Глава 13. Невеста Дракона

Может, драконья кровь все же имела какое-то волшебное свойство, или слова Дракона о том, что не стоит терять понапрасну драгоценного времени, отпущенного им судьбой, возымели действие, но, так или иначе, а у Хлои в сознании вдруг что-то переменилось. Ей не хотелось больше играть ни в какие игры, не хотелось доказывать что-то и требовать уважения к своему титулу и почтения к себе, как к герцогине… Ей хотелось просто любить. И оттого она не противилась, когда Дракон протягивал ей руку и вел ее в спальню. Да и когда сборы были, наконец, закончены, и они отправились в путь, на смотрины, Дракон выразил желание ехать в одной карете с Леди Дракон. Церемонно подал он ей руку, помогая подняться по трем ступенькам и влезть в экипаж, и все лишь для того, чтобы, едва дверца за ними обоими закрылась, впиться жадным поцелуем в губы Хлои, распустить, растрепать ее волосы, задрать ее юбки из богатой, жёсткой шуршащей парчи и усадить ее себе на колени, на вставший член, жадно тиская ее аппетитную попку.

Они занимались любовью всю дорогу, ласкаясь беспрестанно, как одержимые, так, словно завтра жизнь кончится, и не останется ничего, что приносило бы радость. Они засыпали и просыпались вместе, Хлоя была полна его семени и уже чувствовала себя единым целым с обнимающим ее мужчиной.

— Иди ко мне, сладкая моя, — шептал он, обнимая ее бедра, прижимаясь к ее обнажённому животу, целуя ее так долго, что у нее голова начинала кружиться.

Однако, чем ближе была цель их путешествия, тем беспокойные становился Дракон. Все чаще он выбирался из кареты и требовал себе коня, чтоб обогнать процессию, уехать далеко вперёд, разведать горную тропу, затянутую туманами. Только слепой глупец не понял бы, что Дракон опасается коварства тех, к кому едет, и очень не хочет быть застигнут врасплох. Кровный ритуал не давал ему покоя; похоже, что желающие с ним породниться драконы были настроены серьезно, а это означало, что каплю крови невесты они могли подсунуть ему когда угодно. А ему этого очень не хотелось; всеми силами он старался избежать принуждения, и оттого прятался, скрывался с глаз всякого встречного путника, подозревая в нем гонца или лазутчика.

— Горные драконы существа жестокие, хитрые и коварные. Эти качества у них в крови, они пойдут на все, чтобы добиться своей цели, — нехотя пояснял Дракон Хлое. — Предложение поступило от них — значит, зачем-то это им нужно. Откажись я, проигнорируй их предложение, и они вполне могли устроить какую-нибудь пакость, прикинувшись смертельно оскорбленными до глубины души, например, объявить войну, пожечь приграничные территории или что-то в этом роде. Их род хоть и вырождается, и драконы из них так себе, мелочь одна, все больше видимость вместо настоящей силы, но их много. Поэтому нужно соблюсти приличия.

Все эти ухищрения видел и господин Робер. Правдами и неправдами он пробрался в свиту, сопровождающую Дракона и Хлою, и теперь внимательно наблюдал за всем, что делает Дракон.

Его упрямство доводило Робера до бешенства; подумать только, все можно будет решить так просто! Одна капля крови юной прелестницы, и Дракон будет очарован ею и вечно счастлив. Хлою он отдаст Роберу потому, что она станет ему не нужна. И все будут довольны! Какого черта этот упрямый ящер противится?!

"Ещё и скрывается, чтоб не подсунули ненароком ему какое зелье на ее крови, — думал Робер, наблюдая, как поутру Дракон тайно седлал коня и с небольшим отрядом скрывался в густом тумане. — Так-так… Значит, надеется все же, что сможет избежать женитьбы. Ну, тут мы ему поможем! От меня-то он подвоха не ждёт. Мне бы только сговориться с предполагаемыми родственничками, и я его мигом стреножу, этого упрямого жеребца…"

Но перед самым концом пути внезапно поломалась повозка с подарками для предполагаемой невесты; это была самая охраняемая и самая тяжёлая из всех повозок, груз ее был слишком ценен, и Дракон принял решение остаться и дождаться, пока ее починят.

Робер, наблюдая за тем, как Дракон командует у сломавшейся повозки, про себя отметил, что он слишком равнодушен и как будто вовсе не обеспокоен заминкой в пути. Наверное, сам устроил поломку, чтобы отсрочить свое прибытие к невесте.

— Без меня дальше поедете, распорядился Дракон. — Я нагоню вас позже.

Услыхав это, господин Робер потёр от счастья руки; разумеется, если он, Робер, возглавит теперь процессию и приедет в дом невесты первым, вперёд Дракона, у него-то уж будет время и возможность сговориться и обтяпать свои делишки!

Но не тут-то было.

Выслушав витиеватые заверения Робера в верности, Дракон тряхнул головой:

— Нет, — ответил он кратко, но его слово было твёрже камня. — Процессию возглавит Леди Дракон. Для этого она здесь и присутствует.

— Что?.. — опешил Робер. — Как?! Наложница?

— Леди Дракон, — нетерпеливо прорычал Дракон, уже явно злясь. — Не забывай об этом титуле и знай свое место! В конце концов, она герцогиня. Воспитание ее вполне позволяет ей представлять кого угодно, хоть короля. Она справится с этой миссией.

Хлое осталось лишь подчиниться, хотя от осознания того, что она собственноручно должна будет вручать дары невесте ее Дракона, ей хотелось плакать. Но что ей оставалось делать?

"Он итак подарил мне себя на хоть краткое время, но зато полностью, — горестно думала она, оставшись в карете одна. — Он любил меня и не вспоминал ни о ком другом. Свое маленькое счастье я познала; можно ли требовать от судьбы большего? И к лицу ли мне рыдать и стенать, умолять, валяюсь в ногах? Нет; я буду выше этого. Я пойду и исполню свой долг, приказ, отданный моим господином…"

Робер едва язык себе со злости не отгрыз, когда услвшал о том, что возглавит процессию Хлоя, но все же смолчал, не посмел оспорить волю Дракона. К тому же, Хлоя теперь внушала ему панический ужас; и он искренне радовался, что у дракона больше нет никакого интересного стула…

* * *

Дом горных драконов, которые пожелали породниться с Эриком, откровенно обеднел. Что было тому виной — непонятно; может быть, долгие века мира, потому как воевать горные драконы не любили, да и откровенно ленились. Может, всему виной была расточительность, с какой они украшали свой замок золотом, изящными безделушками, предметами искусства и роскошными драгоценными тканями, а может, и не маленькое количество наследников, коих было то ли шесть, то ли семь, и все они любили роскошь и золото так, как приличествовало каждому уважающему себя дракону. Но больше они любили его тратить, чем зарабатывать или завоёвывать, а так как траты их были не малыми, то и кончилось золото в их подвале весьма скоро.

Но, так или иначе, а горные драконы давно уже посматривали в сторону соседа, терпеливо ожидая, когда же он наиграется в войну и повзрослеет. И едва до них донёсся слух, что Эрик, наконец-то, обратил пристальное внимание на женщин, как они тотчас же приступили к реализации своего плана.

Из всех семерых наследников только одна была женского пола. Красавица Анна; художник, изображая ее на портрете, нисколько не преувеличил ее красоты, и даже слегка преуменьшить, не сумев выразить нежность ее кожи, глубину ее бархатных черных глаз, утонченную прелесть ее изысканных черт. Не будь горные драконы так спессивы (как, впрочем, любой из драконов), то Анну с радостью бы взял любой зажиточный и знатный человек. Но люди, эти хрупкие и жалкие создания, были недостойны Анны, по мнению главы семейства — а им стал после смерти родителей самый старший сын, — и потому он серьезно рассчитывал уломать соседа. А если он на уговоры не поддастся — мы знаем, какой есть способ уломать самого строптивого.

Итак, когда посланцы Эрика во главе с Хлоей и вездесущим Робером прибыли в замок горных драконов, глава семейства лично вышел их поприветствовать.

Хлое, которая до сего дня видела только один замок дракона, все было странно и дико. В горах было холодно, и замок, казалось, стоял, продуваемый всеми ветрами. Над его шпилями, едва не цепляясь, медленно ползли серые грозовые облака, полные воды. А в замке, в парадном зале, где было решено принимать гостей, еле горел камин, пламя в нем с трудом разгоняло полумрак и промозглую сырость.

Зато все кругом было раззолочено и сам встречающий гостей дракон был разодет так, как больше подошло бы нарядиться хорошенькой женщине. Высокий и стройный, изящный, с красивыми черными миндалевидными глазами, с тонкими узкими кистями рук, то и дело поправляющий кружева на воротнике и манжетах, дракон показался Хлое хрупким и болезненным.

— Леди Дракон? — словно не веря своим глазам, произнес он, оглядывая Хлою с немалой толикой изумления. — Какая… Приятная неожиданность! Очень рад; значит, у господина Эрика намерения самые серьезные, коль скоро он выслал вас?

— Вне всякого сомнения, — ответила Хлоя, слегка кланяясь. — Господин Дракон счёл, что ваше предложение заслуживает самого пристального внимания.

— Вот как, — драконий принц, не скрывая своей радости, потёр ручки. — Но где же он сам? Почему не прибыл вместе с вами? Я полагал, ему не терпится познакомится с невестой?

— Не терпится, — ответила Хлоя, припоминая, как ночью в порыве страсти он кусал ее за плечи и в шею, и брал жёстко, яростно, словно мстя за что-то — быть может, за то, что с каждый разом терял голову все сильнее. Он любил слушать, как она кричит от нереального, экстатического удовольствия, извиваясь и корчась в его руках, любил прислушиваться к спазмам, сотрясающим в наслаждении ее тело.

"Моя нежная, послушная, вкусная самка, — шептал он, любовно и нежно целуя ее между ног, тугой петлей из языка обхыватывая ее клитор и лаская так долго, что она заходилась в криках. — Моя…"

Хлоя усилием воли прогнала прочь эти бессовестные и страстные видения и ещё раз кивнула дракону:

— Он приехал вместе со мной, но в дороге поломалась повозка с подарками, — Хлоя жестом подозвала одного из слуг и тот поднес хозяину дома ларец, сгибаясь в подобострастным поклонах едва не до земли. — Он остался проследить за тем, чтобы все починили как можно скорее… И чтобы ничто не пропало.

В ларце, что Хлоя отвезла с собой, было украшения для невесты, массивное колье, больше похожее на широкий золотой воротник, и такие же браслеты, прекрасные в своей варварской грубости. От этого зрелища у драконьего принца глаза разгорелись, а его сестрица, Анна, которая все этот время пряталась за дорогими портьерами, не утерпела и выскочила из своего укрытия, жадно схватила подаренное золото, приложила к себе, примеряя.

— Какая красота! — произнесла она дрожащим голоском, и Хлоя, впервые вживую увидев соперницу, вспыхнула ярким румянцем и опустила поспешно голову, чтоб никто не заметил боли в ее глазах.

Анна и в самом деле была очень красива. Так красива, что глядя на нее Хлоя не верила, что мужчина сможет отказаться от такой невероятной красоты. Как бы ни сопротивлялся Дракон, как бы не пробовал он избежать коварного ритуала, а увидев невесту, он и думать забудет, что хотел отказаться от нее.

— А каков он, мой жених? — тараторила Анна, поспешно надевая на себя и колье, и браслеты. Она производила впечатление очень живой и непосредственной девушки, ещё не научившийся смотреть на мир свысока, подобно ее родне.

Хлоя подала плечами; что она могла ответить невесте? Что ее жених нежен и ласков? А иногда бывает страстен и дик?

— Такой же, как и все мужчины, — ровным голосом ответила Хлоя, наблюдая, как невеста вертится перед зеркалом, любуясь своим отражением. — Эгоистичен, упрям и силен. Рожден, чтобы повелевать.

— Говорят, он жесток с женщинами, — произнесла Анна, и голосок ее дрогнул, а розовые щечки побледнели. — Правда это? Он любит мучить женщин? Так говорят о нем.

— Кто говорит? — совершенно искренне удивилась Хлоя. Казалось бы, скажи она "да", и молоденькая красавица-принцесса могла тотчас передумать выходить замуж на Эрика. За ее, Хлои, Эрика!

Но Хлоя не посмела произнести это "да"; жаждая всем сердцем и страдая оттого, что не произнесла.

— Люди говорят! — вызовом выкрикнула Анна, несмотря на то, что ее брат делал страшные глаза и едва ли не скрипел зубами от злости. — Его первая любовница!..

— Упала с лестницы, — устало вздохнув, ответила Хлоя. — Людям свойственно придумывать страшные сказки. Они их развлекают. Но вам повторять эти глупости не к лицу.

К вечеру, когда в большом зале был накрыт стол и пожарче разожжен камин, Эрик так и не появился.

Хлоя до костей продрогла в холодной, огромной, неуютной спальне, отведенной ей хозяевами. Складывалось ощущение, что в этой комнате мог свободно заночевать Дракон, взбреди ему в голову оставаться в теле монстра, а не превращаться в человека. Как и весь замок, комната гостьи была богато украшена дорогими безделушками, шелковыми обоями, уставлена изящной мебелью, инкрустированной золотом драгоценными камнями. И при всем этом великолепии камин был холоден!

«Продали б украшенный жемчугами умывальник, — сварливо, совсем как Дракон, подумала про себя Хлоя, — и купили б побольше дров!»

Весь день она спасалась от сырости укутавшись в меховую накидку, но когда пришли звать к ужину, ее, разумеется, пришлось оставить в спальне.

В большом зале было намного теплее, и Хлоя с удовольствием пригубила предложенного ей подогретого вина, чтобы как следует согреться.

Робер, разумеется, тоже был рядом.

За стол с Драконами его не пустили — это, разумеется, его разозлило, по его желчному лицу скользнула злая гримаса, — и он вынужден был стоять за спиной Хлои, яростно кусая губы. Но все же его высокое положение позволило ему присутствовать при трапезе Высших.

Высшие — так именовали себя эти заносчивые горные Драконы, с усмешкой отметила Хлоя. Обнищавшие, не имеющие возможности согреться в родном гнезде — высшие!

Впрочем, наверное, они заслуживали этот титул. Когда все наследники горных драконов собрались в зале, Хлоя смогла разглядеть их и поняла, отчего они так заносчивы.

Род их, наверняка, был очень древним; настолько древним, что, вероятнее всего, было заключено множество близкородственных браков, и наследники все, как один, были хрупки телом, стройны и тонки — как старое, иссушенное и выбеленное временем дерево, поточенное жуками.

Форма обращения у них, скорее всего, была какая-то небольшая — не могла себе Хлоя представить, чтоб даже самый старший принц, который выглядел крепче и тяжеловеснее остальных своих братьев, обернулся вдруг в огромного и тяжелого дракона. Нет; скорее всего, он был похож на массивного питона, с таким же гибким, изящным и длинным телом, защищенным гладкой мягкой чешуей. У принца были длинные черные волосы, почти до пояса, которые он гладко зачесывал назад и собирал на затылке в тугой пучок — скорее всего, морда его дракона была украшена длинными гибкими усами, что-то вроде того. Изысканность, красота, грация… и слабость.

Анна явилась к ужину, навешав на себя подарки. Массивное колье, несомненно, было слишком тяжело для ее юного тонкого тела. Оно, словно кольчуга, лежало на ее плечах, сверкающим полукругом спускалось на грудь, и казалось, что юной невесте тяжело дышать из-за давящей золотой массы.

Браслеты делали ее руки неповоротливыми, Анна едва могла орудовать ножом и вилкой, то и дело задевая за край тарелки. И тогда раздавался лязг, такой сильный, что Хлоя про себя удивлялась, как это невеста не расколотила тарелку, но все как будто обходилось.

Однако, при всей мелочности этого семейства, при всей очевидной слабости их вырождающейся крови Хлоя не могла не отметить, что горные Драконы были наделены невероятной, очень тонкой и изысканной экзотической красотой. Может, поэтому, запертые среди грубых скал, они окружали себя красивыми изысканными вещицами, кто знает?

Особенно красив был самый младший брат, Данкан.

Еще не лишившийся юношеской хрупкости, выглядящий как совсем юный молодой человек, почти подросток, он казался Хлое самым живым, самым отчаянным и горячим. Драконье пламя горело в нем неугасимо, и казалось, ему жарко в его шелках цвета огня и ночи. Как и прочие братья, он носил длинные волосы, иссиня-черные, связанные небрежно на затылке. Как и у всех его родных, у него были миндалевидные черные глаза, в отличие от старших братьев полные огня, и тонкое породистое лицо его носило печать нетерпеливости и решительности.

«Вот кого женить вам надо, — думала Хлоя, — тайком разглядывая принца, небрежно плюхнувшегося на свое место и приступившего к трапезе жадно, с нетерпением, даже, пожалуй, с отвратительной поспешностью, отчего вся его родня воззрилась на него с осуждением. — Вот кто продолжит ваш угасающий род. Вся сила ему досталась. Не умен, но дерзок и смел. Многого может добиться своей дерзостью, если прежде ему не обломают крылья».

Придворные церемонии, казалось, были Данкану в тягость, и он, спешно проглотив ужин, блаженно откинулся на спинку стула, колупая меж острых зубов зубочисткой, покуда все остальные медленно, словно в ритуальном экстазе, двигали своими ложками.

— А что, Леди Дракон, — небрежно произнес Данкан, рассматривая Хлою, — такая красивая и молодая, вы до сих пор не замужем?

Хлоя вздрогнула, ее ложка звонко звякнула о тарелку, и она физически ощутила на себе голодные взгляды всех братьев.

«Зришь в корень, щенок, — неприязненно подумала Хлоя, увидев, как драконы переглядываются, и до их мозгов, запертых в чересчур тесных черепных коробках, начинает доходить смысл сказанного младшим. — Ах, как жаль, что мы с Эриком не учли этого факта…»

— Мое сердце не свободно, — легко сказала она, словно не видя разгорающихся хищных взглядов, стараясь держаться непринужденно и раскованно, как и прежде.

— И что же? — настаивал Данкан. — Ритуал избавляет от этих мелких помех.

— У нашей семьи, — важно ответила Хлоя, надеясь, что ее ложь сойдет за правду, — нет такой острой необходимости. Поэтому я вправе делать что пожелаю, и вправе выбирать.

— Слишком большая роскошь, — фыркнул Данкан неуважительно, чем снова вызвал негодование своего семейства и неодобрительные взгляды старших, — позволять женщинам делать то, что они хотят.

— Неужели? — невинно поинтересовалась Хлоя. — Разве Анна не по своему желанию выходит за господина Дракона? Вы ее к тому принуждаете?

Она вскинула взгляд на замершую за столом невесту, и драконы снова все, как по команде, ненавидяще уставились на похохатывающего Данкана. На мгновение у Хлои промелькнула слабая искра надежды на то, что Анна не вынесет, вскрикнет, выдавая свою панику, откажется, выскажет лежащие на сердце страх и сомнение, но нет. Жажда золота была сильнее страха перед чужим мужчиной, которому ее отдают, и она смолчала, скромно опустив взгляд.

Глава семейства, переведя дух, мгновенно нашел выход из создавшегося неловкого положения.

— Скажем так, — тяжелым голосом произнес старший из братьев, сверля младшего разгильдяя ненавидящим взглядом, — Анна хотела бы получше узнать своего жениха, чтоб полюбить его всем сердцем. Пока что о нем она только наслышана, и странно было бы ожидать пылкой любви на основании одних лишь рассказов. Но она с уважением относится к господину Дракону, и в любом случае станет ему верной и почтительной женой.

Данкан, слушая все эти заверения, лишь зубоскалил, раскачиваясь на стуле, как нерадивый школяр на уроке.

— Конечно, — протянул он насмешливо, глядя смеющимися глазами в свирепое лицо старшего родственника, — куда ж она денется…

Самое интересное, что заметила Хлоя — это то, что о ритуале, которого так пытается избежать Эрик, горные драконы тоже помалкивают. Точнее, они упомянули о нем вскользь и как-то нехотя, словно не желая прибегать к таким крайним мерам. Поглядывая на Анну, старший брат все ж смягчался лицом, в его взоре мелькали тревога и нежность, и Хлое подумалось, что не такие уж они жадные и фанатичные, коль скоро не желают прибегать к крайним методам и дают своей сестре лазейку, путь к отступлению.

А вот Данкан…

Хлоя ни секунды не сомневалась, что он силой вскрыл бы сосуды своей сестре, чтоб нацедить ее крови в бокал и подать за ужином Эрику. Чтобы добиться своей цели, все методы для него были хороши.

«Прирожденный лидер, — подумала Хлоя, заканчивая ужин и промокнув салфеткой губы, исподтишка наблюдая за младшим драконом, с лица которого не сходила ехидная усмешка. — Хорошо, что неон все решает в этом семействе…»

Господин Робер тоже заметил это, равно как и то, что именно Данкан произнес заветное слово «ритуал». Остальные как будто избегали его, как волки боятся огня, обходили его в разговорах, опасливо косясь едва ли не скаля зубы, как скалятся хищники, отпугивая опасность. Данкан не боялся; более того — у него едва ли не было написано на лбу, что он сделал бы это, если б у него спросили его мнения.

«Вот с кем надо альянс создавать, — промелькнуло в голове Робера, когда он в очередной раз глянул в яркие, нагловатые глаза принца. — Остальные осторожничают и слишком ценят свою свободу — ровно так же, как и господин Дракон. Этот рожден быть тираном; что ему чужие желания и судьбы? Сделает, не задумываясь. А в деньгах он наверняка нуждается больше остальных — с его-то амбициями! Нужно предложить ему свои услуги. Он не откажется и не выдаст меня».

Словно в подтверждение этих мыслей юный дракон глянул в лицо Робера, темной тенью замершего за спинкой стула Хлои, глянул так откровенно и прямо, словно вопрошал: «Что? Вы видите во мне чудовище? Ну так бойтесь его!»

Но Робер выдержал этот откровенный взгляд; более того — он очень любезно улыбнулся принцу и чуть поклонился ему, явно демонстрируя свое почтительное к нему отношение. Этот явный знак внимания очень молодого принца заинтересовал, и, видя его любопытство, Робер поспешно поклонился еще раз — чтоб дракон не подумал не дай бог, что ему привиделось особое отношение к его персоне.

Это показалось Данкану интересным; кто знает, хотел ли он поозорничать, спутав все планы родне, но, так или иначе, а после ужина он с удовольствием отловил Робера, который неспешно прогуливался недалеко от обеденного зала.

— Мне показалось, — вкрадчиво произнес Данкан, ухватив господина Робера за ворот его куртки и встряхивая как следует, да так, что у несчастного голова заболталась как пестик в колоколе. Хрупкость Драконья оказалась видимой, и тонкие рук принца были крепки, намного крепче и сильнее рук Робера. — Да, наверняка, показалось, что вы мне хотите что-то сказать… или даже предложить… показалось?!

Робер, с которым никогда и никто так небрежно не обращался, улыбался через силу, хотя в груди его клокотал гнев.

«Если его сестрица, выйдя замуж за Дракона, тоже позволит себе вцепиться мне в одежду своими когтистыми лапками, — подумал Робер зло, — то она, пожалуй, свалится с лестницы еще быстрее первой наложницы…»

Но вслух он, разумеется, ничего такого не сказал.

— Господин принц, — сладко заблеял Робер, осторожно приводя в порядок свою одежду, — наверняка хочет своей сестре только счастья…

— Короче, пройдоха, — оборвал его витиеватости принц, недовольно поморщившись. — Прекрати мне врать, я этого не люблю. Прямо говори, что можешь сделать.

Такой деловой подход сбил Робера с толку. Вот так прямо — раскрыть свои карты?! Но Данкан, кажется, насквозь его видел. Зло глядя своими черными, как ночь, глазами, он ощерил крепкие острые зубы, Робер тотчас понял, что дело плохо. Мальчишка голову ему откусит, если Робер вздумает сейчас вилять и рассказывать небылицы о благе для семьи и сестрицы.

«Вот же отвратительный характер у этой зубастой твари!» — с неприязнью подумал Робер.

Вслух же он сказал следующее, попытавшись максимально сконцентрировать свою мысль в минимуме слов:

— Только ритуал заставит господина Дракона жениться на вашей сестре, и я могу помочь вам доставить ее кровь в его покои.

— Только ритуал, — Данкан поморщился. — А с ним-то что не так?

— Его сердце отдано другой, — туманно ответил Робер. — Притом он так увлечен ею, что даже пробовал с ней провести ритуал, но, разумеется, дело не выгорело — эта самка из людей.

Данкан снова поморщился, однако на его подвижной физиономии выписалось нечто сродни уважению.

— А тебе что за интерес в этой истории? — продолжил он свой допрос.

— Я не хочу, чтоб Дракон и далее был увлечен этой женщиной, — честно ответил Робер, не вдаваясь в подробности, отчего именно эта избранница Дракона ему не по вкусу. — Ваша сестрица — это то, что ему больше подходит. И вообще, — Робер внезапно разозлился и ловко отпрыгнул от назойливого юнца, — это ВАМ больше нужно, не так ли? Решайтесь, принять ли мою помощь, или отказаться; или останетесь без денежек, которые так необходимы вашему семейству! — издеваясь, произнес он. — А вам столько ртов кормить! Ну же? Крохотная вещица, испачканная кровью вашей сестрицы. Я ее подкину Дракону, и дело можно будет считать сделанным. Его сундуки будут раскрыты для вас, и каждый из принцев к Новому году сможет купить себе по паре новых штанов!

Робер, разумеется, перегибал палку, дразня Данкана, но чем еще можно было задеть гордость тщеславного юнца? И тем более, что слова его попали точно в цель, от стыда у юноши щеки вспыхнули, он размахнулся, намереваясь влепить в зад юркий Робера, но промахнулся.

— Плевал я на семейство, — зло рявкнул Данкан вслед уворачивающемуся Роберу. — Эти ослы сами все промотали, так отчего я должен думать о них и о девчонке, которая только и мечтает, что нацепить на себя пуд золота и хвастаться перед всеми?!

— Оттого, юный господин, — назойливо, как надоедливая осенняя муха пел Робер, — что если Анна станет женой господина Эрика, то и вам, вам лично перепадет немного… я похлопочу за вас. Скажу, что вы — самый достойный из всех новоприобретенных родственников!

— Я сам за себя похлопочу, — огрызнулся Данкан, снова сделав молниеносный выпад в строну Робера — и снова мимо. Тот снова уклонился, ловко вильнув тощим задом, и Данкан зарычал от злости.

— Ну, я предложил, — издеваясь, пропел ласковым голоском Робер. — Как надумаете — позовете!

И он ловчее, чем карась камышах, скрылся из вида молодого Дракона.