Глава 48

Глупо, но всю дорогу Илья надеялся, что Кира ждет его у дома. Так было проще не думать о том, что с ней могло произойти. Гуляет по улицам? Сидит в каком-нибудь кафе? Уехала в Питер, в конце концов? Последнее стоит проверить, есть телефон ее отчима. Но и с этим придется ждать до утра, раньше Кире туда не добраться. Хотя, все же, родительский дом — последнее место, где она будет искать утешения.

— Кира не рассказывала о своих подругах? — спросил он у Антона. — К кому она могла пойти?

— Нет, мы об этом не говорили. Но у меня сложилось впечатление, что у нее практически нет друзей. О девочке, с которой она снимает квартиру, Кира отзывалась, как о хорошей знакомой, но и только…

Он замолчал, а Илья обратил внимание, как побелели его пальцы, вцепившиеся в руль. В другое время прибил бы, но сейчас, когда сам оказался таким же предателем, язык не поворачивался бросать обвинения. Да и помочь придется, не отдавать же мальчишку на растерзание бандитам. На крайний случай можно и деньги найти, но хорошо бы придумать другой способ.

— Илья Сергеевич, я заберу вас утром, — сказал Антон, припарковав машину у дома Ильи. — Я тоже поеду к училищу Киры, хочу убедиться, что с ней все в порядке. Если вы не против ехать со мной.

— Не против. А сейчас куда?

— Не знаю… Домой, наверное.

— Погоди, а Лана уже знает?

— Пока нет. Но это же вопрос времени.

— От меня точно не узнает. Она ушла раньше, чем ты пришел ко мне?

— Да. Илья Сергеевич, зачем…

— Рот закрой. Не смог решить проблему самостоятельно, теперь будешь делать, что тебе говорят. На кухне был только Семен…

Илья сразу набрал номер, даже не посмотрев на часы. В конце концов, человеческая жизнь важнее чьего-то сна, да и всего-то нужно было попросить, чтобы Семен молчал. Неведение Ланы даст им выиграть время. Вот только одному не справиться…

— Антон, а Сергей тоже ничего не знает?

— Нет… — он опустил голову.

— Чудненько… Слушай, у меня нога затекла тут сидеть. Пойдем ко мне, там договорим. Или тебе нужно домой?

— Мне уже никуда не нужно… — прошептал Антон.

— Значит, пойдешь со мной, — решил Илья.

Пусть лучше будет на виду, в таком состоянии его опасно отпускать. Он сам взрослый мужчина, а чувство вины и тревога за Киру давят так, что хоть в петлю лезь. Антон — совсем мальчишка. Сейчас нельзя оставлять его одного.

— Нет, это неудобно.

— Мне — удобно. Все равно завтра вместе ехать. Черт, Антон, перестань спорить! Лучше помоги выйти.

Конечно же, Кира не ждала его у квартиры. И телефон продолжал твердить одно и то же. И в голову лезли страшные мысли.

Илья предложил Антону выпить, но тот отказался под предлогом «я за рулем». Тогда и Илья решил не облегчать себе страдания, заливая их алкоголем. Спать было невозможно, и кусок не лез в горло, поэтому он сварил кофе.

— Сержу придется сказать правду, Антон, — произнес Илья, отпив из чашки и закурив. — Мне понадобиться его помощь, и мне он поможет, скорее всего. Но историю ему лучше узнать от тебя.

— Хорошо, — покорно согласился Антон. — Он в любом случае меня не простит, но я сделаю, как вы хотите.

— А ты бы сам простил? — не выдержал Илья.

— Предательство? Не знаю… Предательство человека — возможно. Зависит от обстоятельств. Предательство Топа — навряд ли.

— А Топы — не люди?

— Топы — особенные люди. Мы доверяем вам так, как не доверяем никому другому. Мне кажется, это работает и в обратную сторону, поэтому Топу тоже тяжело простить предательство саба. Когда ты просто человек — у тебя могут быть слабости… ты не идеален… А в отношениях все сложнее.

— А я смотрю, ты философ. Пепельницу забыл… Принеси, пожалуйста, из комнаты. Там на полке, слева.

Илья специально отправил Антона в гостиную. После его слов о том, что саб никогда не простит предательство Дома, внутренности словно скрутились в пружину, и в глазах вдруг защипало. Он боялся, что заплачет при мальчишке, но пары минут хватило, чтобы взять себя в руки. Он даже нашел в себе силы продолжить неприятный разговор.

— Думаешь, Кира не сможет меня простить?

— Кира? Кира вас простит.

— Почему? Ты только что сказал…

— Кира — не просто ваш саб. Она вас любит.

Любит… Илья не стал спрашивать, откуда он знает. Сам слышал, как Кира говорила ему, давно, на лестничной площадке. Где же она, где…

— Даже если не простит, лишь бы с ней ничего не случилось, — вырвалось у Ильи.

Он обхватил руками голову, опершись локтями на стол, и глухо застонал. Ну почему… почему… почему…

Это была кошмарная ночь. Кофе, чтобы чувствовать себя бодрее. Сигареты, чтобы занять трясущиеся руки. Разговоры ни о чем, лишь бы отступили страшные мысли, хоть ненадолго, чтобы вздохнуть и снова погрузиться в пучину отчаяния и боли. Стрелки часов, которые специально замедлили свой бег, чтобы продлить мучительную агонию. И неизвестность — давящая, паническая, до тошноты и липкого пота на спине.

Илья был рад, что пригласил Антона. В одиночестве к утру он сошел бы с ума.

Ночью он еще раз созвонился с Таней. Раз на дежурстве, значит, не спит? Уточнил, когда начинаются занятия, спросил, нет ли новостей от Киры. Выехали рано, потому что находиться в квартире и ничего не делать было невмоготу. И снова сигареты и кофе, из термоса, а потом из ближайшего кафе — в мучительном ожидании.

Время шло, студенты спешили на занятия, но Кира не появлялась.

— Подождем еще? — едва слышно спросил Антон, когда занятия в училище уже начались. — Или, может, тут есть еще один вход?

Илья не успел ответить, зазвонил телефон.

— Илья Сергеевич, это Таня. Кира на занятия не пришла.

— Таня… — Илья с трудом заставил себя говорить. Сердце колотилось, как бешеное. — Ты можешь отпроситься? Нужно попасть к вам домой… Я боюсь, что Кира… Что она там…

Он так и не смог заставить себя произнести эти страшные слова.

— Подойдите к проходной, — сказала Таня.

Она не стала уходить с занятий, но вынесла Илье ключи от квартиры.

— Только позвоните потом мне, — попросила она. — Я теперь тоже ужасно волнуюсь. Если Киры нет дома, оставьте ключи соседке. Я ее предупрежу.

От училища до Котельников Антон несся, нарушая правила дорожного движения, и разве что чудом не нарвался на полицию.

— Жди «письма счастья», — бурчал Илья, имея в виду штрафы по видеорегистратору.

— Да и пусть…

В квартире Киры не было, и, похоже, сюда она не возвращалась.

— Все… Начинаю звонить, — упавшим голосом произнес Илья.

Сначала позвонили Тане. Она пообещала сообщить сразу же, если Кира появится в училище. Потом Илья набрал Пашку, тот подключил свои связи, и их связали с сотрудником МВД, отвечающим за сводки происшествий.

— Перезвоните через полчаса, — попросил сотрудник, представившийся Виктором.

Пока ждали, Илья все же связался и с Кириным отчимом. Тот поначалу разговаривал недовольным тоном, но как только услышал, что Кира пропала, тоже встревожился.

— Нет, она не появлялась и не звонила, — сказал он. — Если что-то узнаете, звоните в любое время. Да-да, я тоже позвоню, если она приедет.

Виктору Илья перезвонил минута в минуту.

— Значит, так… За вчерашний вечер есть три неопознанных трупа. Опишите вашу девушку.

Илья кое-как выдавил из себя словесный портрет Киры.

— Угу… Ну, один подходит. Падение на рельсы в метро, вчера около одиннадцати вечера, станция Таганская… Поедете на опознание?

Телефон выскальзывал из онемевших пальцев, глаза застил туман. То самое время, та самая ветка. Илья не помнил, как записал адрес морга и фамилию сотрудника, к которому надо обратиться.

— Ты поедешь со мной? — спросил он у бледного, как смерть, Антона.

— Конечно. Но вести машину не смогу…

Добирались на такси. Илья плохо понимал, что происходит. Он не умел молиться, но всю дорогу мысленно обращался к высшим силам, твердя, как заклинание: «Пожалуйста, пусть Кира будет жива, пожалуйста, заберите мою жизнь взамен ее, пожалуйста…» А еще он вдруг окончательно понял, что никогда по-настоящему не любил Николь. Он лишь позволял ей любить себя, а потом ее любовь стала навязчивой, а смерть принесла ему облегчение. И чувство вины, которое он испытывал — это не вина за ее смерть, а вина за то, что он обрадовался вновь обретенной свободе.

Настоящая любовь оказалась другой. Ее невозможно было описать словами — она ощущалась внутри, она являлась частью его самого. И от одной мысли о том, что любимый человек может умереть, рождалось понимание, что вместе с ним умрешь и ты сам. Пусть не физически, но зато окончательно и бесповоротно.

Потом были расспросы, составление протокола. Жуткое помещение, где лежали тела умерших людей. И то самое, которое могло оказаться Кирой. Чужое лицо. И слезы облегчения, которых не было стыдно.

Антону опознание тоже далось нелегко. Его рвало, как только они вышли в коридор.

— Нервы… — успокаивающие говорил сопровождающий их врач.

Он же напоил обоих какой-то ядреной микстурой, в которой угадывались валериана и пустырник и сунул каждому по ватке, смоченной нашатырем.

— Бывает, чуть позже накрывает, — пояснил он. — Ничего-ничего. Не ваша, и слава богу.

Чуть позже, немного придя в себя, Илья снова позвонил Виктору.

— Не она? Хорошо. Что делать дальше? Мне с минуты на минуту должны доложить о поступлениях в больницы. Может, тоже есть кто-то неизвестный. Или известный… Да, фамилию вы мне говорили. Я перезвоню.

На этот раз ждать пришлось недолго.

— Похоже, ваша девочка в Склифе. Вчера поздно вечером туда поступила пациентка, при ней были документы на названное вами имя.

— Что с ней?..

— Сбила машина, на Садовом кольце. В сводке написано сотрясение мозга и амнезия. Но вам лучше уточнить на месте, это диагноз по «Скорой».

— Хорошо. Спасибо…

— Что?! — нетерпеливо спросил Антон, который не слышал, что говорил Виктор.

Илья повторил все слово в слово. Пружина, скрутившая все внутри в тугой узел, раскрутилась… и скрутилась вновь. Жива — и это самое главное. Но это его вина. Его — и ничья больше. И все же сначала — Кира. Узнать, точно ли это она, чем-то помочь, сообщить тем, кто волнуется за нее…

— Я с вами, — сразу сказал Антон.

— Да уж понятно… — вздохнул Илья и подхватил ненавистные костыли.