Глава 9 Маша

Рыков покидает магазин вместе с девушкой-консультантом. Склоняется, что-то шепчет ей на ухо. Улыбается. Поглаживает ладонью спину.

Почему я провожаю их взглядом? Почему неожиданно перехватило дыхание и пересохло во рту?

- Вот, это вам должно подойти. Подчеркнёт грудь, смягчит линию бёдер.

На автомате забираю плечики с чёрным платьем. Также машинально провожу пальцами по ткани. Шероховатая. Напоминает его сухие губы, которые так жадно завоёвывали моё тело.

Принимаю из рук консультанта ещё порцию одежды. И с ворохом тряпья скрываюсь в примерочной. Бросаю на своё отражение придирчивый взгляд. Округлости, везде, по всему телу, проклятые округлости. Бёдра, нагло выпирающие из халата. Грудь – больной сон молочника. Живот – закрома Родины, блин.

Раздеваюсь. Поворачиваюсь к зеркалу задом и жадно вглядываюсь. Хоть в чём-то природа дала фору, оставив кожу на ягодицах и бёдрах девственно чистой. Ни грамма целлюлита. Но в остальном – словно кадушка со сдобным тестом. Ненавижу! Ненавижу своё тело!

Дрожу. Зубы выстукивают отчаянную чечётку. Тру внезапно похолодевшие пальцы и мысленно веду счёт. Один, два, три, четыре…

Быстро и чётко, не давая мыслям шанс пробраться в голову.

Фууу…

Выдыхаю, чтобы сбавить набирающую обороты истерику. Вспоминаю, что говорила психолог: «Каждый из нас уникален. Тело – храм души. Именно она определяет человека, как личность. Остальное – лишь инструменты для выживания».

Ни черта не становится легче! Но, по крайней мере, помогает переключиться и сбросить пар. Ненадолго.

Мысли тут же возвращаются и тянут липкие хвосты по заранее установленному маршруту. Консультант. Как он её обнимал. Как по-хозяйски оглаживал поясницу. Конечно, она красивей, стройней, сексуальней. Такой можно улыбаться и делать комплименты. А меня…

мне…

Господи, нет! Нет, только не плакать. Соберись, Маша! Держи эмоциональный уровень хотя бы на делении с единичкой. Ни миллиметром выше. Тебя вообще не должно волновать, кто и что думает о твоём внешнем виде. Особенно неандерталец!

Хватаю первую попавшуюся вещь и поспешно натягиваю через голову. Расправляю по телу. То самое чёрное платье. Приталенное, чуть выше колен. Глубокий вырез делает акцент на груди. Вытачки подчёркивают талию. Бёдра визуально уменьшаются в объёме. А ведь неплохо, очень неплохо.

Примеряю остальные вещи. Останавливаю выбор на классическом костюме тёмно-асфальтового цвета: прямая юбка до колен, белая блуза и пиджак с закруглённым воротом. Девушка приоткрывает дверь-ширму и протягивает сумочку в тон костюму на длинной, золотой цепочке.

- Думаю, для полного образа недостаёт украшения. Подождите, принесу несколько брошей на выбор, - задерживается, косясь на мои ступни в тапочках. – И туфли.

Кручусь, высматривая возможные недостатки. Удивительно, но остаюсь почти довольной. Хотя со мной такое бывает редко. Обычно, критическое мышление топит всякие попытки хоть немного продвинуться на пути любви к своему телу.

Сумочка соскальзывает и падает на пол. Наклоняюсь, чтобы поднять и замечаю, как приоткрывается дверь. Похоже, работают в магазине настоящие супервумэны. Одна нога здесь, другая - там, и уже принесла обещанные броши.

Но не успеваю я разогнуться, как дверь закрывается, а в ягодицы толкается нечто твёрдое и горячее. Пальцы одной руки настойчиво и жёстко фиксируют бёдра. И я резко выпрямляюсь, задыхаясь от негодования и внезапно охватившего волнения.

Ловлю в зеркале горящий, затуманенный взгляд. Язык мужчины разрезает красивые, крупные губы и, проводя по нижней, оставляет блестящий, влажный след. Подвисаю, упиваясь дьявольской красотой и бешеной сексуальностью. Будто заряжаюсь, накаляюсь и в любой момент готова заискрить в ответку.

Напористое движение, вдавливающее твёрдую плоть в мои ягодицы и глухой, отрывистый стон. Рыков с интересом рассматривает моё отражение. Обхватывает рукой талию, вжимая в себя с такой силой, будто хочет раз и навсегда впечатать в своё тело. Опаляет шею рваным дыханием, запуская по коже мириады мурашек.

- Тебе очень идёт, - вскользь проходит губами по шее. Прикрываю веки. Я не должна реагировать на провокации Рыкова. Не должна. Но, чёрт, реагирую. Всем телом. Всей больной и воспалённой душой. Он просто взрывает меня. До основания разносит все укреп-районы. Бомбит буйной и дикой энергетикой. Да так, что дышать трудно. Сердце будто увеличивается в объёме. Кажется, ещё немного и разлетится на сотни мелких осколков.

Вдыхаю. Ловлю его пальцы на своём теле. И что есть силы дёргаю в сторону. Мгновение, и оба взорвёмся. Дикий, блуждающий взгляд почти чёрных от ярости глаз. Разворачиваюсь и цепляю, отражаю своим, уверена, не менее безумным, взглядом.

Выдыхаю. Прижимаю ладонь к левой половине грудной клетки. Словно пытаюсь физически воздействовать на своё галопирующее сердце. Впитываю каждую чёрточку, каждый миллиметр одуряюще-привлекательного лица. Длинные ресницы, раздувающиеся ноздри, приоткрытые губы.

Зависаю, задерживая дыхание. Успокоиться, нужно просто успокоиться. Рыкову ты не нужна. Ему нужно кое-что другое. И что совсем уж мерзко – во временное пользование.

Перед глазами вновь всплывает картинка, как Рыков нежно и заботливо оглаживает поясницу высокой брюнетки. Закусываю нижнюю губу и чувствую, как в груди поджигается фитиль. Трещит, искрится. Едкое, уничтожающее пламя подбирается к взрывчатому веществу и подрывает все попытки самоконтроля. Взрываюсь и выпаливаю Рыкову в лицо:

- Что так быстро? Ожидала, что задержитесь подольше.

Он прищуривает глаза и прочёсывает пальцами густую бороду.

- Как видишь, справились в момент, - уголок губы тянется кверху. Хитрый прищур почти скрывает тьму, расползающуюся по радужкам.

- Безумно рада за вас, - выпаливаю почти агрессивно. Со мной явно творится что-то неладное. Но что именно, разобрать не получается. Слишком высок уровень эмоционального напряжения. Я даже не до конца осознаю, что всё время ладонь правой руки преспокойно лежит на груди Рыкова. Принимаю этот факт лишь потому, что кончики пальцев начинают слабо покалывать. Будто между нами  скопилось чрезмерное количество статического электричества.

Герман поднимает свободную руку в уровень с моим лицом и демонстрирует бумажный пакет. Раскачивает из стороны в сторону, будто хочет загипнотизировать.

- Специально для тебя выбирали.

Непонимающе таращусь то на пакет, то на мужчину. Но, в конце концов, отмираю и слегка подрагивающими пальцами принимаю красивую упаковку.

- Что это? - всё ещё не решаюсь заглянуть внутрь. То есть он специально выбирал для меня какую-то вещь? И консультант помогала в этом?

Чувствую, как по щекам расползается багрянец, но ничего с собой поделать не могу. Когда в последний раз я получала презенты от мужчин? Так сходу и не припомню. И ведь абсолютно неважно, какую цель преследует Рыков, или что конкретно лежит в этом пакете. Главное, что он сделал это для меня.

- Загляни, - не сдерживается и улыбается вовсю. Вижу, что для самого Германа подобный жест неожидан и внезапен. Судя по всему, он действовал под влиянием порыва. Смотрит выжидательно и словно бы в предвкушении. Как тираннозавр на цератопса. Ну, а что? Я в детстве увлекалась палеонтологией. И сейчас получила уникальный шанс побывать в шкурке маленькой рептилии, загнанной в угол огромным, голодным хищником.

Запускаю ладонь внутрь пакета и касаюсь мягкой, воздушной ткани. Теряя терпение, извлекаю чёрный комплект белья и не сдерживаю вздох удивления. Но за чёрным тянется красный комплект. А заглядывая внутрь, обнаруживаю ещё и прозрачный, нежно-розовый халатик.

- Это что мне? - нет, я конечно, понимаю, что безумные прелести куплены для меня. Но всё равно уточняю. Может какая-то ошибка?

- Тебе, Пышка, - приближается, выдыхая в висок. И следом жадно втягивает воздух. - Примерь.