Глава 22

Как я и думала, вскоре после нашей вылазки на Рул Регнану было велено явиться в главный дворец. Естественно, мы знали, чем рискуем, когда планировали вылазку, но и отказываться от нее не стали. Глядя, как собирается мой рыжий царевич, я считала его страх, и мне самой стало страшно. Последние дни он был сам не свой, отстранен и задумчив, но эмоциональный фон оставался спокойным, и лишь сейчас проклюнулся страх.

— Не надо было лететь, — не выдержала я. — Зря мы это сделали.

— Нет, не зря, — ответил Регнан невозмутимо.

— Папаша тебя боится и готов за любой проступок наказать. Даже твой чешуйчатый дружок Дилайс предупредил, что…

— Я знаю о планах царей.

— Зачем мы только дернули тигра за усы…

— Тигра? — так же невозмутимо поинтересовался царевич.

— Хищник такой, — объяснила я. — Опасный.

Облачившись в форму, Регнан собрал отросшие волосы в хвост и надел берет; я поднялась с дивана, подошла к мужчине, поправила воротник его кителя, хотя в этом не было нужды, и заметила, что обычно синие глаза царевича потемнели.

— К схватке готовишься? — шепнула я.

— К разговору, — возразил Регнан и в свою очередь поправил воротник моего платья. — У меня к царю тоже есть вопросы.

— Надеюсь, ты не подхватил от Эвена бунтарский дух?

— Подхватил, но не от него, — улыбнулся мужчина и склонился ко мне, чтобы поцеловать.

Я ответила на поцелуй, но машинально; у меня сейчас нет любовного настроения. Передатчик Регнана снова активировался, и царевич ушел, ничего больше не сказав. И вот эта его немногословность, этот его тихий уход испугали меня еще больше, и следующие несколько часов я места себе не находила; Эвен пришел пригласить меня на прогулку, и я приняла его приглашение, чтобы отвлечься. И скоро пожалела об этом, потому что на пляже мы повстречали Нарину с дочками и Дилайса.

— Валим, — шепнула я Эвену, как только произошло нежелательное столкновение, но Нарина сама изъявила желание со мной поговорить.

— Дэрия! — обратилась она ко мне. — Расскажи, как тебе понравилось на Руле?

Пришлось остаться и, выдав положенные поклоны всем положенным лицам, рассказать, что Рул мне очень понравился, как и его жители.

— А я никогда не была там, — процедила Нарина, разглядывая меня: как и сказала Нелла, каждая молодая женщина и тем более юница вызывают у нее стресс. — Не могу дышать дурным воздухом. Ваше Высочество, — повернулась она к Дилайсу, — вы видели избранницу Экзекутора?

— Мы знакомы, — ответил Риэл.

Нарина почему-то заревновала, и уголок ее напомаженного рта дернулся. Несмотря на то, что я ей неприятна и даже бешу, она заставила себя быть со мной милой, насколько это возможно, и продолжила светскую беседу. Вот только зачем я ей понадобилась? Чего она добивается?

Расспросив меня еще о Руле, Нарина перевела тему. Поглядев на свою старшую дочку, она сказала:

— Через десять лет моя Фианна станет самой красивой юницей Аэл Дрида. Вам очень повезло, Ваше Высочество.

Риэл кивнул, а самому тошно стало: видимо, упоминания о том, что ему, такому гордому да независимому, придется-таки жениться, да еще и на той, на которую указали, его сильно расстраивают.

Эвен якобы случайно наступил на подол платья Нарины, и ткань треснула.

— Извините, я нечаянно, эллиди, — абсолютно не искренне ответил юный царевич и с вызовом посмотрел в лицо женщины.

— Осторожнее надо быть, — выдавила она; злость так и забурлила в ней, но ругаться она не стала.

— Да, — кивнул Эвен, — надо быть осторожнее.

Нарина замерла. Меньше всего ожидаешь услышать угрозы из уст семилетнего мальчика. Впрочем, у Арисов такие отношения в семье, что всякого можно ожидать…

— Ты специально наступил на мамин подол! — встряла вдруг Трина, еще одна дочка Нарины. В отличие от Фианны, ее хорошенькой не назовешь, но характер явно боевой — вон как глаза сверкают!

— Чего-о-о? — возмутился Эвен.

— Специально! Я видела! Извинись!

— Сама извинись!

— Эвен! — осадила я мальчика.

— Что? — невинно хлопнув ресницами, произнес он. — Я должен молчать, когда на меня наговаривают?

— Извинись! — продолжала требовать Трина.

— Трина! — прошипела Нарина, но девочка не испугалась и только руки в кулаки сжала.

— Он специально! — упрямо повторила она.

— Вот это дурочка, — констатировал Эвен.

— Демонстрируете недостойное поведение, юноша, — сказал Риэл Эвену.

— Будут мне еще всякие рыбы указывать! — огрызнулся мальчик.

— Он не рыба! — оскорбилась Фианна и покраснела.

— Молчать! — рявкнула Нарина, и ее злобный рявк разнесся по всему пляжу; Риэл и тот вздрогнул.

Я поскорее увела Эвена под каким-то предлогом; купаться мы, как планировали, не пошли.

— Что это было? — потребовала я разъяснений.

— Эта гадина убила мою маму. Я ей покажу! — ответил мальчик. — Я им всем покажу!

Я застыла, не зная, что сказать и как отреагировать. Эвен же, отбросив со лба платиновые волосы, добавил решительно:

— Я ничего не забуду и не прощу. А ты тоже хороша — они тебя поиздеваться позвали, а ты стоишь и киваешь! Фу-у-у, противно!

«Не то слово», — согласилась я мысленно.

Вечером конфликт, начавшийся на пляже, получил продолжение: дочки Нарины нажаловались на Эвена Тринтану, своему родному брату, и тот пришел поставить мальчика на место. Когда я узнала об этом и примчалась к Нелле, в покоях которой и живет Эвен, мальчик уже спал.

— Все нормально, — поспешила успокоить меня Нелла, — я поговорила с Эвеном, дала ему снотворного и уложила спать.

— Но что случилось?

— Тринтан и Эвен повздорили.

— Повздорили? Пятнадцатилетний подросток и семилетний ребенок?

— Тринтан его не тронул, конечно, но говорил жестко.

— А Эвен что?

— А Эвен лучше бы молчал… Не знаю, откуда в нем столько яда.

Использовав свое зрение диагноста, осмотрела Эвена. К счастью, ничего плохого я не увидела — потоки энергии мерцают как обычно, признаков намечающегося приступа нет. Но приступ запросто мог запуститься, ведь красноволосые «включаются» именно во время конфликтов, ссор…

— Этот маленький бунтарь добьется того, что я поседею… — покачала я головой.

— Он такой, — устало улыбнулась Нелла.

Приглядевшись к молодой эллиди, я предложила:

— Отдохни, я сама за Эвеном пригляжу.

— Действительно, сегодня ты можешь посвятить себя другому царевичу, — многозначительно сказала Нелла. — Я и правда пойду спать — Эйл сегодня весь день капризничал, и я очень устала. Я велю служанкам постелить тебе на диване в гостиной.

— Не надо, я так лягу, все равно сна ни в одном глазу.

— Как хочешь, — пожала плечами эллиди и зевнула.

Нелла ушла в спальню; служанки осведомились, не хочу ли я чего, принесли мне теплого чая и только потом покинули пост. Попив чая и проверив еще раз, как себя чувствует Эвен, я вышла в гостиную, прилегла на диване и действительно какое-то время не спала — сначала размышляла о Эвене, затем о Регнане… А там и сон пришел — без сновидений, крепкий.

Даже очень крепкий.

Мне снился Дилайс: он навис надо мной и касался моего лица. Его перепончатые пальцы были теплыми и мягкими, но я все равно вздрогнула. Неррианец усмехнулся и произнес:

— Выспалась, красавица?

— Что? — просипела я и медленно заморгала: веки показались тяжелыми.

— Не выспалась, — сказал Дилайс и похлопал меня по щеке.

Возмущение меня взбодрило, и я приподнялась. Тогда же и пришло осознание, что это не сон, а мы находимся… серые стены, тихое жужжание анализаторов, медкапсула, кушетка… Я была здесь! Но что именно это за место, вспомнить не могу…

— Д-дилайс… — выговорила я.

— Не сопротивляйся, — посоветовал он; его голос тоже показался мне плохо различимым. — Спи дальше.

— Ч-что вы сделали со мной?

Он сказал что-то еще, но я не разобрала; попыталась встать, но тело не послушалось. Кто-то еще появился рядом. Сила чужой воли заставила меня снова лечь и закрыть глаза; я сопротивлялась несколько мгновений, а потом проиграла и заснула.

— Начнем, гражданка Королёва, — сказал темнокожий мужчина среднего возраста в темно-синей форме с нашивками, указывающими на принадлежность как к Союзу людей, так и к Республике Земли и, собственно, к погранслужбе главного космопорта планеты Земля. — Вы хорошо себя чувствуете после полета или еще адаптируетесь?

— Все нормально, — ответила я: я и впрямь в норме, разве что немного в сон клонит и во рту сухо. И, разумеется, если не считать того факта, что вылет был, мягко говоря, незапланированный…

— Итак, вы вернулись. Вам понравилось на планете Аэл?

Хорошим и емким ответом стал бы нервный смех, но я ответила иначе, так, как от меня ожидают:

— Конечно, понравилось. Я словно на курорте отдохнула.

— Вас хорошо приняли?

— Разумеется.

— Аэлская сторона исполнила все обязательства?

— Да.

— Но проблемы с наследством все же возникли, — мужчина пригляделся ко мне внимательнее. Взгляд у него пристальный, но я не чувствую воздействия, стало быть, он не пытается прочитать мои мысли.

«Естественно, не пытается, — осадила я себя, — ведь я дома, где уважают права людей».

— Не проблемы, — возразила я, — наоборот, выяснилось, что мне принадлежит еще и часть недвижимого имущества, поэтому я и задержалась на Аэле, чтобы дождаться переоформления.

Пограничник сверился с данными в своем служебном планшете и снова обратил на меня изучающий взгляд; радужки у него темные-темные, почти как у центавриан. Мне некстати вспомнился Айдж, который не так давно так же пристально изучал меня, но в космопорту Аэла. А теперь Айдж мертв…

Последовали вопросы, протокольные и не очень; меня проверили на факты, но сделали это вежливо, без давления. Оно и понятно: гражданка вернулась с планеты, считающейся «дикой». Медицинский контроль — это только первый этап. Если во время допроса пограничник сочтет, что со мной нечисто, мне придется встретиться с людьми из других служб, и тогда…

«Соберись, Даша», — велела я себе и расправила плечи.

— Вы напряжены, — отметил сотрудник погранслужбы и снова проверил данные в планшете. — Не потому ли, что проблемы на Аэле все-таки возникли, и именно поэтому вы прилетели раньше заявленного?

Врать я не люблю, поэтому заволновалась.

— Выяснилось, что Рубби, мои родственники, поддерживают красных, которые желают свергнуть царя Эйла Ариса. Меня не посвятили в подробности, так что я не могу сказать вам точно, как именно действовали Рубби. Знаю только, что засекли не только Рубби, но и многих других. Царь Эйл принял решение изгнать предателей.

— Изгнать, — повторил пограничник. — Почему не казнить? И почему обратились с таким вопросом к Союзу?

— Не знаю. Эти все никак меня не затронуло.

— Ваши родственники предали царя, а вас это не затронуло? Неужели никто не счел подозрительным, что вас пригласили на Аэл?

— Сочли, наверное, но я лично ни с каким негативом не столкнулась. Сначала родственники очень старались во всем мне угодить, показывали, какой Аэл красивый, а потом меня перевели во дворец как гостью и тоже во всем угождали. Мне кажется, аэлцы хотели произвести на меня хорошее впечатление.

— Значит, все прошло гладко?

— Лично у меня не было вообще никаких проблем, — кивнула я. — И все-таки мне предложили покинуть Аэл раньше срока на одном корабле с изменниками. Я согласилась, конечно.

— Конечно?

— Как бы на Аэле ни было хорошо, как бы ни были там все милы, я все равно здорово струхнула, когда выяснилась правда о Рубби.

— Значит, испугались-таки?

— Еще бы, планета ведь чужая.

Расспросы продолжились, и я вроде бы справилась, но тут пограничник снова вернулся к протокольным вопросам:

— Вы имели отношения с кем-то из аэлцев?

И тут я поплыла, вспотела, сбилась…

— В смысле? — произнесла я, затаив дыхание.

— Отношения, — повторил невозмутимо мужчина. — Связи.

— Конечно, я общалась с людьми…

— Как близко?

— Обычные отношения, — выдавила я. — Общение, прогулки… все такое.

— Вы обсуждали в политическом ключе Союз, Аэл? Критиковали? Совершали действия, считающиеся противозаконными по союзным или аэлским нормам?

— Мне рассказывали об Аэле и спрашивали о Земле.

— Именно о Земле спрашивали? — заинтересовался пограничник.

— Я живу на Земле, поэтому и рассказывала о Земле.

— Что именно рассказывали?

— О природе, истории, — я украдкой вытерла влажные ладони о платье.

— Вы вступали в контакт с представителями рас не-людей?

— Нет.

— Как же так, гражданка? — приподнял брови мужчина. — Побывали на Аэле и не увидели рыбоидов?

— Они живут под водой, как их увидеть?

— Возможностей немало.

Допрос продолжился и шел до тех пор, пока я не охрипла; только тогда пограничник поздравил меня с возвращением и вернул личные вещи, прошедшие проверку.

— И еще, — сказал он, когда я уже двинулась к двери. — Брил и Аринна Рубби, а также их сыновья Эвелинд и Эджилл будут отправлены на трудовую планету Хесс. Это ваши кровные родственники, поэтому я обязан вам сообщить. Если понадобятся более полные данные, обратитесь в соответствующие органы.

— А девушки? — вырвалось у меня. — У четы Рубби есть еще и дочери.

— Согласно нашим данным, дочери остались на Аэле. Вы не знали об этом?

— Нет, только от вас я узнала, кого именно из Рубби изгнали.

— А было бы логично, если бы Рубби помиловали по вашей просьбе и отправили на Хесс вместо того, чтобы казнить, — добавил въедливый пограничник.

— Если бы мне дали возможность, я бы попросила об этом, — сказала я. — Кстати о возможностях. Рубби уже отправлены на Хесс или еще на Земле? Я могу поговорить с ними? Это возможно?

— Возможно, — ответил мужчина, и на этом наша встреча, наконец, подошла к концу.

Дальше был коридор, пункт проверки, я получила свои оставшиеся вещи, вышла из модуля досмотра и контроля, спустилась на уровень ожидания, наткнулась на автомат с напитками и закусками, взяла сладкий коктейль — ужасная химоза! — и пирожное в упаковке — тоже химоза. Поела, морщась, поплелась в зал, ощущая противную липкость на коже и легкую тошноту.

Вот она, милая, славная, любимая Земля; вот они, дружественные понятные граждане и гражданки, а в горле ком и никакой радости, никакого чувства освобождения. Ничего страшного со мной не случилось, Дилайс просто выполнил просьбу Регнана и отправил меня инкогнито в космопорт, чтобы я улетела до того, как на Аэле начнется ад… А я ведь знала, что так будет, чувствовала, что зреет что-то, что та вылазка на Рул не была просто способом развлечь меня или позлить царя. Да и для моего отлета все давно было готово — и документы, и деньги, и место на корабле…

Регнан знал, когда мы видимся в последний раз. Но не было ни особенного прощального взгляда, ни особенного прощального поцелуя… а может, я просто не заметила, потому что думала о другом.

Сумка слетела с моего плеча и брякнулась на пол; я выругалась. Как он мог? Почему не сказал? Почему не предупредил? Разве можно вот так взять и выслать любимую женщину? Что за глупость, что за черствость…

— Гад рыжий, — выдохнула я, дернув на себя ремешок сумки — он лопнул, и я снова выругалась.

— Вам помочь, девушка? — поинтересовался какой-то парень.

— Нет! — рявкнула я и так злобно глянула на него, что он счел за благо тут же испариться.

Увезли! Ничего не сказали! Не предупредили! И зачем мне эти огромные деньги, которые я получила в качестве наследства? И зачем было это все? Я там, на Аэле, может, жить по-настоящему начала, многое переосмыслила… я, может, остаться хотела и помогать Регнану, быть с ним, быть ему поддержкой! Детей лечить аэлских! Бороться с мракобесием и угнетением! Изучать прийнов! Изучать себя и свои способности! А он, не спросив, выслал меня…

Дурак! Такую женщину упустил! Ну и оставайся там один, ну и умирай один…

Мысль о смерти всколыхнула меня.

Что задумал Регнан? Выступить против отца? Снова будет война?

— Теть Даша!

Я оглянулась и увидела светящееся златокудрое существо, самое милое, самое улыбчивое и прелестное на свете — свою двоюродную сестренку Ксю. Ксю неслась ко мне на всех парах; бросив все сумки, я раскрыла для девочки объятия, и она налетела на меня.

— Теть Даша! Ты вернулась! Мы так тебя ждали!

— Солнце мое, — только и смогла выдохнуть я, обнимая Ксю.

— Явилась, — бросила тетя сердито, но тоже руки расставила и ко мне шагнула, обняла прямо вместе с Ксю; в нос ударил резкий запах духов — тетушка, а для меня, по существу, мама, меры в этом не знает.

— Новые духи? — спросила я, когда семейные объятия подошли к концу.

— Нравится? Сережа купил.

— Кстати, где дядя Сережа? На смене?

— Ага, — тетин взгляд так и шарил по мне. — Надо же — живая!

— А ты думала, меня съедят там?

— Кто ж их знает, родственничков?

— Теть Даш, — Ксю не спешила отлипать, — а мы в ЦФ были, представляешь! Там та-а-акие парки! Я видела гаану — это как лемуры наши! А еще у них обалденные фрукты! И от этих фруктов не толстеют, они что-то там специально химичат, чтобы…

Ксю продолжала болтать; я посмотрела на девочку уже взглядом диагноста и увидела то, что давно мечтала увидеть — энергетический дефект исправлен, энергия циркулирует ровно, ярко, быстро, как и полагается у ребенка шести лет.

— Ну? — едва слышно спросила тетя. — Что скажешь?

— Здорова, — шепнула я.

— Да! Другие диагносты так же сказали! Все, Дашка — можно выдохнуть!

И я выдохнула, но только за Ксюшу. Тетя взяла одну из моих сумок, Ксюха попробовала потащить другую, и мы пошли выходу.

— Ох и намучились тебя ждать, — сообщила тетя по пути. — Нам сказали, когда ты прилетишь, но, видать, тебя погранцы знатно пропесочили.

— Еще как, — подтвердила я.

— Мы с Ксюшкой домой уже собрались, но решили еще часок посидеть.

— Я же знала, — вставила Ксю. — Теть, ты теперь богачка у нас?

— Похоже, да.

— Лучше бы того рыжего красавчика привезла, — заявила весело тетя, и я споткнулась. — А-а-а, вспомнила, о ком я, — рассмеялась она. — Ну, и где он?

— Женат, — соврала я.

— Бывает, — философски рассудила тетя. — Ну а кого-то еще приглядела там?

— Нет. Аэлские мужчины все сплошь напыщенные сексисты.

— А центавриане красивые! — внесла свою лепту в обсуждение Ксюша. — Подумай о центаврианах, теть Даш.

— Обязательно, — отозвалась я.