Эпилог

Конечно, Кэлвин потом остыл и снова сделал мне предложение – уже как полагается, с кольцом и пышным букетом белых роз. Но приняла я его уже тогда, в первый раз, когда он мне даже не предложил – практически приказал выйти за него замуж. И пусть сам факт замужества не обсуждался, нашлись и другие темы для обсуждения – гости и их количество, то, как и где будет проходить церемония… Мы поругались еще не раз. Да у нас каждый вопрос, кажется, становился причиной для разногласий! Но крупных ссор больше не было, Кэлвин даже не повышал на меня голос. Ну хорошо, почти не повышал. В одном мы с ним сошлись сразу же – в выборе того, кто передаст невесту жениху у алтаря. К алтарю меня вел Эндрю, мой помощник по работе с фондом. Конечно, мне хотелось, чтобы на его месте был отец, но папа даже не ответил на приглашение, которое я ему отправила. А я ведь до последнего надеялась, что любовь к дочери окажется сильней, чем ненависть к тому, кто посмел добиваться ее внимания… Но нет, папу слишком поглотила месть. Он даже не поздравил нас. Если честно, переживала я недолго. В конце концов, и мне есть за что на него обижаться. Он наговорил мне немало обидных слов, оскорбил так, что я сначала не хотела больше ему писать. Но переборола себя: все-таки он мой отец. Пусть папа часто бывал несправедлив и даже жесток, он – самый родной для меня человек. Жаль, что сам он больше так не считает… Но и без него гостей набралось немало. Пришли друзья и коллеги Кэлвина, мои знакомые, сотрудники нашего фонда. Я пригласила даже родителей тех малышей, которым мы помогли или только собираемся помочь. Правда, не все смогли приехать. Все-таки, тяжелобольной ребенок отнимает много времени и сил. Некоторые ограничились тем, что прислали цветы или просто поздравили нас с свадьбой. Но все равно: небольшая церковь, где мы венчались, была просто набита битком. Эндрю, увидев меня в свадебном платье, даже прослезился: – Маргарет, вы просто прекрасны… Кэлвин настоящий счастливчик, раз ему досталась такая красавица. Я вздохнула: – Это я счастливица. Знали бы вы, какой он замечательный! Мужчина кивнул: – Верю, пусть я и не успел его по-настоящему узнать. Надеюсь, это впереди. Впрочем, не будем пока загадывать. Нас уже заждались гости! К высоким дверям церкви я шла под радостные крики десятков людей. Знакомые, те, кого я видела раз или два, те, кого пока не знала вовсе… Все они приветствовали меня, все были искренне рады за нас с Кэлвином. А я так волновалась, так боялась что, если бы не сильная, надежная рука моего спутника – просто бы сбежала отсюда. Казалось, что все не может закончиться так хорошо, что вот-вот что-то случится… Но двери распахнулись, и торжественная, величественная музыка заглушила крики и смех. А потом я увидела его, такого ослепительно прекрасного в стильном приталенном пиджаке с белой розой в петлице… И страх ушел, растаял, словно его и не было. Я шла к нему, больше не глядя по сторонам. Зачем, ведь для меня все равно существовал только он. Любимый, родной, знакомый с детства… Тот, кого я однажды уже почти потеряла, и кого так боялась потерять вновь. Господи, я просто не верила, что это все происходит на самом деле, что это не волшебный сон, который вдруг закончится и заставит меня пробудиться к унылой и одинокой реальности… – Миссис Лайтман, миссис Лайтман! Я вздрогнула и захлопнула свадебный альбом. Надо же, прошло уже более трех лет, а я помню все до мельчайшей детали, словно моя свадьба была только вчера. Но жить прошлым нельзя. Да и незачем: настоящее дарит тоже немало сюрпризов, в том числе и приятных. – В чем дело? Горничная, прибежавшая ко мне сломя голову, с трудом переводила дух. В первый момент я испугалась: неужели что-то случилось с детьми? Но тут же успокоилась. Она не выглядела испуганной, скорее очень сильно удивленной. Да и что могло случиться, если за детьми присматривает самая лучшая в мире няня? Няня, мать маленького Билли, готова была работать на меня бесплатно. После того, как мы спасли ее сына, и она сама, и ее муж были готовы горы ради нас свернуть. Но, разумеется, мы такого допустить не смогли. Работа нуждается в оплате – особенно такая самоотверженная, как у них. Зато я теперь была уверена: мой сын Робин – в надежных руках. О нем всегда позаботится не только няня, но и его старший товарищ и друг – Билли. – Миссис Лайтман, вам лучше пойти со мной. Мальчики, они… Нет, вы должны сами это увидеть! Но не беспокойтесь, с ними все в порядке. Ох, вот после этих слов я начала нервничать… Особенно когда поняла, куда она меня ведет. Там, в глубине парка, было только одно место, которое могло заинтересовать сорванцов. – Они что, у флигеля?! Горничная кивнула, и я застонала. Боже, я же просила их не ходить туда… Но, конечно, мальчишек всегда манит все запретное. На самом деле я не верила, что с ними может случиться что-то страшное. Просто во флигеле, в уединении, жил мой отец. Жил уже пару лет с тех пор, как пережил инфаркт. Конечно, он не оставался без присмотра: за небольшим двухэтажным домиком всегда приглядывали двое слуг. Мы хотели поселить его поближе, в самом особняке, но отец отказался наотрез, причем в таких выражениях, что я порадовалась, что Кэлвин их не услышал. Мой муж не горел желанием общаться с тестем, и это было взаимно. Мальчиков мы не пускали не только потому, что отец мог на них накричать – на большее у него бы не хватило сил, да и вряд ли папа опустился бы до того, чтобы ударить ребенка. Но сорванцы – ребята шумные, а папа так и не оправился от болезни. Зачем зря его беспокоить? Во всяком случае, я так считала до сегодняшнего дня. Добравшись до флигеля, я хотела вбежать на веранду, но горничная придержала меня. Только тогда я заметила стоящую неподалеку няню, прижимающую палец к губам. Осторожно подойдя к ней, я взглянула через густое переплетение ветвей – и слезы навернулись у меня на глаза. Папа сидел в кресле-качалке с наброшенным на колени пледом: в последнее время у него часто мерзли ноги. На невысокой скамейке рядом с ним сидели Робин и Билли и внимательно слушали его. Сначала я не поняла, что именно он может им рассказывать, но все равно мне было до слез приятно, что папа признал моего сына. Только потом я заметила лежащую на его коленях книгу, и сердце просто зашлось от нежности: дедушка читал сказку внуку и его лучшему другу – сыну обычной няни…