Глава 11 Маша

Что, чёрт возьми, сейчас происходило? Чем ты думала, когда стонала и извивалась в руках неандертальца? Такое ощущение, что мозг в самом начале порно забега вышел за водичкой. И только что вернулся. Без водички и без доброй половины нейронов, которых смело ураганом похоти и разврата.

Как теперь смотреть в глаза Рыкову? Или девушке-консультанту, которая должно быть в осадок выпала после лицезрения столь бурной химической реакции, произошедшей между мной и самцом?

Он, кстати, заправил дубинку в штаны и зыркнул на меня злобно и смущённо. Конечно, мужчины переживают из-за таких вещей, но я-то в этом никак не виновата. К тому же, ощущаю острую потребность съязвить. Прямо язык чешется. Пусть не считает, что всё здесь происходящее, нормально и в принципе, может мне нравиться.

- Не расстраивайся. С мужчинами за тридцать такое случается. Иногда. Дальше будет чаще. По статистике преждевременная эякуляция случается…

- Слушай ты, эскулап недоделанный, - грубо перебивает Рыков. - Со мной такое никогда не случается. Поняла? Это всё твой препарат. И твоя упёртость. Неужели так тяжело признаться, что ты хочешь того же, что и я?

- Я? Хочу? - ну, может быть самую чуточку. Но самцу об этом знать ни к чему. Итак, наглость и самоуверенность ударной волной сносят. Меня просто разрывает от желания сбить его воинственный настрой и поколебать чрезмерную уверенность в себе. Подобного склада люди всегда бесили. Напыщенные, наглые, самонадеянные. А Рыков явно в топе списка. Поэтому не сбавляю обороты. Наоборот накаляю и без того пышущую жаром атмосферу. - Да ты просто маньяк. И только что чуть не изнасиловал меня.

Ору в агрессивно-красивое лицо. И сама верю в правдивость сказанного. Но моментально сникаю, когда Герман резко меняется в лице. Прямо молниеносно. Из спокойного, уравновешенного мужчины превращается в разъярённого буйвола. С красными белками глаз и раздувающимися ноздрями. В глазах - безумие, смешанное с азартом и вожделением. Рыков подцепляет изнутри планку блузы и тянет на себя, упираясь лбом в мой.

- Маньяк значит? Напомни, сколько раз ты сегодня кончила? – голос вибрирует где-то на границе низких частот.

- Всего один, - выпаливаю и тут же прикусываю губу, понимая как провально звучит данное заявление.

- Хм, всего один значит? - тянет задумчиво, словно прикидывает что-то в уме. Гнев постепенно сползает с лица. А горячие угли с большей силой разгораются в радужках. - Спорим, в следующий раз сама будешь просить, чтобы я тебя трахнул?

Отстраняется, а я, наконец, вдыхаю. Потому что когда Рыков так опасно близко, лёгкие забывают дышать. А щёки, подозреваю, выдают все оттенки красного. Но прихожу в себя быстро. От злости тело трясёт мелкой дрожью. Ладони покрываются холодной испариной. Сжимаю их в кулаки и выдаю:

- Никогда этого не будет, чёртов маньяк! - швыряю слова, как гранаты с выдернутой чекой. Взрываемся оба. – Никогда!

Стремительно движется вперёд, впечатывая меня в дзенькнувшее зеркало. Вбивает кулаки в гладкую поверхность с двух сторон от моих плечей. Треск, звон, и острые осколки осыпаются на пол. Но Герман и бровью не ведёт. Раскатывает не только физически, но и визуально:

- А за твой длинный язык накажу. Грубо. Будешь думать, прежде чем херню нести, - рычит, в некоторые моменты срываясь на хрип. Давит своей энергетикой, похлеще автомобильного шредера.

- Ты – сумасшедший! Чокнутый! – выдаю на пониженных тонах. Громче – не смею, ведь Рыков захватил всё личное пространство. Буквально поглотил своей доминирующей энергетикой. Его нос – в нескольких миллиметрах от моего. Горячее, мятное дыхание проникает в лёгкие, в кровь, в плазму. Словно космическая пыль, въедается в кожу. Стоит признать, отныне я навечно заражена Рыковым. И, боюсь, это не лечится.

Но настырный характер не желает прогибаться под чьё-то непомерное ЧСВ. Поэтому врубаю свой уникальный, незабываемый юмор на полную катушку, топлю зачатки желания в болоте комплексов и язвительно хмыкаю:

- Напугал похмелье рассолом. Я тебя не боюсь, понял?

Лицо Рыкова меняется. Брови разъезжаются и взлетают вверх, бороздка на переносице разглаживается. Пару секунд молча продавливает блестящим, разгорающимся взглядом. А потом заходится громким хохотом.

- Похмелье рассолом? Серьёзно? Зараза, ты откуда эти шутки достаёшь? Из бабушкиного шкафа?

- Ага, - бурчу обиженно. - С антресолью.

Отсмеявшись, вытирает влажные глаза и смотрит невозмутимо и снисходительно. Как будто общается с несмышлёнышем, на которого и гневаться не стоит. Как будто не он за мгновение до этого выплеснул всю дурь на ни в чём неповинное зеркало. И чувствую, от меня не останется даже осколков, если Герман решит наказать по-настоящему.

- Пошли, времени в обрез. Выбрала что-нибудь? – отклоняется, давя каблуками хрупкие осколки.

- Выбрала, но пойти не могу, - отвожу взгляд в сторону и чувствую, как пылают кончики ушей.

- Почему?

- Во-первых, стыдно перед консультантами. А во-вторых, я вся в твоём семени. Как идти в таком виде?

- Хм, видимо, как ни упирайся, а придётся надеть те трусики, что я купил. И бюстгальтер заодно. Хочу заценить, как всё это на тебе смотрится. - На мои попытки возражать уверенно обрывает. - Не спорь. Я же маньяк, правда? С маньяками нельзя спорить.

И с довольным видом выходит из примерочной. Вот и как мне реагировать? Что делать? Уступлю сейчас, придётся уступать и впредь. И так до тех пор, пока Рыков не получит всё, что его похотливая голова себе нафантазировала. А вот фигушки!

Стягиваю нижнее бельё. Вытираю остатки недавнего безумия салфеткой, взятой из пачки в специальном отсеке. Прячу бельё в карман пиджака, оставляя новое без внимания. Переодеваюсь в свой халат, сгребаю вещи и пакет в охапку и двигаюсь к кассе.

Рыков, привалившись к стойке, мило и беспечно болтает с красной, как сигнал светофора, девушкой. Одновременно что-то усердно набирает в телефоне. Вот же…

! Везде успевает, гад.

Швыряю одежду на небольшую софу, беру костюм и кладу на стойку. На Рыкова не смотрю. Больно много чести. Бросаю взгляд в сторону выхода. Горилла топчется около манекенов с откровенными платьями. Но, по-видимому, чувствует мой взгляд, оборачивается и зеркалит хмурым и угрожающим. Поняла я, сбежать не удастся! Показываю язык, натягиваю подол халата пониже и сажусь на диван, сложив руки под грудью.

- Машенька, дорогая, - произносит Рыков с издёвкой. – Может ещё что-нибудь возьмём? Поизносилась совсем. На людях стыдно показаться.

Я вжимаюсь в спинку, хватаю ртом воздух. Нет, ну какой подлец! Знает же, что я итак ни жива, ни мертва в этом приюте кича и тщеславия. Да ещё и застали нас в примерочной за недвусмысленным занятием. Но в довесок подливает масла в огонь, паразит!

Хриплю что-то нечленораздельное и надеюсь, что небо смилостивится, разверзнет пол, и я провалюсь вместе с диваном подальше от едких взглядов сотрудниц данного притона. То есть бутика.

А Герман входит в раж, и не только подливает масла, но и бросает горящую спичку на остатки моего самолюбия:

- Не стесняйся, Машунь, о том, что мы трахались в примерочной, никто не узнает. Здесь все свои. Правда, девочки? – бросает дружелюбный взгляд в сторону прифигевших девочек. И со старта разгоняясь до двухсот, пугающе басит. – Ведь если кто-нибудь левый об этом узнает, чьи-то хорошенькие головки могут пострадать.

От жёсткого, рокочущего тембра его голоса замираю и торможу все функции организма. Страшно представить, что творится в хорошеньких головках после такого заявления. А Рыков без всяких переключений меняет тон на дружеский и подзывает гориллу.

- Сань, пойди с камерами разберись. Записей за сегодня быть не должно.

- Усёк, ща сделаю, - охотно кивает головой шкаф и грозно надвигается на девушку, замеревшую около рядов с вычурными тряпками. – Пошли, покажешь, где у вас что.

Судорожно вдыхаю и таращу глаза на Германа. Тот с милейшей улыбочкой на устах подходит ко мне, подхватывает груду вещей, не прошедших отбор. Относит на кассу и вещает:

- Пробивай все. Да, и прибавь сумму за разбитое зеркало в примерочной.

Девушка на кассе округляет глаза, но не говорит ни слова. Послушно кивает и продолжает пробивать ценники. А Рыков также дружелюбно и обходительно впихивает мне в руки костюм и туфли и показывает взглядом направление, в котором необходимо двигаться.

Обречённо встаю с дивана, тащусь в примерочную, переодеваюсь и возвращаюсь к довольно скалящемуся самцу.

- Зараза, с каждой минутой ты нравишься мне всё больше. Справилась на все сто. Молча, оперативно, без закидонов. Продолжай в том же духе, и я подумаю над твоей реабилитацией. Возможно, даже сменю гнев на милость. Ха, - уже откровенно ржёт. – Может мы даже подружимся.

«Не дай Бог!»Не забудьте, пожалуйста, поставить лайк и подписаться на страницу автора, чтобы не пропустить новинки.Спасибо) Всех ЛЮ