7

- Сегодня я узнала, что мужчина, которого я ударила в ночном клубе, мой новый босс…

- Вы дрались вчера в клубе, Женя?

- Да…Это вышло случайно, правда. Он принял меня за мальчишку и…

- Вас это задело? То, что он вас принял за мальчика?

- Нет. Нет…Задело, что он отправил купить меня выпивку ему и моей подруге в достаточно грубой форме.

- И за это вы его ударили?

- Нет. Я, если честно, сейчас даже точно сказать не могу, за что…

- Вы жалеете о своем поступке?

- Нет. Наверно, это ужасно звучит, но я не жалею. После этого что-то мелькнуло в его глазах. Изменилось. И мне кажется, он теперь все время на меня по-другому смотрит.

- По- другому…И что изменилось? Как бы вы одним словом обозначили эту эмоцию?

- М-м-м…Одним не могу…Наверно "желание понять"…

- Вам это льстит, Жень?

- Да.

* * *

— Эй, Жек, не спи! — голос Тимофея врывается в моё сознание даже сквозь шум музыки в наушниках, и я выдергиваю капельки из ушей, поворачиваясь к нему.

— И не думала, — отвечаю я, ощущая, как моя искренняя улыбка становится напряженной, когда я обнаруживаю, что Тим заглянул ко мне в ячейку не один.

Медленно сажусь правильно, потому что до этого я залезла в свое любимое кресло, которое притащил Ромка на обеде, с ногами, и киваю Дамиру, хмуро взирающему на меня. Сначала на меня, а потом на открытую пачку чипсов около моей клавиатуры и бумажный стаканчик кофе. Мне хочется рявкнуть, что я просто не успела пообедать из-за этого чертового стула, а так я, конечно, в курсе, что не принято в таких компаниях хрустеть за рабочим столом, но я не собираюсь оправдываться.

— Евгения, не хотелось бы вас учить… — занудным голосом начинает Дамир, а я упрямо поджимаю губы и выпрямляю спину, — Просто попросите ребят показать вам, где у нас кухонный уголок, если сами не нашли.

На этом Керефов отворачивается от меня, демонстрируя, что разговор окончен, а я в который раз ощущаю, как у меня начинает гореть лицо. Сейчас на вопрос почему я не жалею, что ударила его, я бы ответила Елене Леонидовне точно по-другому.

— Тимофей, до завтра, — Дамир показательно тепло улыбается моему непосредственному шефу и энергично жмет ему руку.

— До завтра, Дамир Тигранович, — кивает Тим, и Керефов уходит, так больше и не взглянув на меня.

На прощание я уже даже и не претендую…Злопамятный грубиян!

— Ну, что подписали? — обращаюсь к Тимохе, запуская руку в пакет с чипсами.

— Да, отлично все, — кивает Райкин и недовольно морщится, смотря на меня, — Что тут реально за свинарник устроила, Жек! У тебя даже на щеке крошки!

— А, правда? Черт… — стряхиваю предательские чипсы с лица, — А я и думаю, что он так смотрит на меня…

— Да, мне показалось, что сейчас взглядом подожжет, и ты задымишься, — смеется Тим, опираясь задницей о край стола, — Ну, что? Все установила? Разобралась?

— Да, уже час сижу бездельничаю — вообще заняться нечем, — вздыхаю я, — То хоть с Ромкой можно было потрещать, а он на совещание какое-то пошел… Может поговоришь с Керефовым, чтобы у меня был свободный график, а?

— Давай попозже, — отмахивается Тимофей, и устанавливает на мой стол свой ноут, а потом ворует у отсутствующего Ромы стул, — Только начали работать. Там по ходу разберемся как удобней будет, да?

— Ладно…

— Ну что, давай начинать? Мне к системе надо подключиться… — Тим уже запускает свой ноут, в предвкушении потирая руки.

Я тоже активизируюсь. Наконец-то начинается наша непосредственная работа. Чем быстрее закончим- тем лучше.

* * *

Неделю спустя.

— Может все-таки пойдем, а? Завтра доделаешь, — Ромка опирается плечом о тонкую офисную перегородку и вертит ключи от кабинета между пальцев.

— Не доверяешь? — киваю на связку в его руке, улыбаясь.

— Боюсь, забудешь сдать. Опять! — закатывает на это глаза Злобин, — А мне потом от безопасников выслушивать.

— Обещаю — сдам!

— Ла-а-адно, — и ключи с металлическим грохотом падают мне на стол, — Поверю в последний раз. Снова до ночи сидеть будешь?

— Тим только выслал всё, — вздыхаю я, разминая шею, — Но надеюсь, не до ночи. У меня еще бокс в девять.

— Ясно, — хмыкает Ромка, пятясь из нашей общей ячейки, — Завтра, значит, к обеду ждать…Ну, все, Жек, давай, пока! Не засиживайся.

— Ага, пока!

— Пока!

Ромкины удаляющиеся шаги глухо разносятся по опустевшему опен спейсу, щелкает выключатель, оставляя неоновый свет ламп только над моей головой, хлопает дверь и становится тихо-тихо. Только мерное жужжание моего компьютера и серверов в углу разбавляют эту гулкую густую тишину.

Я с наслаждением потягиваюсь в кресле и встаю, чтобы купить себе кофе в автомате в коридоре. Обожаю оставаться одна. Это какая-то совсем особенная рабочая атмосфера. Здание после шести словно засыпает, и собственные мысли слышатся четче. А то, что на все четыре этажа остались только я и пара охранников на первом, странно будоражит нервы.

Работать в ОАО "РЗК" оказалось не так и ужасно, как поначалу я себе представляла. Во- первых, вопрос с моим рабочим графиком решился уже на третий день благодаря адекватности и человечности Алексея Борисовича, начальника IT отдела. Дело в том, что Тимофей, верный себе и своему совиному образу жизни, садился за программу строго после 15:00, а то и позже. Пару раз он приехал в офис, остальное время мы с ним трудились через удаленку, но всегда это было ближе к концу рабочего дня. А еще иногда Тимофею необходимо было участие Романа, а так как у Ромы рабочий день строго до 18: 00, его он привлекал первым, а я оставалась на закуску. То есть подключалась тогда, когда все нормальные люди уже собирались домой. Учитывая, что по требованию господина Керефова, являлась я строго к девяти, это, конечно, было не справедливо. И Алексей Борисович на третий день поинтересовавшись, правда ли, что вчера я опять ушла из офиса в девятом часу, разрешил приходить попозже.

Что думал по этому поводу сам Дамир Тигранович, я была без понятия, потому что после первого дня я его практически не видела. Два неловких пересечения в лифте с дежурным вопросом с его стороны "Как продвигается проект, Дубина?" и моим не менее дежурным ответом, что "Я думала, Тимофей вам доложил", и в общем-то всё.

Ещё один раз мы столкнулись на парковке. Но Керефов был так увлечен сажанием в свой седан профессионалки Элины, что меня, кажется, даже не заметил. Я решила не здороваться с этой чудесной парочкой и быстрее прошмыгнула в офисное здание. Хотя, конечно, очень хотелось узнать, куда это после работы начальники возят своих губастых секретарш…Пф…Не спит он с ней…Конечно!

Впрочем, мне было глубоко плевать…

И то, что я, забежав в фойе ОАО "РЗК" остановилась за зеркальными дверьми, из-за которых с улицы невозможно было разглядеть что внутри, и, незамеченная, проводила взглядом машину Дамира до самого поворота, ровным счетом ничего не значило. Просто…

Просто, когда ты знакомишься с человеком таким странным способом, а потом еще более неожиданно встречаешь его на следующий день, невольно начинаешь обращать на него слишком много внимания. Может, даже верить в некую связь…

Если бы я была фаталисткой, то…Но я не она.

Работа над проектом потихоньку продвигалась, и я начинала верить, что за месяц мы действительно все успеем. Сотрудники в IT отделе мне нравились, с Ромкой даже успели сложиться вполне приятельские комфортные отношения. С несчастным занудой Владом тоже, хоть от его рассказов меня, как и в самый первый раз, дико клонило в сон. Премия, если мы не оплошаем, мне светила просто огромная, и я уже присматривала билеты на Бали и серф лагерь — давно мечтала научиться, а себя, как известно, нужно радовать.

Правда, мама умоляла приехать на день рождения к отцу в Новороссийск через месяц. Но я пока не хотела появляться в этом городе. Да и с папой мы виделись перед Новым годом во время его командировки в Питер.

Поставив двойной эспрессо рядом с клавиатурой, я открываю то, что прислал на обработку Тимофей, и не могу удержать протяжный страдальческий стон. Кошусь на часы в углу монитора и стону еще раз. Твою мать, почти семь вечера! А тут работы часа на три. Плакал мой бокс кровавыми слезами. Третий стон вырывается из меня, когда я беспомощно кошусь на спортивную сумку, сиротливо ютящуюся в углу офисной ячейки. Не хочется пропускать тренировку.

Так, ладно. Что успею до половины девятого — сделаю, и побегу. Остальное — утром. Раньше двенадцати Тимка все равно проверять не будет. Решив так, засовываю капельки наушников в уши, включаю БИ-2 и приступаю к работе.

* * *

Часы на мониторе безжалостно подбираются к 20:30, а я сделала только половину. Тру ладонями уставшие глаза, откидываясь в своём кресле. Позднее время уже дает о себе знать, и соблазн пропустить тренировку растет с каждой секундой. Вот только в голове стоит тихий гул от перегрузки, и вряд ли я сейчас, если останусь, смогу все закончить — скорее всего, прокрастинируя, просто буду тупо пялиться в монитор.

Так что лучше уж побить грушу.

Тем более Санька обещал подъехать в зал и устроить мне жесткий спарринг, а значит точно взбодрюсь. Сладко потянувшись до хруста в затекших шейных позвонках, я сохраняюсь и сворачиваю программы. Хватаю сумку с формой и перчатками, пока гаснет монитор, быстро навожу на рабочем месте косметический порядок и покидаю ячейку. Мои быстрые шаги гулким эхом разносятся по пустому опен спейсу. Уже в дверях придирчиво обозреваю офис на предмет незакрытых окон и, удовлетворенная, щелкаю выключателем, погружая большой кабинет в густую темноту. Закрываю опен спейс на ключ и спешу к лифтам.

В пустынном коридоре лампы, снабженные датчиками движения, четко высвечивают пару метров передо мной и пару за, создавая эффект, что я иду в черное "никуда" из мрачного «ниоткуда». Слух невольно напрягается, пытаясь распознать еще хоть какие-то признаки жизни в опустевшем здании, но здесь мертвенно тихо. Я знаю, что на первом этаже дежурит охрана — целых два человека, но здесь, на втором, ни души, и это инстинктивно нервирует. Я ускоряю шаг, перебрасывая спортивную сумку поудобней через плечо, объясняя себе свою торопливую походку тем, что просто не хочу опоздать.

У лифтов светло и пусто. За панорамными окнами в холле уже совсем темно, лишь грустно мерцают одинокие портовые фонари. Работа кранов не останавливается, но она какая-то бесшумная и унылая по сравнению с дневной суматохой. Нажимаю кнопку вызова и опираюсь плечом о стену. Тихий скрежет пришедшего в движение лифтового механизма доносится до моих ушей. На секунду устало прикрываю глаза, думая об одном из кодов, который прислал Тимоха. Он мне не нравится — что-то не идет. Нутром чую, что вылезет ошибка. Лишь бы все не перекосило из-за нее…

Створки пришедшего лифта медленно разъезжаются передо мной, и я, не глядя, задумчивая ступаю внутрь, на ходу, с большой амплитудой сбрасывая с плеча сумку.

— Твою мать, Дубина! — рычит кто-то темный в углу лифтовой кабины.

Темный, большой и, судя по недовольному рыку, очень злой. Я отшатываюсь в противоположную сторону словно смертельно раненая лань и встречаюсь с черным сверкающим взглядом.

— Извините, Дамир Тигранович, не заметила, — бормочу смущенно, прижимая сумку к животу, будто это щит.

— Ну, да, — язвительно хмыкает Керефов, потирая ушибленный бок.

Моргаю, и он одним каким-то невероятно стремительным движением оказывается от меня всего в паре сантиметров. Тут же органы чувств оглушает от лавиной навалившегося ощущения тепла чужого тела и запаха, пробирающегося в нос. Я шире распахиваю ресницы, чувствуя, как приоткрываются губы и вдоль позвоночника скатывается колкий нервный жар. Дамир криво улыбается, продолжая смотреть прямо мне в глаза, чуть наклоняется ближе, упираясь животом в мою спортивную сумку и…просто нажимает кнопку лифта у моего плеча.

Нажимает и делает пару шагов назад, пока не упирается спиной в противоположную стенку поехавшего лифта. Черные глаза внимательно следят за мной, не скрывая насмешку.

Такой идиоткой я не чувствовала себя наверно никогда. Я что? Реально думала, что он меня сейчас тут зажмет? Думала и просто замерла??? Хочется провалиться в лифтовую шахту со стыда…Хмурюсь и опускаю взгляд на свои руки, обнимающие спортивную сумку, потому что смотреть в лицо, похоже все понявшему Керефову, нет никаких моральных сил…

Всего один этаж, каких-то несколько секунду, и мы приедем…Мысленно начинаю отсчет.

— Вы там не принтер решили унести, Дубина? Зачем вам такая огромная сумка? — интересуется тем временем Дамир Тигранович, вдруг решивший поговорить.

— Ваши принтеры оставьте себе, — глухо огрызаюсь я, — У меня тренировка по боксу.

— Боксу? — в голосе Керефова сквозит искреннее удивление. Сначала. Потом он уже с иронией добавляет, — А, ну да, справа удар у вас хоро…

Но Дамир не договаривает, так как свет в кабине ярко вспыхивает, моргает, лифт судорожно дергается, со скрежетом стопорится. Лампы жалобно звякают… И всё. Мы останавливаемся и погружаемся в кромешную тьму.