Вкус поцелуев Зверя

Кристиан вернулся поздно ночью, уставший, но довольный.

Долго возился, разводя огонь в давно простывшем камине, чтобы наполнить комнату теплом. Катрина, проснувшаяся от его покашливания, от треска поленьев в разгорающемся пламени и от гудения поднимающегося по дымоходу дыма и пламени, уселась в постели.

— Господин, — испуганно позвала она. — Что… что случилось?

— Ничего, дитя мое, — задумчиво произнес Кристиан. — Все хорошо… хорошо…

Он смотрел на огонь, ломая в пальцах мелкую щепу, его лицо раскраснелось от жара пламени, и о чем он думал — Катрине он не сказал.

— Король сегодня придет сюда, — произнес он, наконец, и Катрина вскрикнула, до подбородка натянув теплые меха. В темных прекрасных глазах ее вперемешку с пламенем отражался ужас.

— Я не хочу, господин! — в панике вскрикнула она, дрожа, как пойманный в силки заяц. — Он!..

— Он не причинит тебе никакого вреда, — отозвался Кристиан голосом, не терпящим возражений. — Если он только попробует… я сказал, что воткну кинжал ему в сердце, и он на то согласился. Слово Сердечного Брата Короля.

— Согласился?! — удивленно выдохнула Катрина. — Он… говорит?

— Так же, как и мы с тобой, дитя мое, и он весьма разумен. Я застал его в дурном расположении духа, но в здравом рассудке. Он тяжко страдает оттого, что все… так.

— Страдает?! — выкрикнула Катрина, подскочив. — Это он страдает?! После всего, что он сделал?!

— Он один, всеми ненавидим и нелюбим, — ответил Кристиан. — Ладно, прекратим этот бесполезный спор. Ты — его невеста, ему принадлежишь. Забыла? Твоя первая обязанность — любить своего Короля…

Губы девушки вздрогнули, она бросилась лицом в подушки, вздрагивая от рыданий, и Кристиан, почувствовав, как дрожит его сердце, безотчетным движением встал, бросился к ней, обнял ее плечи. Зарылся лицом в ее алые кудри.

— Не плачь, — шептал он, целуя ее плечи, шею, — но ты должна помочь мне, должна! Он должен поверить в то, что он человек, а он в это не верит, о, нет! Он сам себя боится — так околдовала его проклятая старуха! Он хочет знать, что он человек! После… после я заберу, увезу тебя, если захочешь! Я обещаю! Я не позволю ему причинить тебе боль.

— Моя обязанность, — горько ответила ему Катрина сквозь слезы, — любить Короля…

— Ну, не плачь! — уговаривал Кристиан. — Он не прикоснется к тебе, если ты будешь плакать. Он не хочет слез, страданий и страха. Не сейчас. Не с тобой. Он хочет твоего тепла.

Уговаривая девушку, Кристин неторопливо раздевался. Стащил сапоги, расстегнул пояс. Расстегнул куртку и бросил ее в угол. Туда же отправились его штаны и рубаха, и он, обнаженный, прижался к вздрагивающей от слез девушке.

— Не плачь, — шептал он, поглаживая ее гибкую спину сквозь тонкую ткань ее рубашки. — И не бойся ничего. Я с тобой.

Двери чуть слышно скрипнули, но Катрина не услышала этого. Кристиан целовал ее, распуская завязки ее рубашки, поглаживал ее плечи, запускал руки в рассыпавшиеся шелковые волосы.

— Ягодка моя, подразнить тебя? Тебе же понравилось в прошлый раз?

Кристиан стащил с ее нежного тела, блеснувшего белоснежной кожей в свет свечей, рубашку и поставил ее в постели на колени, устроившись между ее ногами. Целуя ее, краем глаза он следил за темной фигурой, чуть слышно движущейся в полутьме, у дверей.

Язык Кристиана снова нашел возбужденный бугорок между ног девушки и погладил его так коварно, так остро, что девушка ахнула против своей воли, дрогнула и ухватилась руками за спинку кровати, дрожа от этой ласки. Удовольствие заставило ее на миг позабыть о своем страхе, она чуть двинула бедрами, ласкаясь об щекочущий ее язык, и возбуждение теплом наполнило ее живот, жаром опалило запульсировавшее лоно.

Его пальцы любовно огладили ее спину, и потому она не сразу поняла, что кроме его рук ее ласкает еще одна — такая же горячая и тяжелая ладонь, скользя по атласной коже ее спины, откидывая с плеч волосы, жадно гладя шею, затылок, зарываясь пальцами в густые пряди.

Кристиан приподнял девушку, переместил ее ниже, усадив себе на живот.

— А вот и ты, — хрипнувшим от возбуждения голосом произнес он, разглядывая Короля. — Снимай же свою шкуру, Зверь.

Катрина испуганно вздрогнула, но Кристиан властно привлек е к себе, поцеловал. Губы его улыбались, у глаз залегли смешливые морщинки.

— Не бойся, — шепнул он. — Я с тобой. Ничего не бойся.

Он снова заставил ее подняться, усадил, и она, обмирая от страха, почувствовала, как позади нее опускается Король, так же, как она, обхватив ногами Кристиана. Зверь страстно прижался к ее спине, и она ощутила его жесткие мышцы, ее обдало жаром его тела. Он был полностью обнажен, и лишь лицо его скрывала маска, такая же, как у Звероликих — поблескивающая мехом медвежья морда, скрывающая лоб, глаза, нос.

Движения Зверя были неторопливы и плавны, белоснежная кожа северянина ослепительно сверкала, как снег, когда его руки легли на ее грудь и длинные красивые пальцы жадно сжались, тиская, сжимая нежную плоть. У своей шеи Катрина ощутила горячее дыхание Короля, тело его дрожало, как натянутая струна, словно он боялся не меньше, а то и больше нее. Кристиан, положив свои руки на жадные ладони Короля, заставил его разжать жесткие сильные пальцы, причиняющие девушке боль, и положил его руки на часто вздымающуюся от страха грудь девушки снова.

— Вот так, — прошептал Кристиан, водя руками Зверя по телу девушки, чуть касаясь, скользя по атласной теплой коже женщины.

Зверь подчинился, словно кроткий и послушный ученик. Его чуткие пальцы ласкали грудь Катрины, большие пальцы то осторожно щекотали остренькие соски, то массировали, чуть вдавливая их в мякоть груди, отчего удовольствие родилось в груди Катрины и острым, как холодный ручей, потоком стекло вниз, к ее животу, разгорелось там жадным знакомым жжением, отчего она нетерпеливо постанывала, извиваясь.

Рука Кристиана скользнула меж ее ног, пальцы снова коснулись возбужденного клитора, отчего Катрина застонала, дрожа на его руке. Ладони Короля ожили, спустились по ее животу и крепче прижали девушку к ласкающим ее пальцам Кристиана, словно прислушиваясь к дрожи ее тела.

— Видишь — ей хорошо? — спросил Кристиан. — Она не боится тебя. Ей хорошо.

Король со стоном откинул с белоснежного плеча девушки ее огненные волосы, склонился, и его зубы чуть прихватили нежную кожу, но тут же, словно извиняясь за причиненную боль, он загладил укус языком, поцеловал ее тонкую кожу, еще и еще, обхватив девушку сильными мускулистым руками и прижав ее к себе. Его пальцы из жадных и грубых превратились в острожные и ласковые, они скользили по телу девушки, подрагивающей от ласки Кристиана, гладили грудь, раскрытые бедра, невесомо касаясь дрожащего животика, рисовали ему одному ведомые узоры.

Катрина изнывала от ласки, наполняющей ее тело жгучим удовольствием, заставляющей ее лоно становиться таким мокрым и горячим. Она откинула голову на плечо Короля без страха, забывшись, и его ласкающая рука легла на ее открытое горло, горячие губы Короля нашли ее губы — раскрытые, задыхающиеся, — и он несмело поцеловал ее.

От прикосновения губ Короля Катрину кинуло в жар, она выгнулась гибкой лозой, жалобно постанывая, приникая к его губам как жаждущий — к самой вкусной воде. Кристиан целовал ее жадно и страстно, но не так, не так. Поцелуй Короля — Зверя был нежным, очень нежным, сладким-сладким, словно он острожными губами снимал росу с лепестков розы, словно выпивал ее дыхание. Он провел языком по ее губам, и Катрина ахнула, когда язык Короля проник в ее рот и обласкал ее язык, так чувствительно и нежно, что удовольствие было почти таким же, словно он проник в ее тело снизу. Забившись на руке Кристиана, Катрина чувствовала, что летит к звездам, что ее наслаждение близко… и все из-за одного поцелуя Короля-Зверя?!

От ее сладких стонов, от извивающегося тела в своих руках Зверь возбудился. Его вставший член вкрадчиво терся о ее ягодицы, скользил меж ними, и Катрина застонала, уже желая его внутрь себя. В голове ее шумело, она не могла поверить, что тот человек, которого она так боялась, чьи жестокие руки рвали и терзали ее, может так нежно прикасаться. Его член скользнул меж ее ног, горячей крепкой головкой провел по мокрой промежности, чуть надавив на чувствительный вход, и тело девушки отозвалось на эту ласку, между ног запульсировало удовольствием и желанием.

— Возьми меня… пожалуйста!

Но Зверь словно не слышал этого.

Рука Кристиана продолжала безжалостно ласкать Катрину спереди, член Короля терся меж мокрых губ, поддразнивая девушку, и Катрина заходилась в стонах, во вскриках, но губы Зверя заглушали их. Король привлекал, прижимал девушку к себе и целовал снова и снова, до белых вспышек перед ее глазами, до крупной неуемной дрожи.

— Пожалуйста, — простонала Катрина, когда Король отпустил ее.

Слыша эти крики, стоны, глядя, как Зверь ласкает его Ягодку — и не скажешь, что он неуклюж и груб! — Кристиан внезапно ощутил болезненный укол ревности в своем сердце. Ему остро захотелось самому ласкать ее, и чтобы она стонала и кричала только от его ласк. «Моя, моя сладкая ягодка!» — билось в его висках, и он с ума сходил, гладя, как руки Короля гладят ее грудь, бессовестно спускаются е ее животу и, отталкивая его пальцы, сами находят чувствительный бугорок, прикосновения к которому заставляют девушку беззащитно трепетать в его руках. Поэтому едва Зверь ее отпустил, Кристиан привлек ее к себе, уложил к себе на грудь, жадно впился в ее чуть припухшие от поцелуев губы, лаская ее гладкую спину.

«Всего раз, — уговаривал он себя, вдыхая ее ягодный аромат. — Зверь будет с нею всего раз. Потом… он не сможет отказать мне, он мне ее отдаст!»

Руки Кристиана скользнули по пояснице девушки, сжали ее мягкие ягодицы, раздвинули их, раскрывая мокрое лоно перед Зверем.

— Бери ее, — шепнул Кристиан, сглотнув ком, застрявший в горле. — Она хочет тебя. Бери ее.

Постанывающая Катрина почувствовала, что ласковая горячая ладонь Короля снова легла на ее поясницу, подрагивающий член еще раз провел по мокрой промежности, дразня, то скользя меж припухших губ, то лаская набухший клитор — до криков, до бессовестно выгнутой, как у мартовской кошки, спины. Крепкая головка чуть нажала на вход и проникла в раскаленное мокрое лоно, вызвав у Катрины вздох удовольствия, и тут же снова вышла, заставив ее жалобно застонать.

— Возьми меня, пожалуйста! — умоляла Катрина, когда Зверь повторил это несколько раз, раздразнив ее почти до безумия, заставляя снова и снова всхлипывать от наслаждения от первого — самого сладкого, — проникновения и рвать руками простыни. — Возьми…

Его крепкие ладони обняли ее за талию, Зверь двинул бедрами и вошел в мякоть ее горячего, тугого тела на всю длину сразу, одним движением, заставив ее выгнуть спину и зарычать от удовольствия. Впрочем, и сам Зверь едва не задохнулся от ощущений, его хищные пальцы ногтями цапнули ее мягкую кожу, он тянул, плотнее прижимал девушку к себе, заставляя принять его полностью, и Катрина чувствовала, как его плоть подрагивает в ней.

Он двинулся, сначала осторожно, потом смелее, толкаясь в ее теле, и Катрина застонала. Руки Кристиана ласкали ее колышущиеся от толчков груди, губы ловили напряженные соски, и Катрина тонула в этом жадном потоке ласк, не различая, чьи руки гладят ее грудь, спину, ласкают бедра, ягодицы. Кристиан положил на ее грудь ладонь, заставил ее поднятья, прижаться к Зверю спиной, пока сам ласкал ее напрягшиеся соски, гладил приятную округлость ее грудей. Ощущая толчки в своем теле, Катрина закрыла глаза и снова покорно откинулась на плечо Короля, закинула горячую руку за голову, привлекая Зверя к себе, отыскивая его горячие губы с жадностью принимая очередной его поцелуй, от которого у нее кружилась голова, живот сжимался в спазмах. И она начинала стонать и извиваться, терлась, ласкаясь об его мощную грудь спиной, всей кожей.

В очередной раз припав на грудь Кристиана, Катрина почувствовала, что и он тоже возбужден до предела, до неуемной дрожи. Целуя его, девушка вдруг почувствовала, как Король почти остановился, прекратив жадно толкаться в ее тело, и член Кристиана, нажимает в ее промежность, пытается проникнуть в ее тело.

— Нет-нет-нет, — пискнула она, и задохнулась, замерев, ощущая, как в ее лоне их уже двое, и они нещадно растягивают ее, так чувствительно и полно, что и дышать страшно.

— Разве тебе больно? — прохрипел Кристиан, с силой прижимая девушку к себе, заставляя ее принимать их обоих, до самого конца. — Чего ты испугалась, ну? Больно?

— Нет, — шепнула Катрина, чувствуя, как оба они медленно движутся в ее теле, как единое целое. — Нет…

Почти сойдя с ума, задыхаясь в горячем воздухе, наполненном ароматом возбуждения, она сама двигалась на их членах, прижавшись спиной к груди Короля. И когда наслаждение уже накатывало горячей волной, Зверь принуждал ее остановиться и укладывал, стонущую от нетерпения, измученную любовной пыткой, на грудь Кристиана и начинал двигаться сам, один, отчего ее тело пронзали вспышки удовольствия, а Кристиан поцелуями стирал ее стоны и вскрики.

Опустившись на ее извивающуюся спину, чтобы в очередной раз почувствовать ее покрность, беспомощность и дрожь, Зверь прижал ее к Кристиану, и Катрина застонала, зажатая между двух движущихся обжигающе-горячих сильных мужских тел. Ее пальцы и пальцы Зверя любовно переплелись, сжимаясь, лаская друг друга. Удовольствие, которое так долго оттягивали, обманывали, отодвигали, подкралось очень быстро — в мощных толчках, в поцелуях, покрывших все ее плечи, грудь, губы, горящие и красные, — и Катрина закричала, выгибаясь и извиваясь, чувствуя, как ее плоть крепко сжимается на двух членах. Над нею, со стонами, стискивая побелевшими пальцами измятые простыни, кончал Зверь, уткнувшись мокрым лбом в ее плечо, чуть прихватывая губами ее полыхающую кожу. Под ней дрожал Кристиан, жадно стискивая ее бедра, и все три тела вздрагивали, словно единое целое.

Плоть Короля покинула ее лоно, он обессиленно упал на истерзанную постель.

Кристиан осторожно снял с себя девушку и положил ее рядом с Королем, прикрыл обоих горячей шкурой. Сквозь опущенные ресницы Катрина смотрела на того, кого еще вчера боялась до судорог, и кто сегодня заставил ее кричать от наслаждения. Он снова надвинул на лицо свою маску Короля и были видны только его губы — крупные, хорошо очерченные, — и красиво вылепленный подбородок. В прорезях маски были видны чуть подрагивающие веки, и Катрина с изумлением думала, что Зверь чувствует, как и любой человек.

Внезапно, словно почувствовав ее взгляд, Король открыл глаза, а Катрину словно обожгло.

Глаза Короля были очень светлые, словно замерзшее прозрачное зеленое озеро в горах, такие светлые и прекрасные, словно все страдание мира отразилось в них.

— Кто ты? — прошептала она, потрясенная. — Призрак? Ангел? Кто ты?!