Глава 7

Я отсела подальше и уставилась на Рыкова круглыми глазами. Пыталась рассмотреть в сумрачно мерцающих радужках ответ на вопрос: блефует или говорит правду. Красивые губы мужчины изогнулись. Указательным пальцем с широким кольцом он прошелся по верхней, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я в свою очередь облизнула свои - пересохшие, как пески Сахары. И с ужасом отметила, что тело реагирует на каждое движение темноглазого дьявола. Он действительно чертовски красив и полон сумасшедшей, атомной энергией. Каждый участок мощного тела - чистейший тестостерон. И Рыков об этом, конечно же, знает. Поэтому и ведёт себя так раскованно, уверенно, властно.

Но, несмотря на всю его агрессивную брутальность и сексуальность, поверить, что самец может засадить за решётку удаётся с трудом. Да ведь и не за что. Ничего криминального я не совершила. Поэтому упрямо продолжила гнуть свою линию:

- Вы не сделаете этого. Просто потому, что нет оснований.

Хищный взгляд. Пугающая своей неоднозначностью ухмылка.

И в следующий момент реальность замедляется, как в слоу мо съёмке. Каждый жест, поворот головы, движения лица мужчины распадаются на отдельные кадры. Тянутся, как переваренное варенье, стекающее с ложки.

Моё же сердце отчаянно колотит в рёбра. Дай волю - прошибло  бы любые преграды и вылетело на запредельной скорости в стратосферу. Очередной бешеный удар - время ускоряется. Настолько, что все последующие события уже готовы к незапланированному старту. Три, два, один…

Теперь уже ничего не изменить.

Рыков наклоняет корпус вперёд. Пожирает пульсирующей тьмой глаз. Двумя пальцами проводит по моей щеке. Опускается ниже, к шее. Едва касается груди. И устремляет пальцы под халат. Я вздрагиваю, пытаюсь отодвинуться, но вторая рука надёжно фиксирует положение тела, обхватывая сзади за спину. Колено вклинивается между бёдрами, не давая свести их вместе. Я впиваюсь ногтями в широкие плечи, в нелепой попытке отпихнуть мужчину от себя.

Но Рыков на это никак не реагирует. Будто совсем не замечает отчаянные, безуспешные трепыхания. Приближается, касаясь щекой, и шепчет на ухо:

- Серьёзно думаешь, что мне нужны основания?

Через трусики гладит пальцем набухший клитор и слегка касается губами моей щеки. Я задыхаюсь. Чувствую, как под кожей растекается губительная лава. Дурею, вдыхая яростный коктейль, смешанный из ароматов парфюма и нашего желания. Понимаю, что на сверхзвуковой скорости несусь в открытый космос, где просто сгорю, расщеплюсь на атомы. Но уже не могу остановить это движение.

Где-то на периферии сознания нахожу живой, способный соображать, участок и цепляюсь за него. Отчаянно, из последних сил. Разлепляю спёкшиеся губы и сиплю:

- Основания нужны судье, а не вам.

Рыков хмельно и немного жутко скалится. Отстраняется, оставляя в предобморочном состоянии, с пылающим и болезненно ноющим низом живота. Поправляет часы, опускает, закаченные до локтя рукава. Припечатывает наглым взглядом и переходит на хриплый шёпот:

- Какая сладкая, но ужасно глупая булочка, - облизывает нижнюю губу. А я окончательно дурею от томительного, вибрирующего тембра его голоса. И силюсь хоть раз моргнуть, чтобы смочить пересохшие белки глаз. Но отчего-то распахиваю веки ещё шире и как одурманенная, погружаюсь в ураган, бушующий в тёмно-карих радужках. - Для судьи будет достаточно одного моего слова. А в качестве доказательства предоставлю видео из клиники. Плюс мой адвокат состряпает справку, что после твоего укола у потерпевшего серьезно пострадало здоровье. Ну, как тебе такой поворот дела?

До меня доходит жуткий смысл слов. И в груди моментально взрывается вулкан самых разнообразных чувств: негодование, злость, ненависть, бессилие. И что-то ещё, странно выбивающееся на фоне столь ярких чувств. Слабое и неразборчивое. От чего я тут же отмахиваюсь, как от бесполезной пустяковины. И выдыхаю из лёгких весь объём углекислого газа, а вместе и всю горючую ненависть:

- Да вы, - запинаюсь, на ходу решая, что Рыков не заслуживает и толики уважения. - Да ты просто чудовище! Наглый и беспринципный монстр!

- Хм, - не меняется в лице: ни один мускул не дрогнул, лишь немного потемнели глаза. - Пончик, а ты думала, что так просто съедешь? За всё в этой жизни надо платить. И за удачи, и уж тем более, за косяки. Выдыхай, и пошли искать тебе нормальное платье. А то в таком виде разве что в порнофильмах сниматься.

Задыхаюсь. Мечтаю вцепиться в красивое, нахальное лицо и выцарапать из него всю спесь. Но вовремя сдерживаю опасный порыв. Тогда уж точно не расквитаюсь с Рыковым до конца жизни.

Успокойся, Маша! В который раз за сегодня повторяю, как мантру. Дыши и думай. Думай и дыши.

Герман открывает дверь со своей стороны и подаёт руку. Выскальзываю, задевая его бедром, и напрочь игнорирую протянутую конечность. Смущает ли это как-то самца? Нисколечки.

Он обхватывает мою талию и ведёт к торговому центру. Косится, по-видимому, проверяя, достаточно ли хорошо я запахнула ворот.

- Хватит на меня пялиться! - огрызаюсь.

Полуоборот головы и дьявольская улыбка.

- Пялиться и пялить. Хочу и буду.

- Что? - Нет, это уже выходит за все рамки. Это не просто наглость. А, блин, скотство какое-то! Дёргаюсь, пытаясь сбросить обжигающую кожу даже через ткань халата, руку. - Вы за кого меня…

- Тссс, Пончик, - впечатывает в мои губы указательный палец. - Тебе понравится. Вот увидишь.

Скотина бессовестная. Думаю про себя и пытаюсь цапнуть его зубами. На словесную атаку попросту не остаётся никаких моральных сил.

Рыков отдёргивает палец. Резко тормозит и зло шепчет на ухо:

- Ещё раз так сделаешь, я тебе знаешь куда его засуну? - и не дожидаясь ответа, тащит дальше. Но мне хватает нескольких секунд пристального, уничтожающего взгляда, чтобы утихомириться и молча следовать за разъярённым самцом.

Стеклянные двери принимают нас в свои объятия и вместе с гориллой, следующим по пятам, пропускают в огромный, заполненный светом и людьми, торговый центр.

Я тушуюсь, сжимаю руками ткань. Понимаю, как, должно быть, вызывающе и нестандартно выгляжу. Ловлю несколько удивлённых взглядов. И полностью вжимаюсь в крепкое, горячее тело. Прячу лицо в его плечо. Иду, совершенно не разбирая дороги, полностью доверившись сильным рукам. Но лучше так, чем столкнуться с кем-то из знакомых и сгореть со стыда на месте.

Поднимаемся на эскалаторе. Рыков пропускает меня на ступеньку выше. Быстро окидываю взглядом окружающих. И непроизвольно охаю, замечая на соседней лестнице, опускающейся вниз, свою бывшую сотрудницу. Реагирую молниеносно и без осмысления. Припадаю Рыкову на грудь, обхватываю за плечи и утыкаюсь носом в шею.

Улавливаю горько-пряные нотки парфюма, а заодно ловлю ощутимые токи, пробивающие наши тела насквозь. И это не образное выражение. Герман содрогается всем телом и замирает. Обхватывает и прижимает к себе. Шумно тянет воздух, а затем выдыхает, обдавая раскалённым воздухом.

Жмурюсь от приятного, щемящего волнения. Тактильного кайфа. Не уверена, но, кажется, он испытывает что-то подобное.

Рыков слегка приподнимает, ступая с лестницы на твёрдый пол. Делает несколько шагов в сторону, останавливается.

Отстраняюсь, открываю глаза. Скрещиваемся взглядами. Секунду просто молчим и шумно дышим.

- Ты как, нормально? - выдыхает хрипло.

- Нормально.

Слова разрушают торжество чувственности. И мозгу возвращается ощущение реальности. А вместе с ним и прежнее раздражение. Отталкиваюсь от широкой груди и стараюсь успокоить разбушевавшиеся эмоции. Нет, не нормально! Не нормально, когда нежность сменяется ненавистью и наоборот. Это клиника, Маша! Нельзя так реагировать на постороннего мужика. Тем более на такого, как Рыков!