Глава 6. По заданию рига

Тяжёлые шаги приближались. Оин быстрым движением обвязал простыню вокруг бёдер и встал с кровати.

— Прошу прощения за мой вид, — недрогнувшим голосом произнёс он. — Я собирался спать.

— Я заметил, — в голосе рига явственно слышалась усмешка. — Давно пора, тебе нужно подпитываться, как и любому из нас. Но сейчас я хочу с тобой поговорить, так что моя наложница пока что уйдёт в опочивальню.

Я вздохнула с облегчением и, не глядя на Каирна, поспешила к двери.

— Подожди! — риг крепко схватил меня за руку чуть выше локтя.

Я поморщилась от боли. Теперь синяки проступят еще и на руке.

— Если господина Оина что-то не устроит, отдам тебя завтра на день всем желающим. Поняла?

Я кивнула. Слова застряли в горле. Сама напросилась, винить некого. В уставшем мозгу крутилось: "Риг щедр".

— Не слышу, — бросил Каирн.

— Поняла. Постараюсь, чтобы господина Оина всё устроило, и он остался доволен, — скрипучим голосом ответила я.

В комнате я съёжилась на кровати, обхватив колени руками. Меня трясло крупной дрожью. "Сама так решила", — напомнила я себе. И не так всё плохо складывается. Оин, при всех его странностях, не похож на местных садистов. Каирн не только не против, он всячески приветствует, чтобы я бывала в спальне его родственника-слуги. Вот это меня и смущает. С какой стати риг так запросто делится с Оином своим источником энергии?

Я потёрла внезапно озябшие плечи. Есть ли плюсы в ситуации? Есть. Оин, вроде, не прочь со мной переспать. Я не испытываю отвращения, когда он ко мне прикасается. Риг не возражает. Всё пока получается по плану.

А теперь к минусам. Для ириу, как и для меня, главное — разум, а не эмоции. С Оином вряд ли получится хитрить. Он способен устроить мне большие проблемы, обратившись к Каирну или луру. Я не знаю, чего от него можно ожидать. И теперь мне придётся обслуживать и рига, и Оина. Чисто физически это будет очень тяжело, о морали думать не стану — здесь не до неё.

Да уж, мама, натворила ты дел со своим темпераментом и яркой эмоциональностью!

Из-за стены доносились негромкие голоса: риг и Оин спокойно что-то обсуждали. Странно, стены в замке толстые, каменные. По идее, я не должна слышать звуки из соседней комнаты.

Я пригляделась. Сверху по стенам шли небольшие вентиляционные отверстия.

Любопытно, зачем Каирн явился к слуге в такой час? Они почти наверняка говорят о чём-то важном для этого мира или, по крайней мере, для правителя. Я прислушалась. Оин говорил тихо, ни слова разобрать. Риг отвечал горячо, я уловила отдельные слова. "Опасно для тебя… Сначала воины… Если нет… поможешь…"

Я старалась потише и пореже дышать, но ответа Оина не расслышала. Почти уверена, что дело касается тех ириу, которые убили лура. Кто, как не Оин, может сообразить, как враги райгов смогли пробраться в поселение?

Я мрачно улыбнулась. Я. Я точно знаю, где их ход, но не в моих интересах об этом рассказывать. Пусть ириу перебьют хоть всех мужчин земли рига, мир без них станет только лучше.

Я на цыпочках прокралась к двери и приоткрыла её. Может, с площадки будет лучше слышно? Однако там меня ждал неприятный сюрприз. У двери комнаты Оина застыла фигура в чёрной мантии с капюшоном. Человек обернулся резко, как змея. Из-под капюшона в мою сторону смотрели светлые сонные глаза. Лур! Русоволосый, лет тридцати, похож на сказочных Иванушек из старых детских фильмов. Лицо красивое, честное, вот только глаза его портят.

Я инстинктивно захлопнула дверь — получилось сильнее, чем следовало бы, — и снова забралась на кровать. На гобелены с "веселыми картинками" старалась не смотреть. Мне и так было не по себе. Хорошо, что в комнате Оина просто гладкие стены и нет ни порнографических картин, ни зеркальных панелей.

Хлопнула дверь, с площадки донёсся смешок рига:

— Развлекайся, давно пора. Только предохраняться не забудь. Лур, отправь сюда мою наложницу.

Тяжёлые, но быстрые шаги в сторону лестницы.

Я поднялась и двинулась к двери.

— Я мог бы позвать её сам, — равнодушно произнёс Оин.

— Приказ рига, — возразил незнакомый бас прямо у моей двери.

На пороге я оказалась лицом к лицу с луром. Он отступил на два шага. Сонный взгляд сделался властным. Я чувствовала, что меня словно дёргают за ниточки, заставляя идти быстрее. Я вошла в комнату Оина, ощущая спиной взгляд местного гипнотизёра. Ириу всё так же сидел на постели и бесстрастно наблюдал, как я подхожу. Ноги сами собой подогнулись: лур заставлял меня опуститься на колени перед Оином. Сопротивляться было бессмысленно, это всего лишь немного замедляло движения.

— Это лишнее, Грэрин, — в своей раздражающе-вежливой манере произнёс ириу. — Благодарю, дальше я разберусь сам.

— Приятной ночи, — пробасил лур.

Дверь захлопнулась. Сила, сковывавшая моё тело, исчезла. Оин поднял меня и посадил рядом. Я заметила, что шторы на окне задёрнуты, и с трудом сдержала нервную дрожь.

— Так почему ты решила прийти сюда? — спросил он. — Насчёт покровительства я понял. Но с чего ты взяла, что не наживёшь ещё больших проблем?

Я сглотнула. Что за человек! Зачем ему продолжать этот допрос?

— Я слышала, что к вам приходила Эльза, — нехотя ответила я.

— Эльзу ко мне отправлял риг, сама она сюда не приходила, — неторопливо проговорил Оин. — Кстати, я прекрасно знал, что девушку присылают ко мне против её воли.

— А как же ваши принципы? — не удержалась я. — Не брать женщин силой?

— Я и не трогал её. Немного подлечивал и отправлял назад. И не называй меня на "вы", раньше ты обходилась без церемоний. Сними это.

Он кивнул на красную тряпку, которую я обмотала вокруг тела и завязала на шее. Под бесстрастным взглядом я чувствовала себя так, словно раздевалась перед памятником. Оин откинулся назад и щёлкнул выключателями над кроватью. Яркий свет от большой люстры с позолоченными белыми плафонами погас. Теперь мягкий тёплый свет падал из-под маленького золотистого торшера на массивной прикроватной тумбочке. Мужчина медленно, едва касаясь, провёл пальцами по моей шее, затем — по рукам, по груди, именно там, где наливались свежие и бледнели старые синяки. Под его рукой кожу словно кололо тонкими иголками изнутри. Я вздрогнула.

— Посиди спокойно, я просто уберу то, что смогу, — скучным голосом сказал Оин. — Не хотелось бы в постели сделать тебе больно.

— Угу, — буркнула я, вспомнив пощечину. — Многие у вас могут так лечить?

— Нет.

Многословием он не отличается. Надо будет потом поинтересоваться у Вероники, сколько тут таких целителей.

Теперь руки мужчины спустились к моему животу.

— Раздвинь ноги, — без какого-либо намёка на страсть приказал Оин. — Будет удобнее, если ты ляжешь и согнёшь их в коленях.

Да уж, ночь намечалась "романтическая"! Хотя так по-любому лучше, чем с Каирном. Я послушно откинулась назад и легла поперёк кровати, головой к стене. Оин положил ладонь у меня между ног, продолжая другой рукой обследовать моё тело. Резкая боль пронзила меня изнутри, и с губ сорвался стон.

— М-да, любопытно, — протянул Оин. — Очень любопытно, как ты собиралась разделить со мной постель, если тебе настолько больно.

Только теперь до меня дошло, что он всё ещё продолжает лечить и распоряжается как врач, а не как мужчина.

— С ригом же разделяю, — сквозь зубы ответила я.

Боль нарастала, пульсировала, отдаваясь во всём теле. В глазах потемнело, я инстинктивно дёрнулась.

— Тихо, девочка, не брыкайся, — как сквозь вату долетел неожиданно ласковый голос Оина. — Скоро всё пройдёт.

Боль схлынула внезапно в тот миг, когда я подумала, что теряю сознание. Только что голова кружилась, и я летела в глубокую тьму, — и тут же вынырнула из неё, глотая ртом воздух. Из глаз катились слёзы. Оин уже не сидел рядом, а лежал, навалившись на меня и вдавливая в кровать так, что я не могла пошевелиться. Мужчина тут же откатился и лёг на бок, опираясь на локоть.

— Пришлось придержать тебя, — спокойно сказал он.

Я вытерла слёзы. Мучившая меня с первых дней в этом мире боль полностью исчезла.

— Спасибо, — еле выговорила я.

Дыхание постепенно выравнивалось, ком в горле растворялся.

— Не за что, — спокойно ответил Оин. — Я это сделал для себя.

Он протянул руку и неторопливо провёл пальцами по моим волосам. Его губы потянулись к моим. На этот раз поцелуй был чувственным, язык Оина прошёлся по моему нёбу. Не думала, что в этом мире вообще знают, что такое поцелуй. Но Оин знал. Его руки ласкали мягко, неторопливо, заставляя расслабиться.

— Я так понимаю, в твоём мире у тебя было совсем немного опыта, — заметил он, немного отстранившись.

— Да, — признала я, вспомнив Дениса. — Но я постараюсь, чтобы ты был доволен. Чего и как тебе хотелось бы?

— Считаешь это человеческим отношением? — усмехнулся Оин. — Не надо стараться, доверься мне. Ты пришла, чтобы отдаться, — вот и отдайся.

Отдаться. Отдать себя. Именно это я и пришла сделать, но не ожидала, что мужчина не будет давать мне распоряжений. Оин ласкал моё тело, его поцелуи становились всё настойчивее, ласки — всё откровеннее. Тёмные глаза внимательно следили за мной, подмечая каждый вздох, каждое движение. Руки останавливались и ласкали именно там, где мне нравилось. Не думала, что мне после всего, что было, вообще может понравиться прикосновение мужчины. Однако тело жило своей жизнью и отзывалось на ласки Оина. Дыхание стало прерывистым, бёдра тянулись вперёд, за рукой ириу.

Оин сбросил с себя простыню и навис надо мной. Он не спешил: потёрся о мой живот, спустился ниже, его руки мягко раздвинули мои ноги пошире. Мужчина входил в меня, не прекращая ласки. У меня вырвался приглушённый стон, потом ещё и ещё. Я сжала губы, но Оин прошептал:

— Не стесняйся, дай себе волю.

— Но Вероника недалеко… — попытка возразить закончилась судорожным вздохом и новым стоном.

— Причём здесь Вероника? Есть я, есть ты, остальные — все за дверью. Ты спрашивала, чего и как я хочу? Я хочу, чтобы ты расслабилась… Не сдерживай себя.

Волны наслаждения накатывали одна за другой. Я впивалась ногтями в спину Оина, стонала, срываясь на крик, мои ноги обвивали тело мужчины. Когда всё закончилось, я не сразу смогла отдышаться, а тело продолжало вздрагивать. Постепенно пришло осознание: я всё ещё обнимаю Оина, мои ногти до сих пор царапают его спину. Я расцепила руки. Мужчина откинулся на кровать рядом со мной, его рука легла на мою талию.

— Я попрошу тебя у рига, — сказал Оин. — Но он отдаст тебя, только когда захочет взять новую наложницу. Пока что тебе придётся обслуживать нас обоих.

Я вяло кивнула. Пока всё идёт по плану, и даже лучше. По крайней мере, сейчас мне было хорошо с Оином. Так хорошо, что…

— Меня слышал весь замок, — тихо сказала я.

— И что? — ириу дёрнул плечом. — Риг и лур знают, что ты здесь. Им всё равно, подозреваю, что Веронике — тоже. Сколько у тебя было мужчин в твоём мире?

— Один.

Я вспомнила Дениса без каких-либо эмоций. Не знаю, зачем эти детали Оину — он первый, кто вообще поинтересовался моей жизнью в моём мире.

— Ровесник? — спросил Оин.

— На два года старше.

— Он ищет тебя?

— Нет, — у меня вырвался нервный смешок. — Меня никто не ищет.

— Странный у вас мир, — задумчиво проговорил Оин.

Я прикусила губу. На языке вертелся ответ, который вряд ли понравился бы мужчине: наш мир нормальный, а вот у вас…

— Почему? — после долгой паузы спросила я.

— Человек пропал, а его не ищут.

— Обычно ищут, конечно. Только в моём случае будут звонить матери, а она скажет… — я осеклась. — Не знаю, придумает что-нибудь.

…Она всегда стремилась облегчить себе жизнь. Сначала отдала меня бабушке, и до восьми лет я жила у неё. Потом, когда бабушки не стало, мать забрала меня к себе. С тех пор в моей жизни началась бесконечная череда "пап". Кто-то появлялся на пару лет, кто-то — лишь на несколько дней. Мать то порхала по квартире счастливая, то рыдала в своей комнате, оплакивая жизнь, неудавшуюся из-за того, что очередной дядя Коля-Вася-Петя не любит, не ценит, ушёл…

Куда уж тут до бытовых мелочей типа готовки или уборки? В девять лет я уже была в состоянии сварить кашу, картошку и пожарить яичницу, к десяти — по кулинарным книгам освоила супы и борщи, потом — запеканки и пироги.

Если я заболевала, мать страдальчески закатывала глаза. Она вызывала врача и шла в аптеку с таким видом, словно совершает величайший подвиг в своей жизни.

Когда мне было лет пятнадцать, я спросила её:

— Почему ты меня родила? Почему не оставила в роддоме?

Ответ был вполне в духе моей матери:

— Я была тогда так молода, я просто не сразу поняла, что беременна. Потом думала, что твой отец женится на мне, но он оказался подлецом. А врачи сказали, что уже поздно… — страдальческий вздох. — Ну а бросить своего ребенка… За кого ты меня принимаешь? Если родила — значит, должна вырастить. Вдруг на что-то пригодишься, — со смешком добавила она.

Вскоре мать начала ревновать меня к своим мужикам. Особенно сильно это проявилось с Геной, красавчиком на семь лет моложе неё, торговым агентом крупной компании. Он всего лишь хотел помочь мне с поступлением и дать денег на репетитора. Что вообразила себе мать — лучше даже не думать. Гене была устроена бурная сцена, скандал бушевал весь вечер. Ночью мужчина послал её подальше и ушёл, а мать обвинила в этом меня. Жить вместе нам было уже нельзя. Я понимала, что становлюсь в глазах матери соперницей, хотя у меня и в мыслях не было отбивать у неё мужчин.

— Безэмоциональная особь! — кричала она. — Ни любви в тебе нет, ни сочувствия! Как можно жить без эмоций? Ну, чего ты молчишь? Матери плохо, а ты чистишь картошку, как ни в чём не бывало!

Я вываливала картошку в сковороду и принималась резать лук. Как бы матери ни было плохо, скоро она захочет есть и будет за обе щеки уплетать картошечку. Правда, при этом расскажет, что мне не дано понять тонкую душевную организацию истинной женщины. И что жареное портит фигуру.

Наверное, единственный раз, когда мать проявила интерес к моим делам, — когда появился Денис. Она тут же потащила меня к своему гинекологу ставить спираль.

— Хочешь вести взрослую жизнь — твоё право, давно пора, — говорила мать по дороге. — Но внуки мне сейчас точно не нужны. Я только что вырастила тебя, и теперь хочу отдохнуть.

Когда в жизни мамы появился Каирн? Даже не представляю. Видимо, это случилось, когда я уже поступила и уехала из города. Иначе он без лишних усилий забрал бы меня прямо из дома.

Размышления прервал голос Оина:

— Ты не похожа на свою мать.

— Ты её знаешь? — я приподнялась, опершись на локоть.

— Видел.

— Здесь? — я слегка похлопала по кровати.

Наверное, я уже не удивлюсь ничему в безумном мире Каирна и его подданных. Один общий мужчина у нас с матерью уже есть — это риг. Почему бы не появиться ещё и второму?

Оин притянул меня щекой к своему плечу.

– Нет, — ответил он. — Даже если бы она сама пришла сюда, как ты, я бы отказался. Меня не привлекают истерички. Кстати, на том, чтобы поставить тебе спираль, она настояла?

— Откуда ты знаешь? — я вздрогнула.

А вот это уже не шутки. Вероника несколько раз намекала, что Каирну нужен наследник. Сам риг, правда, по этому поводу ничего не говорил, но ведь и я помалкивала о контрацепции.

— Почувствовал инородную вещь, когда лечил, — ответил Оин. — Несколько странно — опыта толком нет, а спираль есть.

— Да, это идея матери. Ригу расскажешь?

— Думаю, он и так знает. Вряд ли при сделке от Каирна могли скрыть такую деталь, — равнодушно произнёс мужчина. — Пожалуй, тебе пора.

— Да.

Я встала и подняла упавшую на пол красную тряпку. Оин с непроницаемым выражением лица наблюдал, как я обматываю её вокруг тела и завязываю на шее. Я с удивлением поймала себя на том, что была бы не против остаться здесь на ночь. От молчаливого ириу словно исходили волны спокойствия.

— Оин, почему ты ударил меня днём? — спросила я.

— Наверное, проявил то, что ты называешь человеческим отношением, — после паузы неохотно ответил он. — Если бы ты продолжила высказываться, могло быть хуже.

— Я так и подумала. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

По площадке прохаживался лур. Край его плаща волочился по бордовому мху. Сонный взгляд неестественно светлых глаз остановился на мне. Грэрин усмехнулся, и я невольно вздрогнула. Слишком хорошо помнилось, что творил молодой лур во время отбора наложниц. А если этот сейчас тоже захочет поразвлечься?

Ноги сами внесли меня назад, в комнату Оина.

— Ты что-то забыла? — мужчина сел на кровати.

На этот раз он не счёл нужным прикрываться.

— Там лур, — громко прошептала я.

— Ну и что? — ириу зевнул, прикрыв рот рукой.

— Я его боюсь, — я подошла к мужчине поближе. — Насколько щедр риг?

— Каирн достаточно щедр для тех, кого ценит, — равнодушно сказал он. — Хорошо, я отведу тебя в твою опочивальню, хотя Грэрин почти наверняка и так пропустил бы тебя.

Оин неторопливо поднялся и достал из гардероба тёмную хламиду. Оказалось, что это нечто вроде длинного пончо. Мужчина толкнул дверь. Лур снова скользнул в мою сторону сонным взглядом. Оин слегка шлёпнул меня по заду. Лур с неприятной усмешечкой отвернулся. На бордовом мху человек в чёрной мантии был похож на огромного ворона, прогуливающегося по луже крови. Оин распахнул дверь опочивальни и пропустил меня внутрь. Ночь была ясная, красноватая кривобокая луна и многочисленные алмазные звезды заливали комнату призрачным светом.

— Постарайся выспаться, — ровным голосом посоветовал мужчина. — Тебе это нужно.

— Вряд ли получится, — в тон ему бесстрастно ответила я. — На рассвете придёт риг.

— Не придёт. Утром все мужчины соберутся на огненное погребение погибших прошлой ночью. Каирн, разумеется, будет там. С рассветом начнётся подготовка к ритуалу.

Оин вышел, я нырнула в постель. При мысли о том, что Каирна утром можно не ждать, настроение сразу улучшилось.

То, что умерших здесь не закапывают, а сжигают, было логично: мир слишком мал и через какое-то время превратился бы в сплошное кладбище. Надеюсь, этот ритуал продлится долго, и я смогу хорошо отдохнуть до прихода Каирна.

Интересно, как отреагирует на меня завтра Вероника? С ней не стоит портить отношения: узнавать об этом мире без особых усилий я могу только из разговоров с матерью рига.

Помнится, об Эльзе Вероника отзывалась с осуждением, а ведь свою бывшую наложницу отправлял к Оину сам риг. И, если верить Оину, — а врать ему не имело смысла — между ним и Эльзой вообще ничего не было.

Да уж, загадка так загадка! Почему Каирна заботит, чтобы в постели у Оина бывала какая-нибудь женщина? Причём заботит настолько, что он буквально навязывает слуге своих наложниц.

Я зевнула. Луна расплывалась перед сонными глазами. Впервые за всё время в этом мире я чувствовала не страх и тревогу, а приятную усталость. Глаза слипались, и я быстро провалилась в сон, где не было ни рига, ни луров, зато были речка и луг, заросший пёстрыми полевыми цветами.