Глава 4 Герман

Пышка смерила презрительным взглядом и вздёрнула нос. А мне ужасно захотелось отбросить её руки от груди, распахнуть халат и впечататься губами в карамельную, соблазнительную вершинку. Которая выглядела, как сладкое украшение на молочно-белом торте.

Дожился, бля! От бабы крышу сносит и яйца гудят. Стою и слюни пускаю при виде сдобной, розовощёкой медсестрички. Её маленького, немного курносого носика, розовых, мягких губ без малейшего следа помады и тёплых, коричневых глаз. Такие глазки  могут принадлежать только покладистой, выдрессированной кобылке.

Но эта почему-то брыкается и закусывает удила. Показывает гонор. Ничего, я тебя объезжу. Научу послушанию. Будешь гарцевать на моём члене и трясти пышными сиськами. Стонать и требовать продолжения. Плавиться в моих руках, как сливочное масло на горячем тосте.

Фу, ты чёрт! Что за мысли лезут в голову. Сосредоточиться не могу. Скорее всего препарат начал действовать. Раньше времени. Не может меня так ломать при виде обычной…

обычной булочки с кремовой поливкой.

Да что за..? Успокойся, Герман! Ты не любишь мучное. Возьми себя в руки. Ты здесь не ради булочек и пышек. И вообще заехал в клинику сделать укол.

До переговоров меньше двух часов, спина продолжает ныть, а в трусах ожидается армагедон. Так что соберись и думай головой.

Я отвернулся от медсестрички и рыкнул борову, подпиравшему шкаф:

- Свалил! Надо переговорить с Заразой.

Боров покатился к выходу. А пышка испуганно замигала, покрепче сжала руками ворот халата и попятилась к двери.

- Куда собралась? С тобой будет отдельный разговор.

Забаррикадировал дверь своим телом и сложил руки на груди. Времени катастрофически мало. Секретарша в отпуске, а на её месте сидит нерадивая администраторша. Вызванивать Ритку не вариант. Она улетела в Сочи, жарить и без того загорелый зад. Кого-то из бывших любовниц? Долго и нет желания.

Остаётся аппетитная Зараза. Криворукая, перепуганная. Совершенно не в моём вкусе. Но с такими сиськами, от которых встал бы и без всякого Хувалиона. Думаю, сойдёт в качестве разрядки, если на переговорах окончательно башню снесёт.

- Значит так. Сейчас едем в офис. По дороге заезжаем в ТЦ и покупаем тебе приличные тряпки. Будешь присутствовать на переговорах в качестве помощницы. Всё уяснила?

- Какие переговоры? Я никуда не поеду! - выдала пышка и попыталась прорваться сквозь мою оборону.

Схватил за шкирку, подтащил к стулу и усадил. Ворот, не придерживаемый руками, распахнулся, открывая вид на белую, манящую грудь. Отвернулся, приложил немалое усилие, чтобы продышаться, не наброситься на пышку и не разложить прямо на кушетке.

Низ живота наливался тяжестью. По ногам к паху бежали пока что слабые, покалывающие токи. Захотелось размять ноги, провести ладонью по внутренней стороне бедра, чтобы унять неприятные ощущения. Стерпел. Но настроение резко начало портится. Неужели тягостные ощущения будут только нарастать?

- Не хочешь ехать? - рыкнул со злостью. - Тогда добьюсь такого штрафа клинике, что Игорь охренеет. А ты заплатишь компенсацию в размере, который и не снился. И поверь, я не преувеличиваю.

Зараза поднялась со стула и с гордым видом направилась к выходу, испепеляя гневным взглядом.

- И заплачу. Руки только свои уберите.

Ну что ж, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Подхватил под локоть и потащил на выход. Времени для церемоний и реверансов не осталось. В паху клокотало возбуждение. Пока едва различимое. Но сомнений насчёт его природы не было. Как и иллюзий, что оно само рассосётся.

Толкнул дверь и услышал глухой стук, а затем грохот. Как будто уронили мешок с картошкой. На полу валялся Игорь и почёсывал ушибленный лоб:

- Не учили, что подслушивать нехорошо? Не клиника, а сборище криворуких и умственно отсталых.

Игорь упёрся рукой в пол и отклячил зад, намереваясь подняться. Тяжело запыхтел, как будто уже отмахал километр по полю.

- Криворукую сотрудницу твоей богадельни забираю. Считай это компенсацией за причинённый ущерб.

- Игорь Семёнович, скажите ему! Я никуда не поеду! Он не имеет права!

Пышка начала брыкаться и вырываться из моих цепких пальцев. Норовя лягнуть ногой и даже вцепиться зубами в руку. Игорёк проводил нас блуждающим взглядом, отряхиваясь и поправляя очки. Руку даю на отсечение, в своей мелкой, алчной душонке слизняк радовался, что отделался так легко. И через пять минут не вспомнит о существовании медсестрички.

- Пусти, гад! Я на тебя в суд подам.

- Угадай, чей адвокат выиграет дело? Успокойся и топай к машине. Всё равно ничего не добьёшься ни сейчас, ни потом в суде. Будет по-моему. Всегда было. И будет. Запомни это.

- Ты тоже запомни этот день, - выкрикнула, сверкая обжигающим, коричневым светом глаз. - И отметь красным. В этот день твоё непомерно раздутое эго наконец-то схлопнется.

Ну, сучка! Получишь по первое число. За всё ответишь, зараза бессовестная!

- Схлопнись ты, пока ещё добрый. И пропускаю мимо ушей неумелые выпады рыжего недоразумения.

Ускорил шаг, толкнул входную дверь ногой и обхватил пышку за талию. Чтобы уж точно не вырвалась и не улизнула. Пальцы легли на мягкий, сдобный бочок и передали такой заряд электронов к паху, что я невольно встряхнулся всем телом и перешёл на мелкую трусцу.

Рыжая внезапно извернулась. Лягнула ногой и ловким движением туловища выскользнула из моих рук. Рванула в сторону переулка, надеясь, видимо, сбежать.

Коротенький халат призывно задрался, открывая обзор на белые трусики в розовый горох и со смешными оборками по краям. Надо же, какая прелесть! С каким удовольствием сдёрну их с лакомой плюшки в салоне своего минивэна.