Глава 10 Герман

- Я…

Я не могу, - морщит точёный носик Пышка. Запихивает бельё обратно в пакет и тычет им мне в грудь. Что за херня? Секунду назад искрила так, что у меня предохранители слетали, и вдруг бесплатный концерт по заявкам. Видите ли, она не может.

- Что ты не можешь? В трусы влезть? - конкретно калит. Ненавижу, когда ломаются и строят из себя святую невинность. Но Пышка не собирается тормозить. И прёт дальше, скатывая эмоциональный ком всё больше и больше. Не опасаясь, что может произойти обвал.

- Не могу. Они не стиранные. Есть риск подцепить какую-нибудь инфекцию. И вообще, - тычет долбанным пакетом в правую грудную мышцу. - Мне ничего от тебя не надо.

- Зато мне, блядь, надо, - рычу в запале ярости. Неженка, мать её! Инфекции испугалась. Не того боишься, милая. - Если я сказал втиснуть задницу в трусы - втиснешь. Без пререканий. А когда скажу снять - снимешь. И это тоже не обсуждается. Уяснила?

Медленно опускает руку с пакетом. Сверлит карими буравчиками. Дышит шумно, продавливая сиськами броню моего раздражения. Может, наконец, дойдёт, что мои решения не обсуждаются? Тем более, что весь происходящий хувалион как раз из-за неё. Из-за криворукого рыжего недоразумения, от одного вида которого накрывает лавиной похоти. Итак, еле сдерживаюсь. Давлю желание накинуться и порвать на клочья, заставить подчиниться, да просто хотя бы заткнуться и не провоцировать.

Но в целом я почти успокоился. Я могу адекватно соображать и реагировать. Я ж не монстр. И пульсирующий в боксерах стояк переношу стоически. Даю Пышке время осознать неизбежное. Да, бля, я бельё купил, лишь бы она чуток оттаяла. Замороженная. Хочет ведь. По горящим глазам вижу, по приоткрытым, влажным губам, по импульсам, которые, как сигнал бедствия, посылает разгоряченное тело. Стопудово хочет, зараза.

И вдруг. Взмах. Хлёсткий удар по щеке.

Сука, я в бешенстве! Я, на хрен, не понимаю эту дикую стерву. Почему до сих пор ломается? Почему всё усложняет? Почему не выпрыгивает из трусов, как это делают остальные, стоит намекнуть или тупо посмотреть в их сторону? Какой танец с бубнами надо исполнить, чтобы рыжее бедствие соизволила раздвинуть свои мягкие булки?

Вопросы проносятся в голове со скоростью сверхзвукового истребителя и шарашат по мозгам одной прицельной мыслью. Хватаю за тонкую кисть и резко дергаю вниз. То же проделываю со второй и завожу руки Пышке за спину. Разворачиваю.

- Ты что? Пусти! - Подливает масла на мой плавящийся мозг. Конечно, взрываюсь ещё сильнее. Вжимаюсь пахом в обтянутую тканью задницу и едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. На активные трепыханья и попытки высвободиться реагирую жёстко. Перехватываю кисти одной рукой, второй - надавливаю на поясницу, делая шаг назад и высвобождая место для манёвра. Пусть этого места и катастрофически мало.

Под напором моей ладони, наклоняется. Шумно дышит. Всё еще продолжает брыкаться, но уже чисто из показной вредности.

Склоняюсь, сжимаю через блузу грудь. Щипаю за сосок. Несильно, только чтобы ещё раз услышать стон, слетающий со сладких губ булочки. Перекатываю его между большим и указательным пальцами.

Второй рукой задираю юбку, получая, наконец, доступ к пышной попке. Ммм, мы с членом рады вновь лицезреть этот дурацкий, розовый горох. Вставляет не хуже того белья, которое привык видеть на цыпах с модельной внешностью. Сейчас так точно.

Чувствую, что уже готов. Сейчас, сию секунду. Даже без проникновения. Бля, как задрот пубертатного возраста, честное слово. Дрожу, стараясь контролировать приливы накатывающей эйфории.

Пышка упирается щекой в зеркало, оставляет на поверхности запотевший след от частого, шумного дыхания. Да, моя девочка, ты тоже меня хочешь! Неуверенно, украдкой подаёшься назад. И сразу же уводишь бёдра вперёд. Не скромничай, тихоня! Отпусти свои желания! Давай!

Отвожу в сторону край трусиков и стону, как самец оленя в пылу брачных игр. О, да, какая же ты мокрая, скромница! Собираю пальцем соки и размазываю, специально ненароком задевая клитор.

- Скажи это, - шепчу, склоняясь к рыжему пожару волос. А ведь зараза реально подожгла меня изнутри. Полыхает так, что искры из глаз. С ума схожу, так хочу её трахнуть. Дрожащую, сладкую, влажную. - Скажи.

- Ммм, - стонет, выгибаясь и вскидывая голову. Ловлю в отражении её взгляд, такой же безумный, как и мой. Впускаю в себя, позволяя зацепиться за тонкую, чувствительную струну. Зацепиться и остаться, укрепить позиции. Не знаю, что это. В таком состоянии разобраться и понять не получится однозначно. Проанализирую, когда мозг переймёт эстафету по мыслительным функциям у члена.

- Скажи, что хочешь меня, - упорствую. Хочу, чтобы призналась. Чтобы открыто заявила о своих желаниях. Отдалась не только всем телом, но и душой. Зачем? Сам не знаю. Но подыхающему от спермоинтоксикации мозгу этот пункт кажется охренеть каким важным.

Замахиваюсь и шлёпаю по аппетитной заднице. Ощутимо, но не в полную силу. Взвизгивает. Дёргается, впечатываясь щекой в зеркало. Вижу, что собирается брызгать ядом. Но опомниться не даю. Слегка шлёпаю по половым губам, ловлю пальцами клитор и сжимаю. А затем медленно, с наслаждением наглаживаю.

Пышка дрожит и приглушённо стонет. Я и сам ловлю вертолёты и трясусь, словно подсоединённый к сети. Головка, кажется, в любой момент вспорет молнию на ширинке и сама перейдёт к активным действиям. Терплю, скриплю зубами. Ещё не время. Ещё не услышал желаемое.

Повторяю процедуру. Шлепок. Затем следующий. И нежное поглаживание.

- Скажи! Давай, сучка, признайся!

Загибаюсь, ярюсь от похоти и упрямства. Глохну от воя датчиков в голове. Тупо, бл., сносит крышу. И всё равно маниакально продолжаю требовать. Требовать, чтобы она подчинилась. Именно она. Именно сейчас. Полностью и безраздельно.

Но Пышка молчит. Стонет, оставляет след от горячего дыхания на гладкой поверхности. Впечатывается губами и носом в зеркало. Блядь, какие у неё пухлые губы. Их я тоже хочу. Целовать, облизывать, трахать.

Сука, последний заслон падает. Дёргаю ремень. Расстёгиваю. Сам не понимаю, какие движения совершаю. Пальцы на автомате работают. Спускаю штаны и высвобождаю из боксеров обезумевший от пытки член. Сейчас, сейчас всё будет. Подношу головку к нежной, раскрывшейся плоти.

- Да, маленькая моя. Да, сейчас, - губы сами выталкивают слова. Мозг в отключке. Член в ахуе. Мыслительные функции? Не слышал о таких.

Дверь с треском отъезжает. Консультант выдаёт, протягивая ладонь и что-то там перебирая:

- Вот, отобрала самые подходящие, - вскидывает взгляд перед собой. Пауза.

- Оох, - взрываюсь, содрогаясь всем телом. И проливая семя на влажные половые губы. Убираю руки с поясницы Заразы, подхватываю дёргающийся член. Пышка резко выпрямляется, натягивает розовый горох на задницу и спешно оправляет юбку.

- Простите, - выпаливает красная, как свёкла, девушка и захлопывает дверь.

Ну, п.здец!