трепет где-то внизу живота. Наверно это щекотное чувство и называют бабочками. Я так давно его не испытывала, что сложно быть в чем-то уверенной…

Когда я возвращаюсь к машине, Дамир уже сидит за рулем и с кем-то общается по хендс фри. Рассеянно кивает, чтобы садилась, ждет, когда пристегнусь, нетерпеливо постукивая указательным пальцем по оплетке руля, и резко стартует с места, только стоит мне разместиться.

Разговаривать невозможно, и я поудобней утапливаю тело в кожаное кресло, лениво рассматривая утренний пробочный город — нервный, нахохлившийся, но все равно до щемящего чувства в груди красивый и уже родной.

Сколько я здесь живу? Скоро пять лет… А, кажется, будто вечность. Все-таки правду говорят, что " все, что ни делается- к лучшему". Не случись бы тогда ничего, я бы наверно и не переехала никогда…

— Какие планы на выходные, Жень? — бархатный голос Дамира заставляет вздрогнуть, и я возвращаюсь в реальность.

— Хочешь что-то предложить? — хитро кошусь на Керефова.

— Только, если согласишься, — хмыкает он в бороду, смотря на дорогу.

— Зависит от предложения, — ерничаю я.

— А как же "с милым рай в шалаше", м?

— Не прохладно ли для шалаша? Ночью плюс пять от силы.

— Ладно, шалаши отменяем. Но я все равно бы за город тебя уволок. Куда-нибудь подальше…

— Зачем именно подальше? — выгибаю бровь.

Дамир криво улыбается, кладя мне руку на бедро. Подцепляет край юбки и тянет ее вверх по ноге. Я затаиваю дыхание, не шевелясь, и потому не сразу реагирую на его слова.

— Чтобы такси с утра не вызвала, — его хрипловатая насмешка звучит как очень развратное обещание, отчего кожа покрывается мурашками.

— Какой ты злопамятный… — рвано выдыхаю.

— У каждого свои недостатки…

Ребро его ладони вдавливается мне в промежность, пальцы сминают внутреннею сторону бедра. Между ног тут же становится нестерпимо горячо. Я не выдерживаю и ерзаю в кресле, вцепляясь задрожавшими пальцами в сидение.

— Ну, что? Поедем, Жень? — ласкающее движение, и он убирает руку.

Нервно выдыхаю. Чёрт…

— Когда? — слетает с губ, раньше, чем я понимаю, что это слишком смахивает на нетерпеливое "да".

— Сегодня, — Дамир довольно разваливается в кресле.

Хочется его придушить, чертов манипулятор…И поцеловать тоже хочется, очень…Фантомный горячий след его ладони так и жжет бедро…

— У меня ничего с собой нет, — вслух возражаю я.

— Да не страшно, после работы заедем — соберешься. Все равно вечером пробки на выезде будут. А мы как раз переждем.

— М-м-м…А тебе собираться не надо?

— А мне нет, — улыбается Дамир, не смотря на меня, — Номер мой сохранила?

— Нет, — с каким-то злорадством сообщаю.

— Запомнила? — не сдаётся Керефов.

Вздыхаю и признаюсь, прикрывая рукой глаза.

— Да.