26

Докурив, Керефов не возвращается в машину, а начинает кому-то звонить. Наблюдаю, как Дамир, улыбаясь невидимому собеседнику, рассеянно пинает придорожные камушки, потом оборачивается и подъезжающему к нам темно- синему внедорожнику. В животе от нахлынувшего волнения невольно собирается щекочущий холодок. Прячу между ног повлажневшие ладони. Только сейчас меня буквально вбивает в кресло осознание, что я появлюсь перед всеми родственниками Дамира, о которых, ко всему прочему, не знаю ни-че-го. Ну кроме того, что имя им — легион.

Пока синий джип лихо тормозит на обочине, поднимая пыль, нервным движением опускаю козырек и рассматриваю себя в зеркало. Не накрашенная, заспанная, помятая, и этот странный удовлетворенный блеск в глазах…Черт. Отлично, вспыхнувшая досада на себя за вид женщины, которую имели больше суток, хотя бы этот предательский блеск из глаз убирает, заменяя его колючей настороженностью.

Так, Женька, ничего страшного, да?

Поправляю помятую юбку своего платья- футляра, в котором я еще с пятницы, и перевожу взгляд на запачканные песком кроссовки…Вот так и знала, что лучше бы было в гостиничных тапках вчера ночью бегать на пляж. У-у-у…

Выудив влажные салфетки из сумки, наскоро протираю обувь. Кое-как справившись, устремляю взгляд сквозь лобовое. Как раз в этот момент водительская дверь джипа распахивается, и из машины бодро выпрыгивает какой-то мужик. Пока они крепко обнимаются с Дамиром, хлопая друг друга по спинам так, будто мечтают сместить пару позвонков, с болезненным любопытством разглядываю новоприбывшего.

Дамир сказал, что это его брат…

Отмечаю, что мужчины действительно очень похожи. Примерно одного роста, подтянутые, спортивные, черноволосые и черноглазые с правильными, сходными чертами лица. Вот только, если Дамир предпочитал классическую, строгую и однотонную одежду, и сейчас был в черном поло и джинсах, а из украшений на нем были только часы, то брат на его фоне напоминал райскую птицу, только что прилетевшую с бразильского карнавала. Гавайская рубашка нараспашку, белоснежная майка- алкоголичка под ней, светлые дырявые джинсы, беговые кроссовки, левая рука почти до локтя завешана фенечками, а правая, похоже, до самого плеча забита татуировкой- рукавом. Еще одна татуировка ползла у другого Керефова прямо по шее и уходила за выбритый висок, а на затылке смоляные волосы были собраны в хвост. Наглая белозубая улыбка, сощуренные жгучие глаза и сережка-гвоздик в ухе дополняли образ богатого великовозрастного распиз…

Ну, вы поняли.

Я с легкой оторопью смотрю на этого брата, теперь уже совсем не зная, чего от встречи с родственниками Дамира ждать…

В глубине души я боялась, что там все будут в хиджабах, но это же какой-то ганста рэпер!

Рэпер тем временем будто чувствует на себе мой просверливающий взгляд и поворачивается в мою сторону, коротко махнув рукой. Его рот расползается в ехидной улыбке, сделавшей бы честь и чеширскому коту, а затем он буквально отпихивает нахмурившегося Дамира в сторону и первым идет к машине, чтобы открыть мне дверь. Не успеваю ни испугаться, ни собраться с мыслями, как он уже распахивает ее настежь, щурясь на меня черными, озорными глазами, украшенными лучиками- морщинками, уходящими к вискам.

— Рамиль, очень приятно, — с ходу сообщает он, без зазрения совести щедро облапывая меня взглядом, и протягивает ладонь.

— Женя, — немного опешив, сообщаю я, вкладывая в его руку свои пальцы.

Выхожу из машины.

— Жень, это Рамик, мой старший брат, — с какой-то досадой чешет Дамир затылок, поглядывая на нас, — Рам, это Женя…подруга моя.

— Подруга, да, — кивает Рамик, подталкивая меня мимо Дамира к машине.

— Деду так же скажешь? Напомню, у него вся дружба через ЗАГС, — весело добавляет, открывая передо мной заднюю пассажирскую дверь.

Сначала я думаю, что это неуместная шутка, но потому, как страдальчески кривится Дамир, а Рамик расплывается в еще более садисткой улыбке, решаю, что доля правды в этой шутке приличная.

— Ой, нет, ЗАГС — это без меня, — решаю сразу внести ясность и убить одной фразой двух зайцев — уменьшить страдания явно нежелающего жениться Дамира и стереть ехидную улыбочку с лица его братца.

— Ой, я тоже так говорила, — доносится из машины, а затем открывается передняя пассажирская дверь, и из нее показывается ухоженная, аристократичного вида блондинка лет около тридцати, — Привет, я — Лена, жена Рамиля.

— Женя, очень приятно, — киваю я, с любопытством ее разглядывая.

У Лены очень тонкая, изысканная внешность. Не броская, но благородная красота. Вместе с любителем цветастых рубашек и татуировок на пол тела они смотрятся почти вызывающе. И в тоже время…

Рамиль кидает на нее быстрый взгляд, улыбнувшись, и ощущение какой-то устоявшейся общности между ними пронизывает все пространство вокруг. Мне даже становится неловко смотреть на них в этот момент, будто подмечаю что-то очень интимное. И я отворачиваюсь, собираясь сесть в машину.

Но не могу, потому что с заднего сидения на меня выпрыгивает худенькая черноволосая девчонка.

— Дядя Дам! — бешено верещит она, запрыгивая на Дамира с ногами.

— Аминка, привет, — он легко подкидывает ее в воздух, стискивает в медвежьих объятиях и ставит на землю.

— Дядя Дам, привет! — вторая девочка — вылитая копия первой, робко выглядывает из машины.

— Здравствуй, Аин, — Дамир подходит к ней и треплет по смоляной голове, — Как у тебя концерт прошел?

— Папа сказал, да? — она поднимает на него нежный волоокий взгляд.

— Бабушка.

— Так, все, давайте загружаться, — хлопает в ладоши Рамиль, перебивая, — Лен, ты может назад сядешь? Кого-нибудь из девчонок на колени возьмешь?

— Да не, Лен, не надо, сиди, — отнекивается Дамир, снова подхватывая на руки Амину, — Я вот эту разбойницу себе заберу, так Женя с Аиной тоже поместятся.

— Я тоже хочу к тебе на колени, — тихо шепчет Аина, и в ее огромных миндалевидных глазах застывают чуть ли не слезы.

— Ладно, и разбойницу, и принцессу, колена у меня два. Все, вперед! — великодушно соглашается Дамир.

И под детское хлопанье в ладоши и крики "ура" Дам залезает на заднее пассажирское. Аина забирается к нему на левую коленку, Амина на правую, я же пристраиваюсь рядом на пассажирском диване, чувствуя себя как-то странно. Все эти семейные нежности, детский шум и многозначительные ехидные переглядывания брата Дамира и его жены, а еще то и дело как бы невзначай кидаемые на меня оценивающие взгляды — все это немного не то, к чему ты готов после суточного секс марафона на турбазе с по сути малознакомым человеком.

Но машина резко трогается с места, и все, что мне остается, это готовиться к тому, что это только начало.

* * *

— И давно вы… — Рамиль косится на меня, оборачиваясь и сверкая белозубой улыбкой, — дружите?

Я открываю было рот, чтобы ответить, но раздраженно кашлянувший в кулак Дамир меня опережает.

— Рамик, на дорогу смотреть будешь — нет? — цедит он, переключая на себя внимание брата, — Мы работаем вместе. Женя — моя временная сотрудница. Программист.

— М-м-м…Работаете? — тянет масляно Рамиль, переглядываясь с женой и насмешливо фыркая, — Ну, ты как обычно, Дам, никакой креативности. И тут по стопам отца пошел…Странно, что не бухгалтер.

— Финансовый аналитик, — смеется Лена, поддакивая.

Я перевожу на Дамира вопросительный взгляд в ожидании, что меня посветят в шутку, но насупленный Керефов и не думает на меня смотреть. Зато ко мне поворачивается с переднего сидения жена его брата.

— Жень, вы извините нас, — улыбается она, лучась дружелюбием, — Просто у Рами и Дама приняты эти постоянные подколы, что Дамир — примерный сын, а Рамиль — нет. Не обращайте на них внимание.

— А причем тут финансовые аналитики?

— Вторая жена Тиграна Рустамовича, их отца, Анна — финансовый аналитик. Они познакомились на работе, — охотно поясняет Лена, а затем улыбается шире, добавляя, — Ну, и по совместительству, она — моя старшая сестра.

Я удивленно округляю глаза. М-да. Лена на это беззаботно пожимает плечами и садится ровно в своем пассажирском кресле, отворачиваясь от меня, лишая возможности сказать еще раз, что наша "дружба" точно свадьбой не кончится.

Кошусь на "примерного сына" Дамира. Он в это время с серьезным видом выслушивает рассказ Аины и Амины, как они вчера ходили в аквапарк. Детский гомон заполняет тишину между взрослыми. Я переключаюсь на окрестный пейзаж, проносящийся мимо.

С шоссе Рамиль свернул практически сразу, и сейчас мы подъезжали к КПП элитного коттеджного поселка, едва просматривающегося из-за нависающих над дорогой еловых лап. Домов видно практически не было: заборы — заборы-заборы…И необъятные участки за ними. Лишь идеальный асфальт говорил о том, что мы не в лесу, а во вполне цивилизованном месте. Солнце постепенно подбиралось к зениту, ласково освещая густой лес вокруг и наполняя воздух разогретой хвоей, который просачивался сквозь приоткрытое водительское окно автомобиля.

Если бы нарастающее напряжение внутри, я бы наверно была бы рада оказаться в этом месте…

Свернув на очередной развилке, машина Рамиля упирается в совершенно неожиданно выросшие перед нами ворота, которые начинают медленно разъезжаться в стороны.

Сглатываю, чтобы убрать образовавшуюся сухость в горле. Сердце начинает колотиться почти нитевидно, порождая слабость, разливающуюся по телу.

Несмотря ни на что, я нервничаю. Отчаянно и неконтролируемо.

Я совершенно не знаю этих людей и мне не хочется испортить впечатление о себе. Если бы Дамир сейчас поддержал бы меня, просто молча сжал похолодевшие пальцы или одобрительно улыбнулся…Возможно, этого было бы достаточно. Но он, окруженный племянницами, будто забыл о моем существовании, лишь пару раз мельком мазнув по моему лицу взглядом во время этой непродолжительной поездки. Поэтому помимо нервозности во мне снежным комом растет еще и раздражение.

Зачем было тащить меня сюда? Я не напрашивалась!

Джип тормозит на мощеной площадке напротив большого трехэтажного дома в, не побоюсь этого слова, колониальном, мать его стиле! Я будто на сахарную плантацию прибыла! Не дожидаясь, когда мне откроют дверь, распахиваю ее первой и выпрыгиваю на тротуарную плитку, нервно одергивая короткую юбку своего не самого свежего платья. Пока дергаю, замечаю небольшое белесое пятно на подоле…Твою мать, это что вообще? Не представляю и не хочу об этом думать — просто завешиваю предательски подозрительный след своей огромной сумкой, решив при первой же возможности сбежать в туалет и постараться от него избавиться.

— Ну, что, пошли? — бодро предлагает Рамиль, выпрыгивая из машины.

За ним выходит Лена, элегантная, накрашенная и чистенькая до тошноты. Потом распахивается задняя пассажирская дверь, и на площадку высыпают маленькие сестры. Дамир выходит последним, все такой же хмурый и сосредоточенный. И только теперь благоволит подойти ко мне. Его рука ложится на мою поясницу, пальцы уверенно впиваются в бок, и это должно бы меня радовать, но на самом деле лишь еще больше раздражает, потому что взгляд его так и направлен куда угодно, кроме меня. Сейчас, например, Дам разглядывает другие припаркованные машины.

— А эта чья? — тычет пальцем в синюю ауди.

Рамиль лишь небрежно пожимает плечами и первым идет к дому.

Нам ничего не остается, как последовать за ним.

— Может, все-таки такси? Мне неуютно. Я буду мешать, — шепчу сбивчиво, когда мы с Дамиром немного отстаем от семьи его брата.

— Не говори глупости, все хорошо, Жень, — рассеянно бросает Дамир.

— Мне даже не накраситься…

— Ты красивая итак, — отмахивается он.

Я закатываю глаза. Ну, да…Только на фоне той же Лены, будто через сушку в стиральной машине пропустили…

В сам дом мы не заходим, огибая его по периметру, пока не оказываемся на заднем дворе. Первое, что бросается мне в глаза — серебристая гладь озера вдали. Свежесть от воды приятно холодит лицо, делает сладким воздух, смешиваясь с масляными нотками хвои. Второе, на что обращаю внимание, — большая открытая беседка, в которой расположился длинный — длинный стол, ломящийся от количества еды.

Чуть поодаль два кованых мангала и барбекю, еще дальше зона отдыха с бассейном и расставленными по периметру шезлонгами. За бассейном зеленое ограждение, поверх которого виднеются башенки замка — детской площадки.

И везде люди. Везде!

Это больше походит на праздник с анимацией в какой-нибудь турецкой гостинице, чем на скромные семейные посиделки. Я даже немного стопорюсь, врастая ногами в землю и осматривая все вокруг.

— Я же говорил — зря переживаешь. Тут и без тебя толпа, — хмыкает Дамир, подталкивая меня в сторону стола.

При виде нас все оживляются еще больше, привставая и выкрикивая приветствия. Тянет опять трусливо замедлить шаг, но Дамир не дает, безжалостно ведя к мужчинам во главе стола. Замечаю, что здесь существует негласное разделение — мужчины сидят с одной стороны, а женщины с другой, лишь в центре немного перемешиваясь. Нервозность моя взлетает на новый виток — я не хочу сидеть без Дамира…

— Деда, долгих лет! — Дамир подходит к седому как лунь мужчине, занимающему центральное место, и крепко — крепко его обнимает, — Живи сто лет.

— Куда уж мне, внучок, — кряхтит старик, улыбаясь, смачно целует Дама в бородатые щеки, отстраняется и…тут же переводит скальпирующий взгляд своих мутных черных глаз на меня.

Я нервно улыбаюсь в ответ.

— Поздравляю вас, — бормочу, облизывая губы.

Он кивает и снова переводит взор на Дамира, а потом вдруг бьет его с размаху в живот. Тот с тихим охом хватается за пресс.

— Не уж-то невеста твоя?! — радостно выпаливает старик, — Ой, Дамик! Ой, молодец! Вот знаешь, что деду подарить, а! Вот это я понимаю!

И только — только разогнувшемуся Дамиру прилетает еще раз, отчего он вообще чуть не складывается пополам.

Чуть поодаль начинает ржать Рамиль, но тут же перестает, получив короткий подзатыльник от какого-то импозантного мужчины лет пятидесяти, подозрительно похожего на него самого. А я лишь часто моргаю, смотря на эти милые семейные нежности.

В голове щелкает, что может именно поэтому Дамир и обратил внимание — я ведь ему при встрече тоже врезала, а у них это, похоже, семейный язык любви…

— Ты уж порадуй до конца, скажи, что малек будет, а? — продолжает весело хрипеть дед, косясь на меня и подмигивая, — Двоих, так и быть, не надо. Мне б хоть одного, но давайте теперь пацана! А то у нас пока Аминка за него…Разбойница…Негоже…

— Какие дети, дед?! — сипит возмущенно Дамир, когда хоть немного восстанавливает дыхание, — Это сотрудница моя. Машина сломалась — я не успел ее домой отвезти!

Затем он берет меня за локоть и рывком подтаскивает поближе к себе, будто я смогу оградить его от дальнейшего избиения.

— Дед, это Женя Дубина, она — нанятый программист, сейчас со своей командой налаживает новый софт на портовом складе в "РЗК". Я тебе говорил… Жень, это мой дед, Рустам Зурабович Керефов, между прочим, основатель "РЗК" и подаривший фирме свои инициалы.

— Правда? — удивленно переспрашиваю я, на что Дамир утвердительно кивает, а я снова поворачиваюсь к вмиг помрачневшему деду, — Очень рада с вами познакомиться.

Но он теперь вообще не смотрит на меня, тяжело взирая на Дамира из-под кустистых белых бровей.

— Не успел он…Домой…Ну-ну… — тянет медленно, а потом кивает на стол, — Садитесь, что уж. Рад.

— Я сейчас подойду, — Дамир поджимает губы, и я чувствую, что от него тоже начинают исходить волны раздражения, буквально топя рядом стоящую меня, — Женю посажу только…

— Сади, — отмахивается дед и вовсе демонстративно отворачивается от нас, будто мы ему больше не интересны.