Глава 14. Нескромное предложение

К ночи Дракон так и не появился. Глава семейства горных драконов не скрывал своего раздражения, но не озвучивал свои мысли. Он церемонно раскланялся с Хлоей и та скрылась в отведеной ей комнате

Господин Робер устроился на ночлег под ее дверями; мало того, что он был уверен, что Дракон, как только явится, пр ДШидет ночевать к Хлое, так ещё и Данкан… Робер был уверен, что дерзкий мальчишка непременно попробует провернуть ритуал, подкинув Эрику, скажем, перчатку Анны, перепачканную кровью, или ее платок. В тишине и темноте Робер, изнывая от нетерпения, припадал к замочной скважине ухом, стараясь уловить хоть звук, но в спальне Хлои было тихо. Неужели струсит мальчишка? Не посмеет?

"Не-ет, сделает, — уверял себя Робер, припоминая злую и решительную улыбку Данкана. — У сопляка просто в одном месте свербит, как ему хочется денег. Гордый, поэтому отверг мою помощь. Все сам хочет сделать, один хочет все провернуть. Это и к лучшему; если попадется и будет скандал, я буду абсолютно не причем".

Подумав об этом и очень обрадовавшись так удачно складывающимся обстоятельствам, господин Робер устроился в углу потемнее и, запахнувшись в свой плащ, задремал, чутко вздрагивая от малейшего шороха.

* * *

Ночью в огромной, полупустой спальне стало совсем холодно, за окном поднялся ветер. Он выл и разгонял клочья тумана, а Хлое казалось — то огромные когти скребут снаружи по старым камням. Она поднимала голову и ввсматривалась в темные окна, но видела лишь ветви деревьев, царапающих по стеклу. Пошел дождь; слушая, как он шумит, Хлоя плотнее закуталась в свою меховую накидку, зарылась в подушке в надежде согреться и заснула.

Из блаженной дрёмы ее вырвал звук, слишком острый и громкий, словно кто-то ногой раздавил что-то хрупкое и твердое, как пустая раковина улитки.

— Кто здесь?! — вскрикнула Хлоя, мгновенно проснувшись и усевшись на постели. Но ответом ей была тишина; сердце девушки отчаянно забилось. Если это Эрик, то зачем таится? Нет, это наверняка не он. А если не он, то кто же?

Сразу припомнились злые взгляды и бестактные вопросы младшего принца, этого Данкана, который весь вечер буквально пожирал ее взглядом.

"Недоброе задумал, — промелькнуло а голове у обмирающей от испуга Хлои. — Подкинуть Эрику что- нибудь…"

От мысли о чужом коварстве, о подлости и о том, что ее Эрику эти скользкие прохвосты хотят причинить вред, Хлоя словно взбесилась. Алчные нищеброды! Готовы обмануть, отнять волю к сопротивлению, подчинить себе, только потому, что сами не были бережливы и разумны в тратах в свое время! Подлые жулики!..

Ее рука нырнула под подушку. Там, в складках простыни, был припрятан нож — подарок Дракона. Кто знает, чуял ли он опасность, или подарил его Хлое просто так… Но сейчас, сжимая его рукоять, девушка чувствовала себя немного увереннее.

— Я слышу вас! — отважно выкрикнула Хлоя, спуская ноги на холодный пол. Мрак вздохнул, насмешливо фыркнул и беззвучно рассмеялся. Хлое казалось, что она физически ощущает внимательный, немигающий змеиный взгляд, от которого дрожь пробирала до костей. — Выходите! Я не позволю вам сотворить то зло, что вы задумали!

— Как громко сказано, — насмешливо прошелестела темнота. — Что же вы сделаете?

— Только попробуйте осуществить свой план! — бесстрашно крикнула Хлоя, направив свой нож в сторону, откуда доносился вкрадчивый подлый голос. — Я не советовала бы никому даже пробовать принудить Эрика…

— Эрика! — насмешливо фыркнула тьма. — Зачем мне Эрик, если есть… вы?

Это слово голос неизвестного — томный, жаркий, бессовестный и развратный, — выдохнул Хлое прямо в ухо, горячие руки бесцеремонно скользнули по плечам Хлои, лаская, и девушка с криком отпрянула, испугавшись, потому что для неё осталось совершенно неясным, как собеседник умудрился так незаметно и бесшумно подкрасться к ней.

— Да, вы, — промурлыкал Данкан, щуря бессовестные глаза, потому что это был, разумеется он. Неспешно расстёгивал он застёжки на своем ало-черном наряде, и Хлоя с ужасом поняла, что он пришел вовсе не затем, чтобы подкинуть что-то Эрику. Он пришел взять ее, Хлою.

Только сейчас она сообразила, что ее тонкая ночная рубашка совершенно ничего не скрывает от его бессовестного взгляда, молодой человек совершенно откровенно, не стесняясь, рассматривал ее грудь, соблазнительно просвечивающей сквозь нежную ткань, ее бедра и животик. И при этом он раздевался, вот же дьявол! Стащив свой зловещий ало-черный камзол, он кинул его на пол, сделав ещё шаг к обомлевшей от страха Хлое.

— Ну, иди ко мне, — вкрадчиво поманил молодой человек девушку. — Я умею быть нежным. Тебе понравится, обещаю!

— Что?! — выкрикнула Хлоя, стыдливо прикрываясь от его горящего взгляда. — Вы не посмеете! Нанести такое бесчестье Дракону, изнасиловав его посланницу?!

— Изнасиловав! — притворно поморщился Данкан. — Какое грубое слово! Нет, нет, все на так. Ты же будешь благоразумна и сама примешь меня?

— Не прикасайтесь ко мне, — яростно прорычала Хлоя, чувствуя, как мучительный стыд заставляет ее краснеть до корней волос. — Иначе я все расскажу Эрику, и вы ничего, ничего не получите!.. Свадьбы тогда не будет!

У девушки была робкая надежда на то, что ее слова остановят негодяя, что мысли о вожделеном золоте, ради которого и было задумано это сватовство, отрезвят его, но Данкан лишь усмехнулся, блеснув злыми змеиными глазами.

— Завтра, — елейным голосом пропел он, и на его лице выписались циничное, необычно жестокое выражение, — вы и думать забудете жаловаться своему Эрику. И вместо жалких крох, которые, может быть, ваш господин щедрой рукой кинет этим болванам, моим братцам, я получу намного больше — я возьму причитающуюся вам часть его богатств. Я просто женюсь на вас, вот и все.

"Да он меня принимает за сестру Эрика! — молнией вспыхнуло в голове Хлои. — Титул Леди Дракон ввел его в заблуждение. Господи, вот же скользкий хитрый червяк, он со мной пришел провести обряд!"

С криком ужаса рванула Хлоя прочь, но Данкан в один прыжок настиг ее и с хохотом стиснул ее брыкающееся тело, прижался к ней чересчур откровенно и крепко, так, что она почувствовала его возбуждение. Ее страх, стыд и сопротивление, ее крики и слезы заводили его, и он, казалось, нарочно пугал ее ещё больше, чтобы всецело насладиться женскими слабостью и отчаянием.

— Какая горячая, — со смехом произнес он, жадно тиская извивающейся тело девушки. — И какая отчаянная… как она защищает свою честь! Пожалуй, ты будешь хорошей женой. Мне как раз нужна такая.

* * *

Господин Робер, разумеется, не мог не проснуться от шума, исходящего из спальни Хлои, и первой его мыслью спросонья было распахнуть двери, ворваться в комнату и нанизать негодяев, напугавших Хлою, на шпагу. Девушка так верещала, что Робер, выпутывающийся с проклятиями из плаща, совершенно не сомневался в том, что на нее напали. Ото сна голова его соображала плохо, и он не сразу для себя обозначил возможную цель нападения равно как и то, кто мог быть так нахален и дерзок, что посмел бы пробраться в драконий замок и напасть на гостей. Тем более на Хлою, на его, Робера, Хлою! От одной мысли о том, что кто-то там, за дверями, смотрит на девушку, прикасается к ней руками, у Робера закипала кровь в жилах и он злобно прикусывал губу, чтоб не разразиться грязными ругательствами.

Его рука уже легла на ручку двери, а шпага с нехорошим металлическим шелестом покинула ножны, как вдруг до слуха Робера донёсся голос Данкана, и Робер замер, как громом пораженный, уловив смысл того, зачем Данкан явился ночью в спальню девушки.

Невероятно!

Робер зубами вцепился в руку, чтобы заглушить истерический хохот, рвущийся из его груди. Данкан, хитрый ты скользкий червяк! Решил оттяпать половину богатств Эрика, женившись на его предполагаемой родственнице!

— Умно, черт побери, умно! — мычал сквозь слезы, катящиеся по его щекам от хохота, Робер. — Ах, если б у тебя все выгорело, хотел бы я посмотреть на вытянувшиеся постные рожи твоих братьев!.. но ты тоже проиграл, сопляк. Впредь это будет тебе уроком!

Однако, мальчишка продолжал мучить Хлою. Робер слышал, как она мечется по комнате, вскрикивая от страха, и как смеётся Данкан, забавляющийся с жертвой, тоже слышал. Его нахальный смех, его слова, полные похоти, заставляли Робера трястись, как в лихорадке и топать ногами от ярости, до боли стискивая руку на рукояти оружия, но Робер усилием воли сдерживал себя, не вышибал пинком дверь и не врывался, подобно карающему ангелу. Разум его воспламенялся, когда он слышал, как Данкан, этот змей-искуситель, шепчет что-то липким, сладострастным голосом, как обещает наслаждений кричащей и плачущей Хлое. Воображение его рисовало совершенно развратные картинки, от которых одновременно накатывали на Робера и ослепительная ярость, и такое же одуряющее желание. Этот слизняк, этот молокосос смел прикасаться к его, Робера, Хлое! Да за это следовало ему руки отрубить по самые плечи! Но Робер сдерживал себя и терпел; закрывая глаза, утирая струящийся по лбу пот, он уговаривал себя, что лучше б мальчишке вскарабкаться на Хлою, лучше б ему ее поиметь как следует, чтоб Дракон учуял, что они была с кем-то. Потом ему не объяснишь, что Данкан взял силой; Эрик в ревности мог оттолкнуть, изгнать названную Леди Дракон, и тогда-а-а…

"Тогда я ее подберу, — думал Робер, вслушиваясь в жалкие стоны Хлои и с мазохистской надеждой думая, что Данкан уже забрался ей под юбку. — Тогда она от меня никуда не денется!"

* * *

Несмотря на кажущуюся юношескую хрупкость, Данкан оказался силен, очень силен, его тонкие ладони были словно из металла отлиты и хватали больно, жестко, так, что Хлоя вскрикивала и заливалась слезами, чувствуя, как жестокие пальцы мальчишки-дракона оставляют синяки на ее коже.

— Отпустите! — отбиваясь, выкрикнула Хлоя, и Данкан тихо и подло рассмеялся.

— Хочешь поиграть? — спросил он. Голос его дрожал от жестокого азарта, и руки его, до того безжалостно тискающие девушку, разжались, отпустили ее. Ощутив под ногами пол, Хлоя с криком рванула к дверям, но в паре шагов от спасения Данкан словно из-под земли вырос перед нею, заступив ей путь, и она едва не упала ему в объятья, успев остановиться а последний момент.

— Ну, иди же ко мне! — Данкан с тихим смехом протягивал к ней руки, и Хлоя, заверещав ещё громче, словно увидев призрака, бросилась прочь…

Но он был словно вездесущ. Тот путь, что отчаявшаяся Хлоя проделывал с криками, он преодолевал вмиг, незаметно, словно обладая какой-то магией, и Хлоя раз за разом налетала на него, наталкивалась на его тело, видела перед собой его горящие смеющиеся глаза, чувствовала на своем теле его горячие руки. Данкан словно превратился в целую толпу людей, окруживших Хлою, бьющуюся, мечущуюся а плотном кольце, и все эти люди смеялись, издевались, наслаждаясь ее страхом и отчаянием.

— Ну, наигралась?

Жёсткие руки мальчишки-дракона снова схватили ее, стиснули до боли, прижали, и Хлоя, рыдая от страха, поняла, что сейчас он повалит её прямо на холодный пол, разберёт рубашку и возьмёт прямо здесь же — нетерпеливо, грубо и жёстко, — потому что возбуждение его было уже чересчур сильно. Он весьма недвусмысленно прижимался к девушке бедрами, тёрся об нее пахом, демонстрируя свое желание и свою готовность.

— Ну, не ломайся, — шипел он, дрожащими от вожделения пальцами тиская ее грудь, исцеловывая ее шею. — Тебе будет хорошо со мной… Очень хорошо…

Его голос предательски сорвался, дрожа от нетерпения и похоти, его руки, забирающие подол ночной рубашки, тряслись, и Хлоя вдруг обнаружила, что в ее руке все ещё зажат нож, который она держит неловко и неумело, словно опасаясь поранить насильника.

— Ах ты, щенок! — яростно выкрикнула она, стараясь вывернуться из его цепких рук. Острие ножа крепко уперлось в щеку молодого дракона, и он замер на миг, почувствовав опасность. — Попробуй только тронь, и я тебе…

На мгновение в черных глазах Данкана промелькнул страх — так внезапна была атака Хлои, так горячи ее яростные слова. Но уже у следующую же минуту он сменился жестокой, лютой радостью, Данкан тихо засмеялся, стальными пальцами аккуратно обхватив запястье девушки и насильно отводя ее руку с зажатым в ней ножом прочь.

— Таковданская сталь, — елейным сладким голосом пропел Данкан, рассматривая клинок. Его слова лились мягко, словно мед из кружки, а рука безжалостно выкручивала кисть Хлое, так, что девушка закричала от боли. — Так скоро, дорогая?! Так сразу?! Я-то полагал, что до этого не дойдет; думал, что ты попробуешь моей любви и выберешь разумом, без этого гнусного насилия и без варварских ритуалов, а ты…

— Да как ты смеешь, щенок! — взвизгнула Хлоя, заливаясь слезами, потому что Данкан продолжил безжалостно выворачивать ей руку, медленно но верно заставляя ее пальцы разжаться и выпустить нож.

— Ну, нет так нет, — легко согласился Данкан, завладев ножом. По его губам скользнула дьявольская усмешка; пристально глядя в глаза Хлои, он нарочито медленно, словно желая прочувствовать каждый миг боли, лизнул лезвие, раня язык, и Хлоя увидела, как по стали стекает яркая капля крови.

— Добро пожаловать в наше дружное семейство, — прошептал Данкан; в его насмешливом циничном голосе звенел смех. Откинув прочь ненужный более нож, он грубо ухватил Хлою за затылок, притягивая к себе, и впился в ее губы поцелуем — болезненным, неприятным, отвратительным как все, что он делал. Его раненный язык настойчиво проник в рот Хлои, и она заверещала, стыдливо сжимая колени, словно Данкан и в самом деле задрал ей юбку и проник членом а ее лоно.

Но мальчишка не обращал внимания на ее сопротивление; он все целовал и целовал ее — чересчур изощрённо и откровенно, заставляя пробовать на вкус его кровь, лаская ее язык своим, и Хлоя дрожала от отвращения и негодования.

— Мерзавец!

Стоило только Данкана отстраниться, прервать свой развратный поцелуй, как его щеку ожгла звонкая пощёчина, а Хлоя, с отвращением оттирая губы, отпрыгнул а прочь от него.

— Да как ты посмел!

Вот теперь на самоуверенном высокомерно лице выписался такой ужас, что Данкан стал похожим на нашкодившего мальчишку, которому полагаются розги за его шалость. Чрезвычайно ловко он от отпрыгнул прочь от Хлои, тараща на нее глаза, и ее яростный выпад в его сторону тоже весьма его напугал.

— Так ты не Дракон! — с обидой выкрикнул он. Вся его бравада, вся напускная дерзкая злость вмиг с него слезли, оставив суть — напуганного своей дерзкой выходкой юнца. Весь его план, такой хитроумный и ловкий, летел ко всем чертям лишь потому, что юный Данкан не учел одной мелкой детали: ритуал, который должен был укротить волю Драконицы и отбить у нее всяческое желание жаловаться своему господину, не работал с людьми. А это означало, что разъярённая Хлоя, сгорающая от стыда, все же расскажет о попытке изнасилования, и тогда…

— Я убью тебя, мерзавец!

— Полегче, полегче с обещаниями, — отходя от потрясения, хладнокровно ответил Данкан. — Наверное, твой повелитель очень ценит тебя, если подарил тебе титул Леди Дракон, но вот незадача: в мои планы не входит испытывать на себе всю мощь его гнева. Поэтому придется скрыть то, что мы с тобой сегодня так пылко обнимались. А значит, это мне придется тебя убить.

Раньше Хлоя никогда не видела, как человек обращается в дракона. Миг — и вместо стройного юноши перед ней, оскаля страшную пасть, уже распахивал изящные огненные крылья алый дракон с гладкой чешуей, испещренной черным рисунком.

«Угадала, — почему-то подумала Хлоя, совершенно отстраненно, словно чудовище не на нее изготавливалось напасть. — У него длинные усы и длинное тело питона…»

И Эрика она ни разу не видела в образе чудовища. Он всегда балансировал на грани превращения, и его грозный вид лишь угадывался в мгновенно меняющихся чертах.

Поэтому Хлоя не сразу поняла, что за черная тень с грохотом распахивает створки балконных дверей, над чьей шипастой головой взлетают бледные тени штор, чьи это чудовищные фиолетово-черные массивные когтистые лапы вцепляются в гладкое, изящное тело Данкана-дракона, чьи крылья прикрывают ее от тонкой струи белого пламени, выплюнутого Данканом, и чьи полыхающие яростью глаза так знакомо сверкают на страшной драконьей морде.

Пламя разбилось о черные крылья, и разъяренный дракон грозно взревел, нависая над испуганным Данканом. От его могучего рыка замок, казалось, вздрогнул до самого основания, и Эрик накинулся на коварного потомка горных драконов.

Они сцепились практически беззвучно — если беззвучием можно назвать скрежет чешуи об чешую, грохот разломанной мебели, по которой яростно хлестнул огромный хвост и чудовищный лязг костей об каменный пол. Толстое питонье тело обвивало плечи черного дракона, одним прыжком настигшего хозяина дома. Данкан — несмотря на то, что, вне всякого сомнения, понял, кто перед ним, — смело вступил в драку и старался удавить «дорогого гостя», совершенно по-змеиному обхватывая его кольцами. Он, особо не раздумывая, впился б и зубами в шипастую толстую шкуру черно-фиолетового дракона, но тот, почти не размахиваясь, ударил по оскаленной морде Данкана, едва не выбив сознание из его головы. Но, несмотря на это, Данкан упорно продолжал обвивать кольцами своего змеиного тела противника, стискивая его в своих неласковых объятьях.

Однако в бою у него не доставало ни сил, ни умения, и он испустил громкий визг, от которого кровь стыла в жилах, когда Эрик лишь слегка расправил плечи, освобождая прижатые крылья, и толстое питонье тело, дрожа от усилий, не выдержав, ослабло и соскользнуло по шипастой черной броне противника, изранившись, изрезавшись в кровь.

Одна из когтистых черных лап ухватила Данкана за шею, высоко, почти у самой челюсти, и тот бессильно щелкал зубами и бестолково молотил по воздуху лапами, которые оказались слишком коротки в драке с противником, который превосходил его и в размерах, и в мощи. Безжалостно прижав тело Данкана к полу, впившись в его чешую когтями так глубоко, что по плоским пластинкам потекла кровь, Эрик, казалось, сейчас голову ему оторвет. Длинное тело Данкана извивалось и крутилось, свиваясь в кольца, как тело обезглавленной змеи, а Эрик молча, хладнокровно давил его, покуда свет не начал меркнуть в золотых драконьих глазах Данкана и язык красной тряпицей не свис бессильно меж острых зубов.

— Это, — прорычал Эрик, подавляя совершенно волю противника к сопротивлению, и его голос был металлический, неразборчивый, дышащий пламенем, — моя женщина! Как ты посмел притронуться к ней?!

Обратная трансформация произошла так же скоро, и так же незаметно, и Хлоя, мигнув, вместо двух огромных сцепившихся монстров увидела двух мужчин. Один в мрачном черном бархате, с золотой цепью, светлым лунным лучом перечеркивающей его широкую грудь, второй — полуодетый, растерзанный, в белой тонкой рубашке, задыхающийся в пальцах, железным обручем стиснувших его горло. Эрик пинком раскрыл дверь (едва не прибив при этом прячущегося за ними Робера) и вышвырнул прочь Данкана, брезгливо, словно его рука держала не отпрыска древнего и знатного рода, а изорваную падаль. Вслед за ним он, скомкав, вышвырнул его пеструю одежду.

— Пошел прочь! — прогрохотал Эрик, тяжело дыша. Черный бархат на его плечах поблескивал каплями дождя, словно Дракон долгое время провел под дождем, и драгоценными красными камнями сверкала на его одежде кровь Данкана.

Юноша, покатившись по камням, болезненно вскрикнул, но тут же зашелся хохотом, едва оказавшись на безопасном расстоянии от рассвирепевшего гостя. Он с трудом поднялся и уселся, привалившись спиной к стене, отер с разбитых губ кровь, языком ощупал белые крепкие зубы, проверяя, все ли целы — и снова засмеялся, замотав головой. Его одежда — белая рубашка, — была изорвана и окровавлена, словно его полосовали плетьми, но даже унижение и поражение не лишили его природной веселости и нахальства.

— Надо же было догадаться, — пробормотал он, — кем эта девица является на самом деле… вот я болван… любовница!

И он снова расхохотался — наверное, нарочно, чтоб поддразнить Эрика еще сильнее.

— Я оставляю тебе жизнь, — тяжким голосом произнес Эрик, исподлобья рассматривая Данкана, — лишь потому, что этой семье недостает огня, и ты, возможно, последний, кто сможет его сохранить и разжечь. Но если я увижу тебя еще хоть раз, — от его громового рычания дрогнули стекла в окнах, — я убью тебя и истреблю всю твою семью за нанесенное мне оскорбление. Пшел прочь.

В коридоре послышались встревоженные голоса, заплясали пятна света на темных стенах; откуда-то из темноты выполз Робер, подобострастно сгибаясь в поклонах едва ли не вчетверо, и Эрик, почти не размахиваясь, молча влепил ему сокрушительную пощечину тыльной стороной ладони, словно брезгуя прикасаться к его лицу. Робер с воплем отлетел к стене и осел, бессмысленно тараща очумевшие от боли глаза. Рот его оказался разбит в кровь, кровь текла меж зубов, и казалось, что от этого чудовищного удара Голос Дракона откусил себе язык.

— Почему, — от злости горло Эрика перехватил нервный спазм, и он мог лишь зловеще шептать, — охрана Леди Дракон допустила это нападение? Где ты был?! Как вышло, что в комнату к Хлое пробрался этот мальчишка?

Робер ничего не мог ответить; он зажимал руками лицо и лишь мычал что-то нечленораздельное.

Хлоя… Голос Эрика дрогнул, в нем кроме ярости проскользнуло какое-то живое, теплое чувство, и девушка, услышав свое имя из уст Дракона, вдруг очнулась, выйдя из странного ступора. Она всхлипнула, чуть слышно, но этого было достаточно, чтоб Эрик молниеносно обернулся, глянул на нее своими золотыми драконьими глазами, в которых отразилась тревога.

— Скажешь хозяевам, — грубо бросил Эрик Роберу, корчащемуся на полу, — что жених прибыл.

И он с треском захлопнул двери прямо перед носом у спешащих к комнатам гостей встревоженных хозяев, предоставив Роберу самому объясняться с ними.

За дверями стихли крики и испуганные голоса; откусил Робер себе язык или нет, но он сумел убедить драконов не поднимать скандала. Вероятно, самым его веским аргументом был изрядно потрепанный Данкан, но, так или иначе, а никто потревожить покой Эрика и Хлои не посмел.

Хлою трясло; ее дрожь была так сильна, что девушка вынуждена была сесть на постель, иначе б она просто упала. Эрик, молча оглядывая ее, не спешил подходить. Казалось, он боится, не решается сделать это. Казалось — шевельни он пальцем, сделай шаг, коснись он Хлои, и девушку накроет истерика, Хлоя забьется в рыданиях и криках, закрываясь руками от того, кто лишь минуту назад был так страшен и чудовищен, как ожившая мгла в самой глубине ада.

— Боишься меня теперь? — полуутвердительно произнес он, и Хлоя вспомнила жуткую исполинскую черную тварь, безжалостно дерущую когтями нарядную алую чешую. Его вид внушал ужас воинам на поле боя, и странно было бы ждать, что юная девушка не испугается от истинного образа господина Дракона. Однако Хлоя отрицательно качнула головой, как завороженная глядя в его глаза.

— Нет, — шепнула она. — Ты мог превратиться в Дракона в любой момент, и я знала это. Всегда помнила об этом.

Ее голос был слабый, он звучал в тишине и темноте огромной комнаты как серебристый нежный колокольчик, и расстояние, разделяющее Хлою и Эрика словно исчезало, таяло.

— Иди ко мне, — он протянул ей руку. Сам так и не сделал шага к ней, предоставляя Хлое самой сделать выбор. И она, поднявшись, покорно шагнула к нему, доверчиво вложила свои тонкие пальцы в его ладонь.

Его руки осторожно сжали ее тело, золотые драконьи глаза снова заглянули в ее, так глубоко, словно Эрик хотел рассмотреть самую крохотную тень сомнения в душе Хлои, самую маленькую песчинку страха и отвращения. И она смотрела в его глаза, разглядывая там ревность, страсть и тревогу. Сегодня, сейчас, только что он мог лишиться ее навсегда; Данкан, вне всякого сомнения, убил бы ее, не раздумывая — или взял себе, спрятал бы ото всего мира, чтобы наслаждаться ее красотой. И от этой мысли Эрик начинал дрожать, как от нестерпимой боли, как от самой страшной беды, которую ни заглушить, ни поправить невозможно.

— Да ты совсем замерзла, — пробормотал он, осторожно поглаживая горячими ладонями ее гибкую спинку. — У этих чертовых скряг холодно, как в погребе… Согреть тебя?

Впервые он спрашивал разрешения на то, чтобы коснуться ее, тревожно и почти робко. Тревога о том, что теперь Хлоя будет бояться его и испытывать к нему отвращение, не отпускала Эрика, и он в досаде закусывал губы, злясь, что так вышло, и что Хлоя увидела его таким, каким он вовсе не планировал ей показываться. С губ его готовы были сорваться слова, возможно, самые пылкие, важные и смелые, которых так ждала Хлоя и которые он готов был сказать сам, уже давно, но тень чудовища теперь стояла меж ними, и Эрик не решался произнести слова признаний вслух, боясь, что они пропадут, падут в никуда, не будут услышаны. Может быть, впервые в своей жизни Эрик испытывал страх, и сердце его дрожало. Поле боя не пугало его, а взгляд Хлои, в котором застыл молчаливый укор, страшил его больше, чем нацеленные на него стрелы со стальными магическими наконечниками. Словно извиняясь за свое долгое отсутствие, он сжал ее пальцы и горячо поцеловал ладонь девушки, снова заглядывая в ее глаза, почти заискиваясь, как провинившийся мальчишка, выпрашивающий прощения.

— Согрей, — тихо ответила Хлоя, стыдливо пряча глаза, разглаживая ладонями черный бархат на его груди. — Я скучала по тебе…

— А ну, иди сюда, сладкая моя…

Эрик подхватил девушку на руки, забыв, что его одежда мокра от проливного дождя и испачкана в крови. Хлоя приникла к нему, осторожно целуя его подрагивающие губы, чувствуя, как он горячо и жадно отвечает ей.

— Моя самка, — агрессивно произнес он, опуская ее на постель. Под его пальцами разошелся черный бархат, расстегнулись застежки. Он стащил с себя одежду и отбросил ее прочь, опускаясь на нежное тело девушки, накрывая его своим, горячим, обжигающим, целуя ее губы.

— Мой Дракон, — тихо, словно эхо, ответила она, но от этих тихих слов кровь в жилах Дракона словно закипела.

— Твой, — шептал он, разглаживая волосы на ее висках, целуя снова и снова ее губы, хмелея от ее податливости и покорности.

Он повалил ее в постель, одним взмахом разодрав на ней ночную сорочку, добираясь до теплого, живого тела.

— Мое, все мое!

Его губы жадно хватали ее напряженные соски, язык ласкал ее так настойчиво, чувствительно и сильно, что Хлоя вскрикивала, извиваясь под его тяжелым телом.

— Куда же ты, сладкая моя?

Его губы накрыли ее ротик, стирая всякий вскрик, всякий всхлип, стон, вздох, покуда его пальцы, поглаживающие ее тело, не скользнули по трепещущему животику, вниз, по гладенькому лобку.

— Сожрал бы тебя, сладкая моя…

Его пальцы чувствительно ласкали ее клитор, пока он ее целовал — рвущуюся из его рук, вскрикивающую от чересчур острых и чувствительных прикосновений.

— Ради бога, прекрати!

Он жадно перехватил ее дрожащие бедра горячими ладонями, устраиваясь между ними, продолжая целовать ее нежные губы.

— Почему, моя сладкая? Почему, моя единственная? Почему, неповторимая моя?

Его член коснулся ее лона, и Хлоя застонала, вцепляясь острыми ноготками в его плечи, чувствуя, как он проникает в ее тело, жестко, требовательно.

— Моя нежная самка, — шептал он, приподнимая ее бедра выше и вжимаясь в ее тело все крепче и крепче. — Почему мне нельзя тебя любить так сильно и страстно, как я хочу? Ответь, почему я не могу слышать твои сладкие крики?

Словно подтверждая свои слова, он двинулся в ее теле сильно и жестко, и Хлоя, обнимая его ногами, прижимаясь к нему низом живота, принимая его все полнее и полнее, вскрикнула от глубокого чувствительного проникновения, от крепкого поцелуя, запечатывающего ее губы.

— Кричи, кричи, — шептал он ей на ухо, крепко стискивая ее бедра, терзая ее тело самой сладкой в мире пыткой, — я измучаю тебя так, что ты и слова не сможешь произнести… Моя нежная, моя ласковая… моя сладкая… Моя…

Хлоя дрожала в его руках, прижимаясь к Эрику все крепче и крепче. Ее тело подчинялось тому, что он с ним делал, отвечая сладким наслаждением на каждое прикосновение, на каждое проникновение.

— Скажи, — шептала она, извиваясь под его телом, — скажи, — умоляла она, обнимая его лицо ладонями и целуя его губы. — Скажи!

Он упорно молчал, но она крепче обнимала его ногами, жарче прижималась к нему раскрытыми бедрами, и он постанывал от наслаждения, что приносило ему женское тело.

— Скажи! — молила она, покуда его губы ласкали ее шею, пока их тела, слившись воедино, двигались плавно и медленно, лаская друг друга.

— Моя самка, — шептал он, потеряв голову, — мое наслаждение… моя любовь…