Глава 23

Стоило вернуться домой, как произошедшее на Аэле стало казаться сном, красочным и тревожным, а сама планета Аэл из реальной превратилась в мифическое место. И странно осознавать, насколько улучшилось финансовое положение; открывая личный счет и видя огромную сумму, я испытывала и удивление «Ничего себе деньжищи!», и беспокойство: «А вдруг это подстава?», и злость: «Откупились, гады!» Беспокоилась и тетя. Когда она спрашивала у меня об Аэле и я отвечала, она поглядывала на меня этак оценивающе и хмыкала — мол, не договариваешь, дорогуша.

— Ну, скажи честно, Дашка: зачем тебя пригласили? — как-то утром за завтраком спросила она.

— Наследство, — ограничилась я одним словом.

— Чего это напыщенным индюкам вдруг захотелось тебя обогатить?

— Глава их рода так указал в завещании.

— Чего это напыщенному главе рода вдруг захотелось тебя обогатить?

Тетя неплохо знала моего отца, поэтому ее заявления о напыщенности Рубби не голословны, скорее всего.

— Хотели, чтобы я осталась на Аэле, всячески задабривали и подарками заваливали. Родная кровь, все дела.

— Как же тогда они тебя отпустили?

— Выбора не стало. Не на ту партию, можно сказать, поставили, вот и выпихнули их с Аэла, и меня заодно.

— Ладно, — сдалась тетя, — главное, что ты дома в целости и сохранности, а Ксюша здорова.

— Да, главное что Ксюша здорова, — согласилась я, задумчиво глядя на свою старую, но любимую чашку.

— На работе тебя ждут не дождутся: других-то желающих зависнуть на вашей станции нет. Звонил недавно Алексей ваш и ругался, что ты всех подвела.

Станция, работа… я и забыла совсем об этом.

— Алексей? — переспросила я. — Звонил?

— Да, говорю же. Когда планируешь на работу выйти?

Когда? Перед моим мысленным взором появилась наша маленькая станция связи, ее потрепанные интерьеры и уставшая техника; «любимый» сменщик Алешенька и инертный начальник безопасности. Одни и те же грузовые корабли, одни и те же экипажи, одни и те же рекомендации и заключения — бесконечный день сурка.

— Не выйду, — ответила я.

— Ну и правильно, — одобрила тетя, — у тебя теперь есть средства, можно и заняться жизнью. А то сидела безвылазно на своей станции за копейки.

Я кивнула; как распорядиться деньгами, я уже решила: часть я отдам семье, чтобы тетя с дядей могли в отпуск слетать, да и Ксюхе отложить на будущее, часть — на благотворительность, а часть потрачу на учебу в академии Жизни. Я хочу научиться управлять своей силой и спасать людей, и если понадобится, отправлюсь на другую планету или даже в другую систему, чтобы выучиться.

Алешенька со станции разгневался, когда я связалась с ним и сообщила, что увольняюсь.

— Так и знал, что ты подведешь команду! Ждали-ждали принцессу, а она работать не хочет! Ты всегда была безответственной! Хорошую рекомендацию не получишь!

— Да, — устало сказала я. — У меня поменялись планы. Можешь писать в рекомендации что хочешь — это твое право.

— Еще и вид делаешь, что тебе все равно! Нам одних практикантов посылают, которые ни черта не смыслят в деле!

— Опытный спец на такую зарплату не пойдет.

— Ах, значит, я не опытный специалист?!

— Леш, — вздохнула я, — тебе в самом деле хочется поругаться? Разве мы мало ругались до этого? Ты отлично знаешь, какие проблемы на станции, и ты не виноват, что начальство экономит. По-хорошему тебе бы тоже уйти, ты перерос уже эту станцию и эту работу.

— Надо же, умница какая! И куда мне идти?

— Ты отличный диагност, найдешь место.

— А ты куда собралась? — остыл Алексей.

— Учиться буду. Хочу работать с энергиями.

— Ха! Да ты угробишь пациентов и себя заодно!

— Или научусь спасать людей, — возразила я.

— Ну, попробуй, — «разрешил» сменщик. — Может, и пойдет дело.

— Да, я попробую. Заявление на увольнение сегодня в офис отнесу, и как его подпишут, вас уведомят. Удачи тебе, Леша.

— И тебе, Даша.

Так из молодого специалиста я снова переметнулась в студенты, точнее, абитуриенты — начала собирать информацию об интересующих меня учебных заведениях и профилях подготовки. Семья мой план одобрила и всячески содействовала, друзья, которых я тысячу лет не видела, тоже сказали, что это хорошая идея. В органы меня больше не вызывали, вопросов не задавали, никаких проблем Аэл мне не создал, так что я окунулась в заботы и быстро перенастроилась на Землю.

Но по ночам я в подробностях вспоминала наши с Регнаном дни вместе, сказанные им слова, его поступки, и наши ночи, по большей части целомудренные, когда мы притворялись, что ничего особенного не происходит; вспоминала синие глаза царевича — красивый все-таки цвет, строгий, глубокий; вспоминала его тело, белое и скульптурное, и его лицо, выражающее спокойную мужественность. Я убеждала себя, что это был типичный курортный роман, и что вскоре Регнан бы мне разонравился, а я ему, но мы расстались на той фазе отношений, когда жажда близости и вообще касаний, поцелуев наиболее сильна, поэтому меня продолжало ломать.

А вот мысли о том, что происходит на Аэле и жив ли вообще Регнан, старалась отгонять, но все равно осознавала, что дела там плохи — не зря же меня тайно отправили домой. Кстати об этом тайном отправлении — ну зачем он так поступил, да еще и попросил помочь Риэла? Боялся за мою жизнь? А в чем был смысл полета на Рул — царевич хотел порадовать меня, устроить действительно интересное свидание?

Месяц я боролась с собой и наконец-то решила заказать сеанс связи — авось, получится что-то узнать, а то и поговорить с Регнаном… О, с каким настроением я шла в бюро связи! Я так разволновалась, что вспотела и живот начало прихватывать, и у самой двери заколебалась, впала в транс нерешительности, пока меня не вывел из него некий гражданин.

— Чего встала? — рявкнул он.

Я очнулась, открыла дверь и вошла внутрь. Очереди не было, и милая женщина у стойки, выслушав о моем намерении заказать сеанс связи, кивнула, зашла в базу данных и сказала:

— Входящие каналы планеты Аэл отключены. Сеансы связи невозможны.

— Спасибо, — выдавила я и направилась к выходу.

Планета закрыта, каналы связи отключены — сомнений нет, там война, а значит смерти, ужас, кровь… и первый претендент на ужасы — Регнан. А еще может пострадать Эвен, маленький бунтарь, который многих раздражает; Нелла и ее крошка-сын; Мэрит, приглянувшаяся похотливому царю; робкий Нис; Рия, решившая остаться в гареме… Рия! Она гражданка Союза! Ее должны были вывезти, спасти!

От бюро связи я добралась до министерства, пробилась без записи к агенту, который и инструктировал меня перед полетом на Аэл, и выпалила, едва зайдя в его кабинет:

— Здравствуйте, я Дарья Королёва, помните?

— Разумеется, Дарья, проходите, — улыбнулся агент. — Присаживайтесь. Что привело вас ко мне?

Я опустилась на стул, облизнула пересохшие губы и сказала прерывисто от волнения:

— Власти Аэла отключили каналы связи. С чем это связано?

— А вы хотели бы связаться с Аэлом?

— Рия Басу с планеты Ева, артистка второй категории, в одно время была со мной на Аэле. Ее вывезли? Вы связывались с ней? Где она сейчас?

— Это конфиденциальная информация, Дарья.

— Рия — гражданка Союза, и если на Аэле что-то случилось, то…

— Что должно случиться на Аэле? — мягко прервал меня агент.

— Переворот. Многие недовольны правлением царя Эйла.

— Откуда вы знаете?

Я знала, чем рискую, и знала, почему меня приняли без записи, поэтому как могла спокойно и аргументированно повторила то, что уже говорила пограничнику. В итоге я сама не получила никакой информации, зато агент явно нашел, что для себя отметить.

— Мы с Рией подружились, и я за нее беспокоюсь, — под конец разговора сказала я. — Надеюсь, вы позаботились о ее безопасности.

— Я не имею права разглашать гражданам без допуска информацию, Дарья, — невозмутимо ответил министерский служащий. — Но вы можете быть уверены, что Союз и Республика Земли в частности оберегают своих граждан.

И все на этом. Поблагодарив агента, я вышла из его кабинета — столько времени потратила, устала, испереживалась, и все зря. Но и это было не последнее место, куда я наведалась в тот день — еще я зашла в районный пункт доступа к информации, где купила сеанс и начала искать последние новости об Аэле, но ничего актуального не нашла, да и доступ в Сеть у меня стандартный, а не расширенный.

Неужели это все? Неужели я не узнаю уже, что с Регнаном и другими аэлцами, с которыми я сблизилась? Да, Аэл погряз в махровом патриархате, да, там работает четкое классовое разделение, что дико в наше время, да, правящая семья Аэла — клубок змей, и мне бы радоваться, что я выбралась без потерь, да еще и с деньгами, но не могу. Хотела я этого или нет, но я включилась в интриги Аэла, сыграла свою роль. Да еще и Регнан… раньше я посмеивалась над подругами, страдающими из-за парней, и мнила себя циничным врачом, чей светоч в жизни — это работа и повышение мастерства. Но, оказывается, я так же, как и другие, подвержена заболеванию под названием «влюбленность» с классическим набором симптомов: идеализация объекта привязанности, ухудшение видения недостатков, гормональный всплеск, нарушение сна, повышение либидо, стресс…

Регнан сам вычеркнул меня из своей жизни; наш роман был запланирован по срокам, а я, как полная дура, страдаю по нему и Аэлу, планете змей… Осознав, что вот-вот разревусь, я вывела рабочий стол из спящего режима и задала поисковый запрос: «Как забыть мужчину, которого любишь». Система почти мгновенно вывела ответы на экран, но я не стала читать ни один, а вместо того задала новый запрос: «Лучший наставник по работе с эо в Республике Земли».

* * *

Год спустя

Солнце золотило верхушки деревьев, легкий ветерок развевал мои волосы, щебетали птички; вокруг царили покой и гармония. Я стрельнула взглядом в очередную вспорхнувшую с ветки пташку.

— Ну что такое? — потерял терпение мой наставник-лирианец и вышел из асаны. — Медитация — ключ к пониманию себя и своей силы, а ты на все отвлекаешься!

— Извините, просветленный, я плохо концентрируюсь на голодный желудок, — ответила я и, сочтя, что занятие окончено, тоже вышла из асаны.

— Голодание просветляет.

— А меня ослабляет… извините, — добавила я, заметив огорчение на лице своего обманчиво юного преподавателя.

— Извинения здесь не помогут, — отрезал он и внимательно на меня посмотрел. — Ты ела вчера, признайся?

— Нет.

— Пила алкоголь на этой неделе?

— Нет.

— Занималась сексом?

— Если бы… — вырвалось у меня.

— Вот оно!

— Что?

— Ты не желаешь просветления, ты желаешь физических удовольствий. Я не чувствую в тебе терпения и готовности учиться; ты слишком привязана к потребностям плоти. Да и мысленно всегда далеко. Зачем ты, к примеру, смотришь на птиц, когда я прошу тебя смотреть вникуда?

— Извините.

— Извинения не помогут, — повторил наставник. — Ты не в том состоянии, чтобы продолжать занятия. Дней десять тебе надо посидеть на диете; список разрешенных продуктов вывешен в холле. Разумеется, никакого алкоголя и дурманящих веществ, и, что самое важное — половой и психологический покой. Придешь пятнадцатого на рассвете; день до этого надо поголодать.

— Да, просветленный, — вздохнула я и тяжело поднялась; у моих одногруппников тела не болят после занятий, лишь у меня одной то поясница ноет, то ноги деревенеют, то начинается нервный тик.

— Это нужно не мне, Даша, — добавил наставник. — Ты работаешь для себя, учишь себя и свое тело. Если тебе тяжело — оставь это. Далеко не всякому человеку с высоким уровнем эо нужно идти в психокинетики, особенно в сферу медицины. Это огромная ответственность.

— Я знаю, просветленный.

— Пытаться можно бесконечно, но иногда просто нужно свернуть с трудного пути и найти тот, по которому идти легче.

— Да, просветленный.

Он частенько намекает, что я зря занимаю его время, но не злится, скорее просто разочарован тем, что мои попытки проваливаются раз за разом. Да и мне самой паршиво постоянно ощущать его разочарованность и сожаления.

Я прошла сад, вышла через главный ход и медленно побрела к набережной — вода успокаивает, а мне покой только снится. Наставник говорит, что на начальном этапе обучения нужно научиться ограничивать плоть, чтобы лучше слышать себя, но у меня все идет наперекосяк. Такими темпами мне еще лет двести надо будет учиться, чтобы меня допустили до работы с энергетическими потоками людей, а жизнь-то моя от силы и продлится всего лет четыреста, что, в общем-то, немало, но по меркам эо-одаренных так себе.

Несколько студентов, или, как говорят здесь, в академии Жизни, учеников, прошли мимо — походка легкая, лица одухотворенные. Я поглядела на них завистливо: обидно мне не только потому, что у них явно получается лучше, чем у меня, но и потому, что все здесь на одной волне, а я не вписываюсь, да и схожу уже с ума от вечных ограничений. Я замедлилась и передумала идти к набережной; лучше домой позвоню и узнаю, как у Ксюхи дела в школе: ее рассказы меня развлекают и помогают переживать тоску по Земле. В бюро связи не было очереди, поэтому я быстро связалась с родными.

Ответила тетя.

— Ну? — возбужденно проговорила она.

— «Ну?» — озадачилась я.

— Ну что скажешь? Как дела?

— Хорошо, — соврала я; если я чему и научилась за время учебы, то это врать.

— Хорошо? — игриво уточнила тетушка.

— Ну да, — напряглась я; неужели по моему голосу заметно, что я вру?

— А-а, — голос тети стал разочарованным. — Ты что, с утра на учебе?

— Ага.

— Понятно. Иди к себе, поспи.

— Да что-то не хочется пока, лучше погуляю. У вас как дела? Ксю уже дома?

— Нету Ксю, с подружками играет. Иди к себе, Даша.

— Чего ты меня домой гонишь? — удивилась я.

— Чего-чего? Стухла ты совсем, отдыхать надо, спать нормально. По голосу слышу, что ты снова совсем не спала. Ну-ка марш домой, потом позвонишь.

— Да все нормально у меня! У вас-то как?

— Нормально у нас! Нет времени болтать: мне надо суп варить, — заявила тетушка.

— Ладно, вари, — рассердилась я.

— Все, котик, пока!

И связь оборвалась. Ну что это такое? Неужели так сложно выделить любимой племяннице, почти что дочери, десять минут своего драгоценного времени? Разочарованная и разозленная я вышла из кабинки и поплелась на набережную; в желудке громко забурчало, и мое раздражение усилилось. Когда я училась на диагноста на Земле, все было проще, никто не ожидал от нас особой восприимчивости, и диету строгую соблюдать не требовалось. А тут почти целый год я хожу на занятия, не доедаю, не сплю толком, ведь наставник считает, что каждый рассвет надо встречать, вынужденно меняю отношение к жизни — ругаться нельзя, злиться нельзя, раздражаться нельзя, а самих занятий психокинезом и собственно медицины и нет. За что я заплатила? За асаны и рассветы? За разговоры о сути человеческой? За усыпляющие лекции об истории человечества?

Нет, мне это не нравится. Не так я представляла учебу и свою новую жизнь… Лучше бы осталась на станции связи и ругалась с козлом Алешенькой. Как славно было сгонять с утреца в спортзал, чтобы размяться, потом выпить крепкого кофе с шоколадкой, заступить на смену, пособачиться со сменщиком, пофлиртовать с дежурным, раскритиковать комплексный обед, а потом съесть что-нибудь из взяток-угощений, которые наш начальник традиционно получает, когда прибывает на проверку очередной экипаж…

Особенно хочется колбасы — жирной, вредной, с чесноком, и чипсов.

Наставник прав — мне еда важнее учебы. Я, наверное, безнадежна. Окончательно сникнув, я спустилась к реке — она не очень чистая, воды зеленые, источают водорослевые ароматы, но наставник почему-то хвалит именно такую почти воду, «тихую», как он говорит. А лично мне нравится смотреть как рыбки снуют под водой и ловят жучков; я отслеживаю оставляемые рыбками энергетические следы и засекаю, насколько быстро они пропадают.

Но в этот день я ни рыбок не заметила, ни жучков, потому что на глазах слезы появились; сморгнув их, я сердито фыркнула. Неужели я такая размазня, что не смогу собраться и достигнуть состояния, требуемого наставником? Неужели мне колбаса важнее карьеры?

— Смотря какая колбаса.

Я обернулась и увидела высокого рыжего мужчину в джинсах и белой рубашке, такой белой, что глаза режет. Собственно, из-за одежды у меня и возникли сомнения… Нет, это не может быть он… не здесь… Медленно-медленно поднявшись, я приблизилась к мужчине на пару шагов, убедилась, что передо мной неведомо как появился тот самый царевич, о котором я запрещаю себе думать, и произнесла озадаченно:

— Джинсы?

— Мне нравится, — улыбнулся Регнан и поправил ремень.

Регнан Арис, Экзекутор, зловещий царевич Аэл Дрида не может быть здесь, на планете Республики Земли… Я сглотнула. Пригляделась. Включила зрение диагноста. Увидела знакомый рисунок энергетических линий. Почувствовала знакомую энергетику. Почувствовала его радость, волнение, страх…

— Чего ты боишься? — вымолвила я, с трудом веря своим органам чувств.

— Что ты останешься в этой своей ненавистной академии Жизни, где тебя заставляют вставать на рассвете и голодать, — ответил Регнан, в свою очередь сделав пару шагов ко мне. — Что предпочтешь учебу блестящей карьере в молодом, но очень перспективном государстве.

— Каком государстве? — шепнула я.

— В государстве Рул на планете Аэл.

Я ахнула. Громко, драматично. А потом так же эффектно начала заваливаться в обморок. Секунда — и Регнан рядом, еще секунда — и я на его руках, очередная секунда — и его синие глаза совсем рядом с моими, и обморок отменяется.

— Ну и варвары же вы, — произнес мой рыжеволосый спаситель недовольно, — вовсе не нужно голодать, чтобы овладеть эо. Поешь ты своей колбасы, наконец. И чипсов. Что это, кстати, такое?

— Это вкусно, — слабо сказала я. — И хрустит.

— Хочу попробовать. Пойдем поедим?

Это был контрольный выстрел. Я кивнула и заодно распрощалась с надеждами на свое блестящее будущее в качестве специалиста по энергетике человека. Регнан опустил меня, когда отошел от воды и вышел на дорожку; я вцепилась в его руку и то и дело сканировала его взглядом.

О, Звезды, мы что, действительно идем вместе по дорожке?

— Регнан, — сказала я, — а что ты тут делаешь? Как ты меня нашел?

— Твоя тетя дала адрес. Милейшая женщина.

— Тетя? Да она… да как она… так вот почему она отправила меня домой!

— Тебя не было в съемной квартире, но твои энергетические следы очень ярки. По ним я и нашел тебя в этом… в парке, — неуверенно сказал Регнан. — Почему это место с плохим воздухом и грязным озером называется парком?

— Извините, Ваше Высочество, это не курортная планета вроде вашей!

— Не Высочество, — возразил рыжий.

— А кто тогда?

— Просто Регнан Арис, командующий армией Рула.

— Типа генерал?

— Генерал, — скромно кивнул Регнан.

— А где же твоя форма, генерал?

— Сейчас я не на службе. Да и джинсы мне понравились.

— Поняла уже, — усмехнулась я и, остановившись, посмотрела в лицо мужчины. Он жив, здоров, шутит и он рядом… как в это поверить? И хотя на уме у меня миллиард вопросов, только один волнует меня больше всего: — Зачем ты здесь, Регнан?

— Я прилетел за тобой, — просто ответил он.

— Чтобы пригласить на Аэл и предложить работу на Руле?

— Чтобы сделать предложение. Выходи за меня замуж, Даша.

Все в стиле Регнана — четко, понятно, лаконично. Жаль, я не могу дать такой же четкий, понятный и лаконичный ответ…

— Царь убит, царство поделено на княжества, а Рул стал независимым государством, — пояснил генерал в джинсах. — В этом государстве у меня началась новая жизнь, и я хочу, чтобы ты разделила эту жизнь со мной. Обещаю, что сделаю все для того, чтобы ты была защищена, обеспечена и счастлива.

— Ты выслал меня, — напомнила я. — Не предупредил, не объяснил ничего…

— Нет, — отчеканил Регнан, — это сделал не я. Риэл узнал, что я перебрасываю армию, и счел, что начнется война, вот и выслал тебя, решив, что так поможет мне. На самом деле я не планировал военного столкновения и тем более не планировал куда-то тебя отсылать. Но столкновение все же произошло. Нам пришлось закрыть планету и обрубить связь, чтобы никто не смог улететь.

— Кто убил царя?

— Лавэна. Отравила его, когда узнала, что он захотел Мэрит Айдж. С этого момента все и закрутилось: новым царем стал Демрис, но знать, поддерживающая красных, подняла восстание. Чтобы не допустить большого кровопролития, Демрис согласился на переговоры, и Аэл был поделен. Демрису досталась основная часть Неррианских островов и Фолкор, Вейлину — северные острова. То, что раньше было Аэл Дридом, Высоким двором, теперь сосредоточено в этих двух княжествах. Ну а желающие нового порядка стекаются на Рул. Кстати, Рул уже заключил первый договор с Союзом.

— Значит, ты полетел в Союз по делам, а ко мне решил залететь просто потому, что тебе по пути? Нет бы сказать, что жить без меня не мог, что сразу, как смог, сорвался ко мне! Я думала, что тебя убили! Я столько всего себе вообразила!

— Зато ты была в безопасности.

— Мое сердце разбилось!

— Правда? — обрадовался Регнан.

— Лучше бы тебя прикончили! — рассердилась я.

— Невозможно, я бессмертный.

— Я могу это исправить!

Я воззвала к своим силам, начисто позабыв советы да инструкции наставника, и кончики моих пальцев обожгло. Ойкнув, я посмотрела на обожженные подушечки и прокляла день, когда решила стать специалистом по энергетике. Но вот чудеса — прямо на глазах поврежденная кожа вновь стала здоровой. Никаких медитаций, никаких аффирмаций, просто прямое воздействие на живую ткань.

Чудо, как говорили в древности. Магия.

Я — союзная женщина, привыкшая к проверенным методикам и следующая технике безопасности, но иногда надо просто доверять себе и своей силе. А наставник прав — важно уметь себя слушать. И я себя услышала. Поняла, чего хочу. Еще год назад…

Я опустила руки, насупленно посмотрела на Регнана и брякнула недовольно:

— Я согласна.

Его лицо просветлело.

— Согласна за меня выйти? — уточнил он.

— Еще чего! Согласна лететь с тобой на Аэл в это твое «молодое, но перспективное государство», чтобы обучиться у тебя медицинскому психокинезу. Но есть одно условие…

— Никакой диеты, — улыбнулся понимающе Регнан.