Глава 51

Кира недолго притворялась, что спит. Когда Илья ушел, она и в самом деле уснула и благополучно проспала до самого маминого отъезда.

— Кирочка, может, я останусь? — тихо спрашивала совершенно непохожая на себя мама и неловко гладила дочь по спутанным волосам.

— Не переживай, обо мне позаботятся, — мудро отвечала Кира.

— У меня и друзья есть, не только Илья.

Словно в подтверждение этих слов вечером ее пришла навестить Таня, и мама все же уехала обратно в Питер, пообещав вернуться в ближайшие выходные. Кира сомневалась, что она найдет время, но все же чувствовала себя лучше, перестав быть отверженной.

Память вернулась так же внезапно, как и пропала. Кира просто сморгнула — и словно упал занавес, скрывающий то, что она хотела забыть.

Произошедшее в студии уже не казалось катастрофой. Не иначе как благодаря лекарствам, которыми ее пичкали со вчерашнего дня. Внутренности больше не сворачивало в тугой узел от отчаяния и боли, осталась только щемящая тоска, как ноющий зуб — такой хочется побыстрее вырвать, а не лечить, постоянно страдая от дискомфорта.

Накрыло ее только в первый момент. Мама как раз вышла в коридор, а Кира, испугавшись, что выдаст себя, спряталась под одеяло, притворившись спящей. И, как оказалось, вовремя — вместо мамы в палату зашел Илья. С ним она точно не смогла бы разговаривать. В ушах снова звучал его голос — безжалостный, хлесткий, злой. «Я больше не хочу тебя видеть. Никогда».

Никогда. Ни-ког-да… Она вспоминала, как задыхалась, когда горло словно сдавило ледяными обручами. Как шла по улице, не понимая, куда идет. Как неожиданно ослепили фары машин. Как она падала, шепча, словно во сне: «Никогда».

Теперь отчаяние прошло, зато в сердце поселилась обида. И не глупая, девичья. Не надуманная. Самая настоящая — злая и беспощадная. И не только на Илью, хотя на него — сильнее всего. С Ланой все понятно, она мстила за свои мелкие обиды. Но Антон! Получается, он только притворялся другом, а сам «работал» на Лану?

Кира надеялась, что Илья уйдет, увидев ее спящей, но он остался. Сел рядом с кроватью и постоянно вздыхал. Зачем он пришел? Убедиться, что с ней все в порядке? Убедился уже, вчера. Зачем пришел снова? Кира решила, что из жалости. Наверное, чувствует себя виноватым, это ведь после его слов она попала под машину. И жалеет, да. Как жалеют заболевшего котенка или щенка. Пожалеет и уйдет, ведь он никогда не меняет своих решений.

Неожиданное признание в любви прозвучало, как гром среди ясного неба. Кира ожидала от Ильи чего угодно, только не этого. Но даже тогда она не повернулась к нему, ничем не выдала того, что не спит. Она не знала, как реагировать. Это были не просто слова — в них чувствовалась нежность и искренность. Но обида никуда не делась! Кира вдруг поняла, что не сможет просто простить, как будто ничего не произошло. Даже после таких слов — не сможет. Что для Ильи любовь, если он не поверил ей? Она никогда его не обманывала, никогда не пряталась от ответственности за свои поступки! И он поверил лгунье Лане, а не ей… Как теперь она сможет ему доверять?

Так что настоящий сон стал спасением. Она избежала неприятных разговоров и перестала мучить себя воспоминаниями. А утром к ней пришел Антон.

Собственно, было уже не совсем утро. Кира позавтракала, пережила обход, безуспешно попыталась расспросить лечащего врача о своем отце и лежала под капельницей, когда кто-то робко поскребся в дверь.

— Можно?..

В палату заглянул Антон, и Кира не сразу нашла в себе силы ответить. Она смотрела на него, как будто видела впервые в жизни. Тот Антон, которого она знала, словно перестал существовать, а этот, зачем-то пришедший ее навестить, воспринимался иначе. Красивый парень с русыми волосами и модной стрижкой, с правильными чертами лица, с ямочкой на подбородке и родинкой в уголке правого глаза. Вроде бы все то же самое, только обычных смешинок в глазах нет. Потухший взгляд, нехороший. И плечи сгорблены, и лицо какое-то… даже не бледное — бесцветное. Неужели переживает о том, что сделал?

— Да, заходи, — Кира приподнялась на подушке и показала на стул: — Присаживайся. Привет.

Пожалуй, она ожидала, что Антон скажет что-то вроде: «Я ненадолго, только узнать, как ты», но он поставил на тумбочку бумажный пакет и сел на стул задом наперед, опершись руками о спинку.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, практически прекрасно.

— А… это? — он кивнул на капельницу.

— Витамины для мозгов, — хмыкнула Кира. — Боятся, что я дурочкой останусь.

— Шутишь? — слегка улыбнулся Антон.

— Ну не плакать же, — она пожала плечами. — А что в пакете?

— Гостинец. Хотел шоколадок принести, а сказали, тебе нельзя. Принес то, что можно — сушеные фрукты. Они сладкие и… полезные.

— Спасибо.

— Кира, я пришел извиниться…Не знаю, помнишь ли ты…

— Помню, — перебила его Кира. — Уже все помню, Антон. И как назвался другом, и как предал.

Она не собиралась его жалеть, но все же сердце дрогнуло, когда заметила, как блеснули глаза. Антон опустил голову и не сразу смог ответить.

— Ты права, Кира. Я понимаю твою обиду, — произнес он после паузы, тщательно выговаривая слова. — Я только хочу, чтобы ты знала… Мои чувства к тебе были искренними. Я притворялся не когда дружил, а когда отталкивал. И еще…

— Почему, Антон? — не выдержала Кира. — За что ты так со мной?

— Да ни за что, Кира! Это долгая история…

— Я никуда не спешу. А ты?

— Нет. Но ты хочешь…

— Да, хочу. Я имею право знать.

— Хорошо.

И он рассказал все: и о долге, и о Лане, и о «рабстве», и о выкупе. Кира слушала, затаив дыхание. Теперь все стало понятным, и злость на Антона растворялась, как утренний туман под лучами солнца. Виноват? Конечно! Но не ей судить его за ошибку. Она даже не стала упрекать его в том, что он не поделился с ней проблемами. Он вообще ни с кем не делился… Глупо! Но хорошо, что все уже позади, и теперь ему ничего не угрожает.

— Я рада, что ты в безопасности, — сказала Кира, когда Антон замолчал. — А Илья тебя уволил?

— Нет.

— Нет? Это вообще здорово. А… Серж?

— С Сержем сложнее… Илья меня простил, Серж — нет. Вернее, он…

— Не говори, если тяжело, — предложила Кира.

— Тяжело, но тебе скажу. Серж не прогнал — и это уже хорошо. Он сказал, что не может сразу простить, но дал мне шанс. И если я не подведу…

— Испытательный срок?

— Типа того… Но на самом деле это так… условность. Вернее, часть наказания. Он мог сразу прогнать, если бы захотел.

— Понятно… Что ж, удачи тебе с Сержем. И вообще… — У Киры вдруг предательски защипало в носу. Антону повезло с Топом, он простил его даже после такого! А она… А ее…

— Думаю, мы больше не увидимся, так и не стоит расставаться в обиде. Мне будет трудно забыть, но я не держу зла. Буду рада, если ты позвонишь… как-нибудь…

Кира не смогла сдержать судорожного вздоха, и отвернулась к стенке, пряча слезы.

— Кира, ты чего? — недоумевающе спросил Антон. — Как… не увидимся? А в студии? Ты больше не будешь работать?

— Вообще-то меня выгнали… — пробормотала она. — Так что не буду.

— Ты что, плачешь? Кира! Не надо, Кира… И ведь все изменилось… — Он наклонился над ней и осторожно обнял, стараясь не задеть капельницу. — Пожалуйста, не плачь. Кира, я сейчас сам заплачу!

— Не буду… — она попыталась улыбнуться. — А то прибежит медсестра, нажалуется врачу, и мне еще чего-нибудь выпишут, посильнее витаминов.

— Кира, все изменилось, — упрямо повторил Антон. — И я хочу тебе еще кое-что сказать, потому что уверен — Илья промолчит. Вернее, он не будет оправдываться.

— Может, не надо? — попросила Кира. — Мы сами как-нибудь…

— Нет, надо. — Антон присел на край кровати, держа Киру за руку. — Илья тебя выгнал, но он был не в себе. И это тоже… часть плана. Эта камера, подарок Николь… Лана как-то стала свидетелем всплеска безумия. Илья всегда трепетно относился к этой вещи, но все же пользовался ею в работе. И вот как-то раз ее чуть не уронили. Один из ассистентов зазевался, задел ногой треногу. Илья успел ее подхватить, и все обошлось, но орал он знатно. Вообще пришел в какое-то неистовое бешенство, мы тогда чуть ли не по углам прятались. А тут ее все-таки грохнули, и он крышей того… тронулся.

— Но он не орал, — напомнила Кира.

— Видимо, потому что это ты. Лана так и думала — тебя он простит, потому что ты для него особенная. Но ей-то нужно было, чтобы тебя выгнали…

— И поэтому вы меня оболгали, — закончила Кира. — Ладно, я поняла. Но к чему это?

— Да к тому, что Илья просто не мог мыслить здраво, когда выгонял тебя, — пояснил Антон. — И он очень быстро пришел в себя после твоего ухода. В лице поменялся, молоток искал…

— Молоток?..

— Чтобы гипс разбить и следом за тобой бежать. Да мы потом и бегали, с ним на пару. Караулили тебя у дома, чуть дверь не взломали. Ночь не спали, в училище ездили. А потом еще по моргам, когда поняли, что ты совсем пропала.

— По… моргам?..

— Ну да, на опознание. Это потом нам сказали, что ты в Склифе. Кира, я просто хочу, чтобы ты знала. Конечно, вы с Ильей разберетесь сами. Но я был с ним все время, пока тебя искали. Я видел, как… что с ним происходило. Кира, если это не любовь, тогда любви нет вообще.

Кира молчала. Так вот, оказывается, как… А если Антон снова врет? Говорит то, что ему велел Илья?

Видимо, недоверие как-то отразилось на ее лице, потому что Антон вдруг встал с кровати.

— Ты мне не веришь… — произнес он потухшим голосом. — Понимаю, сам виноват.

— Я боюсь верить… — пробурчала Кира. — Один раз я уже поверила, и меня выкинули, как напакостившего котенка. И чем все это закончилось? Я поверю еще раз, и мне снова разобьют сердце?

— Или не поверишь, и всю жизнь будешь несчастна.

— О да, конечно! Как будто Илья — единственный мужчина на свете…

— Да, для тебя — единственный, — упрямо сказал Антон.

— Ты Купидоном не подрабатываешь? — улыбнулась Кира. — Складно у тебя получается…

Антон не успел ответить, в палату зашла медсестра.

— Снова уколы… — поморщилась Кира.

— Не капризничаем, поворачиваемся. А молодой человек пусть в коридоре подождет.

— Я пойду, мне пора. Увидимся, Кира.

Антон сбежал, воспользовавшись случаем, и оставил Киру в смятении. Пришел извиняться и снова наврал? Нет, навряд ли. Все так и было. И получается, Илья на самом деле ее любит?

— Улыбаешься, это хорошо, — заметила медсестра, отключая капельницу. — Быстрее поправишься.

Получается, Илью можно простить? Но он вроде бы и не просил прощения. Да и попросит ли? С его характером… Он и в любви признавался, только когда думал, что Кира не слышит. И он не изменится, никогда. Нужны ли ей такие отношения?

Кира окончательно запуталась в собственных чувствах и решила не опережать события. Илья должен ее навестить — он обещал. И тогда она послушает, что он скажет, и поймет, как ей поступить.