Глава 13

На этот раз соглядатайствовать меня поручили взрослой, судя по седине в иссиня-черных волосах, очень даже взрослой женщине.

Несмотря на моложавый вид, подтянутую фигуру в длинном темно-синем платье, я как-то сразу поняла, что женщина передо мной старше мамули. На сколько - не ясно. Исходя из опыта общения с женами папахена и другими женщинами Огненного дракарата, я уже знала, что в этом мире продолжительность жизни людей под двести лет, что значит, все же намного дольше, чем у нас. Что касается драконов и других рас, то они и здесь по сравнению с людьми долгожители. Люди, рождаемые в семьях драконов, живут куда дольше остальных. Не так долго, как драконы, правда, но все же. Также завидной продолжительностью жизни отличаются жены драконов. Госпожа Митсуко просветила, что семя драконов какими-то невероятными свойствами обладает, в общем жены и наложницы драконов остаются молодыми, красивыми, здоровыми очень-очень долго, что опять же, в пользу того, что многие хотят место рядом с драконом занять, говорит.

Я помню, внимательно очень слушала жену папахена, она, кстати, весьма дружелюбно о мамуле отзывалась, даже интересовалась, как у той дела, правда видно было, что это по большей части, из вежливости. Мамочку в этом мире не сказать, чтоб осуждали, скорее не понимали, мол, как можно вообще будучи женой дракона куда-то уйти, а потом еще в чужом мире замуж выйти… то есть дорогу к долгоиграющей красоте и молодости для себя закрыть навсегда (и это, не говоря о блаженстве, которое на своем, хоть и неполном, опыте поняла, познает женщина в объятиях дракона…).

А я мамочку и Виталия Владиленовича вспоминала… И понимала, что эти тут все… не поймут. Вот если бы хоть раз увидели мамулю рядом с отчимом. Такую красивую и пронзительно-счастливую… и слов бы не понадобилось, и никаких других доказательств, чтобы понять, что она счастлива. Просто счастлива до самых кончиков волос, и все.

- Принцесса Таши? - позвала меня женщина, когда я не откликнулась на ее приветствие. При этом озабоченно нахмурила лоб.

- Да-да, простите, - опомнилась я и сложила ладони у груди в приветственном жесте. - Вы, непонятно почему, мне мою маму напомнили, вот я и задумалась.

Женщина повторила мой жест и усмехнулась улыбкой вдовствующей королевы-матери.

- Мне доводилось встречаться с Джун, - сказала она, а я отметила про себя, что она не назвала мою маму «госпожой», как остальные.

Я присмотрелась к женщине получше.

Брюнетка. Иссиня-черные прямые волосы с обилием серебра в них гладко зачесаны назад и собраны в аккуратный пучок. Правильные, чуть резковатые черты лица. Глубоко посаженные голубые глаза в тоненьких лучиках «лапок», что говорит о том, что женщина любит посмеяться, правда, по ней этого не скажешь. Тонкому, с едва заметной горбинкой, носу позавидовала бы любая грузинская княжна. Четко очерченные губы. Сама высокая, статная, с прямой, как жердь, спиной. Удивительно, что она напомнила мою живую, очень теплую и яркую, как райская птичка, мамулю. К тому же моя мамуля - блондинка с задорно задранным носиком, а эта женщина брюнетка.

- Значит, вы новая джошу, - задумчиво пробормотала я и подумала, что в присутствии этой мой побег точно обречен на провал. Уж очень взгляд въедливый.

Услышав, что ее назвали джошу, женщина приподняла точеную бровь.  

- Меня зовут Норайо, - сказала она. - И я не джошу. Мне сказали, тебе нужна компания.

- Ну, не джошу так не джошу, - проговорила я, пожимая плечами. - Ну что ж, пойдемте кофе пить. В вашем мире он вполне сносный. Да и с магией этой кухонной я более-менее освоилась.

Женщина странно, одним уголком рта, улыбнулась и последовала за мной по лестнице на первый этаж.

Как-то быстро я стала ориентироваться на кухне Исама, и это было сюрпризом даже для меня. Норайо (почему-то все время хотелось назвать ее госпожой Норайо) наблюдала за мной, как показалось с любопытством и каким-то одобрением.

Поскольку время подошло к обеду, я достала из холодильного отсека несколько больших замаринованных отбивных, быстро расположила их в чем-то похожем на духовой шкаф, непонятно по какому принципу действующий (хотя это как раз понятно, по принципу «встроенной» магии), в другой отсек сунула пару рыбин, предварительно очистив их и отделив кости с помощью… не запомнила названия утвари, в общем, каких-то кухонных «ртауаров», вымыла и порезала овощи для салата, забросила в кипящую воду гигантских креветок и тут же щелчком пальцев, погасила огонь… Норайо вызывалась помочь, но я отказалась. Во-первых, интересно было все это проделывать при помощи магической кухонной утвари и отсеков, в которых невозможно пережарить или не дожарить, а во-вторых, как я ей заявила:

- Ну что вы! Вы же, должно быть, утомились в пути. Пока сюда заберешься… Знаем, пробовали, мы с Юки к сердцу ветра ходили в гости и обратно.

Норайо хмыкнула, но на известие о том, что мы ходили к сердцу ветра, почему-то кивнула.  

Правда, на том, чтобы помочь мне сервировать стол на веранде перед кухней, Норайо настояла. Вместе мы справились в два счета, еще и Скирон помогал. Правда, ему больше нравилось с салфетками носиться, а когда одну случайно в узел завязал и вовсе расплясался эдаким воздушным щенком.

А я на эту связанную в узел салфетку посмотрела и, отобрав у духа ветра, попыталась развязать. Не получилось. Хватка у Скирона оказалась мертвая.

За обедом я заговорила. Начала, что называется, издалека.

- Здесь что ни имя, что-то обозначает…

- А в зеркальном мире не так? - удивилась новая соглядательница.

- Так, - согласилась я. - Но не все значения помнят. В этом мире, насколько я успела понять, трепетнее относятся к традициям.

- Это правда, Александра, - сказала она. - Тебе же приятнее, когда тебя называют именем из зеркального мира?  

- Вообще к «принцессе Таши» я тоже привыкла, - призналась я. - Да это как-то непринципиально, что ли. В зеркальном мире Александру постоянно сокращали до Саши, а чаще переделывали в Ташу. Так повелось, что я на все откликаюсь.

- И что же означает имя Александра? - поинтересовалась Норайо. - Знаешь?

Я кивнула и ответила:

- Защитница людей.

Норайо усмехнулась.

- Тебе подходит.

- Для вашего мира надо придумать какое-то, которое будет означать «защитница женщин», - пошутила я. - А что означает ваше имя?

- Норайо - значит человек принципов, - усмехнувшись, сказала странная компаньонка.

- Вам, пожалуй, тоже подходит, - протянула я, не отводя взгляд.

- Что ты имеешь ввиду? - поинтересовалась женщина.

- Да Исам хорошо придумал вас ко мне приставить, чтобы не сбежала, - сказала я честно. - Заметьте, вас одну. До этого девушки были, но тоже по одной. Кстати, в нашем, то есть в зеркальном мире говорят «у семи нянек дитя без глазу». У папахена так было. Там много кто меня пас. И в итоге сбежать оказалось проще простого. Исам, надо отдать ему должное, умеет делать выводы. Эти чешуйчатые вообще понятные.

Норайо хмыкнула. Мне показалось, одобрительно.

- А дальше? - попросила она. - Ты интересно рассуждаешь.

Я пожала плечами и продолжила.

- Девушек мне больше не доверяют. Боятся, что об инициации начну рассказывать. И подбивать, значит, на эмансипационный бунт. А я правда считаю, что это какое-то отклонение от нормы. Ну, то что дракониц здесь, мол, не бывает. Я же есть. Как-то слабо верится, что я исключение.

Норайо слушала меня внимательно. Даже очень внимательно. А мне как-то очень хотелось мыслями поделиться. Особенно, учитывая, что некоторые блондинистые и слушать меня не хотят…

- Опять же, - продолжала я. - Еще опасно мое влияние на молодые неокрепшие умы тем, что я об Альма-матер начну рассказывать… Сманивать, так сказать, из-под родительско-мужниной опеки. А вместе с тем, у себя, там, на родине, ну вы поняли, я студентка. Лучшей военной академии страны. И вот, несмотря на то, что заведение серьезное, куда уж серьезнее, оно в честь Александра Васильевича Колчака названо, потом расскажу, кто это, так вот, несмотря на всю серьезность, прям своим примером могу подтвердить, что студенческие годы - самые веселые. А здесь девчонок, получается, их лишают. Да ладно девчонок, тут все вроде как в рамках этих ваших традиций, а ведь даже меня лишают! Не имея на это никакого права! Потому как мне этот самый вызов в Альма-матер пришел, а мне не отдают…

Слушая меня, Норайо то улыбалась, то хмурила брови.

- Значит, ты хочешь попасть в Альма-матер, чтобы как следует повеселиться? - спросила она.

С ликующем воплем я вскочила с задранным вверх пальцем, и, попросив Норайо никуда не уходить, потому что я мигом, унеслась в дом.

Она как раз отпивала из крохотной чашечки, когда я вернулась с первым томом «Истории сотворения мира».

- Вот! - торжествующе объявила я, предъявляя магическую книгу благодарной слушательнице.

Та задумчиво прочитала надпись на синем томе и вопросительно посмотрела на меня.

- Драконы - первая раса, - пояснила я ей. - Они до перворожденных и тем более до первых людей появились. Даже до кицунэ.

Женщина задумчиво кивнула.

- И об этом не слова! - воскликнула я. - Ни слова о рождении самой могущественной расы мира. Я уже Исаму говорила, но меня не очень-то слушали, не то что вы… У меня такое ощущение, что несколько страниц вообще то ли отсутствуют, то ли заменены другими, с этими вашими легендами…

Я снова подняла палец.

- Не спорю: красивыми! Поучительными даже! Но меня не покидает ощущение, что в книге чего-то не хватает.

- И поэтому ты хочешь, - начала было Норайо, и я ее самым невоспитанным образом перебила (потому что на нервах была).

- И поэтому я хочу в эту самую Альма-матер, понимаете? Оттуда доступ к Хранилищу Знаний есть, Исам проболтался. А меня, если что, не покидает ощущение, что с этим миром что-то не так… И я не успокоюсь, пока не узнаю, что!

В общем, эта Норайо тоже какая-то нормальная оказалась. Мы дома сидеть не стали, посуду убрали и пошли гулять. На этот раз не вниз, а вверх по тропинке ходили. И даже на специальном подъемнике на самую верхушку поднимались, любовались окрестностями и вели прогрессивно-эмансипированные беседы. Скирон с нами летал. Я с собой специально для него несколько салфеток стянула и до вечера учила их в узелки завязывать. Дух ветра сначала не понимал, чего от него хотят, а может, просто придуривался. Но к вечеру научился. Завязывал крепкие такие. Прямо по щелчку пальцев.

К моменту, как Исам вернулся, мы с Норайо и Скироном расположились на небольшой полянке недалеко от дома. Притащили туда пару покрывал и сидели болтали в компании фосфоресцирующих цветочков, светлячков, что чертили дуги вокруг и мотыльков со светящимися крылышками.

Проступающий в небе месяц (один из трех) на миг заслонили кожистые крылья, раздался свист, затем огромный такой и невероятно красивый дракон перевернулся в воздухе и устремился вниз. Не долетая до земли, снова кувыркнулся, и на землю приземлился уже Исам. Тоже красивый до невозможности с развевающимися белоснежными волосами, в серебристом камзоле, распахнутом на груди, темно-серых брюках, обутый в черные башмаки.

Я ожидала, что он мне сразу какую-нибудь претензию предъявит, мол, почему не дома, почему без шапки, а где мой горячий ужин, женщина и все такое… Но вниманием Исама (как это ни уязвимо для самолюбия было наблюдать) сразу завладела наша гостья.

- Госпожа Норайо? - воскликнул Исам, приближаясь к нам. Мы с Норайо поднялись при его появлении. - Вы здесь? Но как?

- Приветствую, Ичиро Исами, - ответила Норайо и Исам тут же исправился.

- Приветствую, госпожа, - сказал он.

- Ты долго, Ичиро Исами, - сказала Норайо, и я уже прислушивалась к их разговору в открытым ртом, потому что поняла, для Исама эту женщину видеть здесь было сюрпризом, а вот она вроде как нарочно его здесь поджидала. - Что со вторжением инсектов?

- Последних выловили, - ответил Исам, причем стоял чуть ли не навытяжку, ни дать, ни взять, рапорт старшему по званию. - Вчера двадцать три насчитали, сегодня оставшихся семерых.

- Личинки уничтожены?

- Да, госпожа Норайо.

Только мне послышалось за этим «Так точно!»?

- Что по соображениям?

- Колебания магического фона, госпожа Норайо. Наблюдали подобное в Идзумо, когда перенеслись с принцессой Таши к священной горе. Также было в Огненном дракарате, и вот, здесь.      

- Одна я вижу закономерность? - спросила госпожа Норайо, нахмурившись.

- Никак нет, - отрапортовал Исам, продолжая стоять «навытяжку».

- Если территория зачищена, можно повторно пройтись по магическим контурам? - спросила госпожа Норайо.

- Так точно, госпожа Норайо, - ответил Исам. - Мы все проверили, чисто. Я вас провожу.

Исам сделал какое-то едва уловимое движение, по которому я поняла, что он собирается перекинуться в дракона, и таким же неуловимым движением госпожа Норайо остановила его.

- Не стоит, Ичиро Исами, - сказала она. - Я попрошу Рио. Ты же знаешь, мы прибыли вместе с твоим кузеном. Тебе же следует поберечь силы. Они завтра понадобятся.

Сказав это, госпожа Норайо развернулась ко мне и сказала:

- Не прощаюсь, Александра.

А затем растворилась в воздухе. 

Я в последний момент подавила визг, который готов был сорваться с языка.

- Эт-то, - пробормотала я, заикаясь, потому что видела такое впервые. - Эт-то чт-то это она? Куда? Как?

Исам был тут как тут. В следующий миг меня обняли и прижали к себе. В объятиях дракона было так уютно, что голова сама как-то легла ему на плечо.

- Госпожа Норайо - маг Совета, - пояснил мне непонятное непонятным Исам.

Я голову подняла и на дракона пристально посмотрела.

Тот вздохнул и пояснила:

- Совет Ковена магов. Они сильнейшие в нашем мире. Из магов, - пояснил он.

- А, - поняла я. - Так она и есть тот самый маг, которого тебе нужно было встретить, и который должен был обновить магические контуры земель?

Исам кивнул и поцеловал меня в висок. Поцелуй как-то плавно «съехал» на щеку, почти незаметно подобрался к губам. Время остановилось. Мы целовались долго, жарко, ненасытно и нежно одновременно. И снова подкашивались ослабшие колени, и снова плавилась воля, и, если бы не сильные руки Исама, рухнула бы прямо в сверкающую неоновым светом, траву.

Отстранившись от губ дракона и тяжело дыша, я спрятала лицо у него на груди. Меня прижали крепче и поцеловали в макушку.

- Я так соскучился, Саша, - выдохнул Исам мне в волосы.

И так приятно было это слышать… Потому что я тоже скучала! Хоть он и зараза белобрысая подвида тиранов… Но вслух я сказала:

- Значит, она маг, из Ковена, чья подшефная организация Альма-матер и есть! Черт! Черт! Черт! Надо было лучше жаловаться ей на то, что ты меня притесняешь, и документы из «волшебной школы» мне не отдаешь, как в Гарри Поттере! Ведешь себя, как магл!

Меня чуть отстранили, бережно держа за плечи, заглянули в лицо, а затем снова к себе привлекли и опять в макушку поцеловали.

- Я не знаю, что такое магл, Таша, но я в своем праве. И госпожа Норайо это знает.

- В каком еще праве, - попыталась отстраниться я.

Мне снова заглянули в глаза и пояснили:

- В праве дракона, Таша. Драконы - господа этого мира. Ни один маг, даже сильнейший, не будет противостоять традициям драконов. И госпожа Норайо это понимает. Я в своем праве, принцесса Таши.

Отпихнув от себя Исама, я пробормотала:

- В своем праве, в своем праве, заладил… Ты дракон или попугай?

Бровь Исама приподнялась.

- Я так надеялся, что сегодня обойдемся без ссор.

И вид при этом такой несчастный. И замученный. И даже несмотря на то, что спина прямая, взгляд уверенный, подбородок уверенно торчит вперед… Я же вижу. Тем более, что ссориться с драконом вообще не хотелось. Хоть он и зараза белобрысая… А все-таки сил злиться на него не было.

- Пойдем, - сказала я и потянула его за руку. - Ты голодный, наверное.

Исам так и замер.

- Ты ждала меня.

Я пожала плечами.

- Не сказать, чтобы прямо вот ждала… но… Черт побери, Исам, ты ужинать будешь, или нет?

Когда с ужином было покончено, мы с уютом расположились на той самой «взлетной площадке», на которой сегодня не задался наш завтрак. Исам притащил широкую кушетку со спинкой, покрывало, чтобы укутать меня. Хоть я и заверяла, что рядом с ним мне всегда жарко, но кто-то воспринял мою жалобу на отсутствие ухаживаний всерьез. Скирон где-то стащил скатерть и теперь с воодушевлением гонял ее кругами. Что-то мне подсказывает, если бы дух ветра умел говорить или хотя бы издавать звуки, сейчас ухал бы от удовольствия.

Он хотел было продемонстрировать нам, как здорово научился завязывать узлы, но я, пользуясь тем, что Исам отвлекся «на внутреннюю связь», по которой, как уже поняла, общаются драконы, я пригрозила Скирону отобрать скатерть и вообще запереть все салфетки на ключ, если он вздумает показать Исаму, как чудесно мы с ним научились вязать узлы.

Скирон явно не хотел, чтобы у него отобрали скатерть, а потому старался держаться от меня подальше.

Я бросила взгляд на Исама и облегчено выдохнула, когда убедилась, что он по-прежнему общается «по внутренней связи». Вид у дракона был хмурый.

Я вздохнула и устроилась поудобнее.

Вообще вечер получился настолько идеалистическим, насколько вообще это можно было представить. По-крайней мере, если бы ничего не смыслящей в отношениях меня спросили бы, как должны коротать вечера влюбленные пары, я бы предположила, что именно так. Вот так обниматься, обмениваться нежными поцелуями, говорить обо всем на свете, смотреть на звезды, которые здесь, в драконьем мире, были удивительно большие и яркие, а на парящих горах, казалось, совсем близко.  

Я чувствовала себя в каком-то фантастическом фильме, самом красивом, что мне доводилось видеть и самом печальном, потому что знала, что наша идиллия скоро закончится. И не потому, что мне не нравилось с драконом. Наоборот. Сердце обливалось кровью, когда представляла, что оставлю свою истинную пару. Но я не потерплю посягательств на свою свободу и не позволю никому распоряжаться своей жизнью. Даже Исаму. А что касается отношений… У меня был пример перед глазами. Слишком яркий, чтобы пренебрегать им. Я знала, что пока мужчина не даст мне того, что отчим - мамуле, мне будет мало. Недостаточно. Потому что любовь, как говорит Виталий Владиленович, невозможна без уважения.  

- Влюбленность да, любовь нет, - пояснил он мне как-то, когда мы обсуждали фильм, где уважением между героями и не пахло, и в то же время они позиционировали свои отношения, как любовь. Виталий Владиленович еще окрестил то, что между ними происходит, как болезнь.

- А как узнать, что встретила любовь? - спросила я тогда у него.

Отчим убедился, что мамочку поглотил чей-то видеоблог, и пояснил, улыбаясь:

- Я могу сказать с позиции мужчины, Таша.

- И? - поторопила я его, тоже почему-то покосившись на мамулю.

- Когда встретил женщину, которую тебе захочется терпеть, это любовь, - спокойно сказал отчим, явно наслаждаясь моим возмущенным видом.

- Терпеть? - шепотом переспросила я.

- Именно, - подтвердили мне и усмехнулись улыбкой Ходжи Насреддина.

- То есть как это, терпеть? - не сдавалась я. - А как же совместная радость, чувства, счастье, внутреннее ликование?

- Поверь, Сашенька, - сказал Виталий Владиленович. - Помимо этого всего, что ты перечислила, и многого другого, любой паре приходится друг друга терпеть. И счастлива та пара, где мужчине нравится терпеть свою женщину. Это говорит о том, что он хочет и может сделать ее счастливой. Если ему в женщине все нравится, но вот терпеть ее капризы, решать проблемы, выслушивать жалобы и страхи он не намерен, он не любит эту женщину.

Я поморгала и уточнила:

- А женщине тоже должно хотеться терпеть мужчину?

Виталий Владиленович хмыкнул.

- Женщине вредно терпеть в принципе.

Когда я непонимающе заморгала, он пояснил:

- Как раз-таки вам, Саша, терпеть не нужно. Где-то нужно, конечно, закрыть глаза на недостатки, с которыми человек не в силах справиться, но не терпеть его поведение, если он ведет себя недостойным образом.

- Недостатки - это как? - уточнила я на всякий случай. - Если у человека отвратительный характер и он дня прожит не может, чтобы не обидеть кого-то? У девчонок в школе родители то и дело ссорятся… У Аньки Быстровой. Ее отец то уходит от них, то возвращается, а мать, принимая его, говорит, что у каждого свои недостатки.

- Ох уж эти современные женщины, - невесело усмехнулся отчим. - Они терпят, когда мужчины курят им в лицо, и в то же время, как Анна Каренина, ненавидят, что у мужей большие уши.

- Я поняла! - воскликнула я. - Уши - недостаток, а курение в лицо - табу, недостойное поведение для мужчины.

Виталий Владиленович кивнул.     

- А если женщина ведет себя недостойным образом? - не унималась я.

- Женщина делает это из страха и неуверенности в себе, в завтрашнем дне, - терпеливо пояснили мне. - А мы, мужчины, всегда в себе уверены. С нас и спрос.

И мне весело подмигнули.

Кажется, сейчас, именно когда сама влюбилась просто без памяти, когда не владею ни собой, ни телом, когда остатки разума то и дело норовят присоединиться к успевшим предать меня и здравый смысл эмоциям, я еще лучше понимаю отчима. Сила - она не в ее сиюминутной демонстрации. Благородство - тем более.

Вздохнув, я решила, что отчим одобрил бы то, что я задумала.

- Почему возишься? - спросил меня Исам. - Что-то не так?    

- А почему тебе силы завтра понадобятся? - вопросом на вопрос ответила я. - Госпожа Норайо говорила.

Хоть и не видела лица Исама, поняла, что дракон нахмурился. Повернулась к нему, прижалась теснее к теплому боку. Переплетя пальцы, положила ладони на его широкую грудь и подбородок сверху поставила.

Лицо Исама казалось непроницаемым, только брови столкнулись у переносицы.

- Мичио Кинриу требует возвращения дочери в Огненный дракарат, - нехотя сообщил Исам.

От мысли что могу снова оказаться у папахена, внутри все сжалось.

Почувствовав, что задрожала, Исам обнял меня, прижимая еще сильнее и поцеловал в макушку.

- Ты в безопасности, Саша, - сказал он. - Ты не вернешься к отцу. Я обещаю.

- Я верю тебе, - сказала я. - Но как… как ты сможешь противостоять главе целого дракарата? А если отец соберет все кланы, чтобы идти на вас войной? Нет, я понимаю, самооценка у меня, что надо, Виталий Владиленович постарался… Но все же? Ведь сам говорил, вы, Ледяные, стоите обособленно? Один клан против целого дракарата? Даже я понимаю, что шансы… очень невелики.

- Если бы не обострение с Водными, Мичио Кинриу так бы и поступил, - не стал спорить Исам. - Но сейчас не станет. Учитывая, что отец поддержал Водных. Да, это один дракарат против трех, но самый многочисленный. Нет, Мичио Кинриу намного умнее.

- И что задумал отец? - чувствуя, как внутренности сжимает ледяной лапой, проговорила я.

- Твой отец потребовал поединок чести, - не стал юлить Исам.

Я так и подскочила.

- Но он… Но ты…

Я не могла подобрать слов, просто вспоминала силу… силищу, исходящую от отца, его жестокость и непримиримость.

- Исам, - прошептала я. - Ты не можешь биться с ним.

Меня притянули к себе и поцеловали в висок. Затем чуть отстранили, и, заглянули в глаза.

- Саша, - серьезно сказал Исам. - За тебя я бы вышел на поединок даже со всеми богами этого мира.

- Исам, - простонала я.

- Я нашел тебя, это главное, - перебил Исам. - И нашел бы снова. В тысяче миров. Ты - моя, принцесса Таши. Только моя.

Твоя, - хотела подтвердить я, но не стала. Зачем говорить вслух, что итак понятно? Но даже несмотря на это, несмотря на то, что нас с Исамом соединило нечто большее, чем влечение в человеческой ипостаси, я понимала, что это не то, о чем говорил отчим, когда рассуждал о любви. А на меньшее я была не согласна.