Глава 21

Обратно во дворец нас доставили на корабле Дилайса; Регнан так и не спросил, как мы с ним поговорили, и в итоге я сама подняла эту тему:

— Если ты надеялся, что за эти пару часов на островке мы с хвостатым подружимся, то сильно ошибся. Он мне все так же противен.

— Как и ты ему, — ответил царевич. — Но я также вижу сильный обоюдный интерес.

— Связанный с желанием убить? — съязвила я.

— Желания — это твоя территория. Я читаю лишь мысли.

— На чем вообще строится ваша дружба? Совершенно не могу представить вас вместе…

— Как и он не может представить нас с тобой вместе.

— Ладно, — проворчала я, вспомнив, как распекала меня тетя за некоторых моих друзей юности, — я не буду в это лезть. Скажи, почему наша с тобой пропажа никого не озаботила, и встретили нас так, словно мы отлучились на часик искупаться? Ты все-таки царевич, а я союзная гражданка. Охрана должна была сильно понервничать.

— Я бессмертный, — напомнил Регнан.

— Условно бессмертный, — напомнила и я, а потом опустила руки на свой живот. Моя репродуктивная система запустилась на Аэле вместе со всеми нужными процессами, и беременность возможна. Шансы очень малы, конечно, учитывая уровень эо Регнана, но у него в семье все довольно плодовиты, а я наполовину младшей расы, так что…

— Болит? — поинтересовался царевич и тоже опустил на мой живот ладонь. — Помочь?

— Это просто несварение. Не пошла та пользу твоя рыбка…

— Мне понравилось на том островке, — произнес Регнан тихо, разглядывая меня, и мне показалось, что он меня запоминает. — Как будто время остановилось.

Время… Не так уж и давно, а точнее, и вовсе недавно я считала время до вылета с Аэла, а теперь мне хочется, чтобы вылета не было вовсе. Это, конечно, просто гормональная буря влюбленности меня мучит, биология диктует остаться рядом с понравившимся самцом подольше, чтобы гарантированно обзавестись потомством. Но даже нас, врачей, учили, что люди — это не просто биороботы, подчиняющиеся физиологии.

— Если посчитать, — вымолвила я, — то с того момента, как ты забрал меня с Отбора, мы провели вместе много ночей. Это ведь была не просто игра в господина и наложницу, верно? Ты все-таки хотел меня соблазнить?

— Хотел. Но еще больше хотел просто побыть рядом с тобой. Просто смотреть на тебя, слушать.

— Звучит по-извращенски.

— Ты права. Ложь, интриги, манипуляции — это плохая основа. Но что, если бы все началось иначе? Если бы Аэл был приемлемой для тебя планетой, а у меня была нормальная семья, и мы бы встретились не на Отборе, а при иных обстоятельствах?

— Ничего бы не вышло.

— Почему?

— Потому что ты привилегированный, богатый, привлекательный, и я бы никогда не осмелилась с тобой флиртовать.

— Почему?

— Потому что я обычная, Регнан. Такие разные люди, как мы, можем сблизиться только при особых обстоятельствах. Не будь всех этих сложностей, ты бы и не взглянул на меня.

— Почему? — прозвучало в третий раз.

Вместо того чтобы ответить словами, я сняла мысленный щит и позволила Арису прочитать мои мысли. Я — одна из множества симпатичных, но безликих девушек. Хоть здесь, на Аэле, я и вписываюсь в нормы красоты, но эффектной меня не назвать. Вот Рия эффектная за счет харизмы, Мэрит — за счет своей правильной и яркой красоты.

— Ошибаешься, — возразил Регнан. — Я заметил бы тебя в любом случае, да и не я один. Ты не можешь оценить, насколько теплая и располагающая у тебя энергетика. Ты добрая, Даша. Ты как сам свет — притягиваешь и согреваешь. Юницы на острове Красоты тянулись тебе, девушки из гарема тоже собрались вокруг тебя. Эвен и тот уже к тебе привязался. Ты врач, Даша, но не такой, каким себя воображаешь. Ты истинный эмпат, и каждое мгновение рядом с тобой я счастлив.

Я выдохнула и только тогда осознала, что слушала Регнана, затаив дыхание. Слова, сказанные им, прежняя Даша сочла бы ванильной чушью — чего только мужчина не скажет, чтобы получить от женщины желаемое, но я уже не прежняя. Я влюбленная, а потому поглупевшая.

И вот, казалось бы, подходящий момент, чтобы сделать ответное признание, но я зачем-то брякнула:

— Ух ты, это правда обо мне?

— Правда, — заверил Регнан и склонился ко мне, а дальше пошли поцелуи, заиграла на коже сила, и вопрос признаний показался мне несущественным…

Нис и Мэрит улетели на одну из вилл царевича, чтобы побыть наедине, и я эгоистично радовалась этому, потому что до конца Отбора осталось совсем ничего, и мне хотелось создать как можно больше счастливых воспоминаний, связанных с Регнаном. У нашего романа конкретные сроки, и я хочу получить от него лучшее, хочу остаться в памяти зловещего Экзекутора, который на самом деле вовсе не зловещий, теплом, светом и счастьем. Мы постоянно были вместе, с жадностью использовали каждый миг близости — болтали, занимались любовью, осваивали вместе эо (точнее, Регнан учил меня приемам), гуляли, купались и нагло нарушали заведенные в Малом дворце правила, но никто, кроме вечно недовольной Нарины, не смел нас упрекнуть, да и сама эллиди держала язык за зубами и ядом не плевалась, потому что побаивается Регнана.

Но я думала и о том, что будет во дворце после моего отлета, и позаботилась о том, чтобы Эвен хотя бы немного сблизился с Регнаном и перестал его дичиться. На сближение они пошли тяжело, но пошли, да и Нелла выдохнула, увидев, что Экзекутор не бездушная машина убийств, а живой человек, к которому можно подойти с просьбой. Собственно, я позаботилась и о Нелле — рассказала Регнану, чего боится молодая эллиди и как переживает за судьбу своего маленького сына, младшего Ариса. Регнан заверил меня, что Нелле не о чем беспокоиться, а потом огорошил предложением слетать на Рул в одну из больниц, где выхаживают детей с такими же проблемами, какие были у моей племяшки Ксю. Вместе со Знающей и наложницами мы подготовились: собрали множество подарков, написали пожелания, напекли пирожных, а Эвен торжественно пообещал, что проследит за тем, чтобы дети получили все подарки.

Нарина, которая в первый раз запретила нам оправлять пирожные на Рул, в этот раз голоса не подала, но ее сын Тринтан демонстративно подошел к аэроплощадке и долго наблюдал за погрузкой. Несомненно, обо всем этом потому доложат царю Эйлу, но вряд ли Экзекутора накажут за инициативу с пирожными.

Та поездка стала одним из самых ярких моих впечатлений. До этого планета представала передо мной то богатым и уединенным домом Рубби на Фолкоре, то Малым дворцом, то экзотическими островами и океаном, то подводными красотами неррианского царства или строгими интерьерами военной базы. В общем, все это время я видела лишь Аэл Дрид, Высокий двор. Рул же — совсем другое дело. Как и рассказывали девчонки из гарема, самый крупный город Рула густонаселен, не отличается чистотой, да и карантинных зон на материке много, но все же он произвел на меня хорошее впечатление, и в первую очередь людьми. Я наконец-то увидела простых аэлцев и их простую жизнь, хоть и мельком, и, конечно, больше всего времени провела в больнице, где мне благодаря Регнану дали возможность осмотреть каждого «безнадежного» ребенка. Это была моя стихия, я почувствовала себя в своей тарелке и занялась делом — не только провела осмотр, но и поговорила с детьми, послушала их эмоции. Разумеется, они были напуганы присутствием Экзекутора, но ко мне потянулись сразу, да и Эвен, мой маленький помощник, сделал свое дело — вручил детям подарки и пообещал, что скоро все изменится к лучшему.

Мы потратили день — всего день, а впечатлений получили столько, что и не выразить. Эвен, обычно насупленный и серьезный, весь полет домой трещал без умолку и без конца уточнял у Регнана: «А когда мы полетим на Рул еще?» Регнан говорил, что обязательно найдет время и хвалил Эвена за правильное поведение.

Но светился не только мальчик. Зажегся и сам Регнан. Привыкший быть орудием устрашения и наказания, он был немного оглушен тем, сколько радости ему принесла это маленькая вылазка.

— Приятно делать добрые дела, правда? — спросила я поздно вечером, когда мы легли в постель.

— Но даже дети не верят мне, — ответил с задержкой Регнан. — Потом они расскажут родителям об этом визите, и родители скажут им, что я просто пытаюсь задобрить народ. Рул — территория красных, а я Экзекутор белых.

— Ты второй по старшинству царевич, важное лицо, и ты просто прилетел проведать больных детей. Кстати, у тебя есть мысли о том, как вылечить их?

— Я не работаю с потоками энергии, — покачал головой Регнан. — Не очень хорошо их чувствую, сжигаю.

«А я вот чувствую», — подумала я, и мое сердце разволновалось. Я спасла Арнгелл, убила и реанимировала Риэла Дилайса без последствий. Что, если попробовать поработать с энергиями? Если я научусь выправлять их, то стану тем врачом, которого искала для своей Ксю.

— Эвен молодец, — добавил Регнан. — Хорошо разбавил атмосферу.

— Но слишком часто повторял, что скоро все изменится… Он у вас в семье маленький бунтарь.

— Бунтарь, — повторил мужчина и замолк; я не стала его тревожить, позволила окунуться в мысли, да и сама стала размышлять о том, как научиться выправлять деформированные потоки энергии. Раньше я даже думать об этом боялась, ведь мне говорили, что я не достаточно умела и сильна для этого, что я лишь диагност-сканер. Но если я рискну, если научусь, то сколько же жизней смогу спасти?

Рию я заметила, когда она выходила из сада; увидев меня, девушка замерла, и я почувствовала ее испуг.

— Избегаешь меня? — прямо спросила я, подойдя.

Она руки на груди сложила — психологи вещают, что это сигнал того, что человек закрыт для общения.

— Что происходит?

— Ничего. У меня нет времени, мне надо идти.

— Куда? Вейлина ублажать?

Ай, Даша! Я прикусила язык и покраснела. Ну как я могла такое ляпнуть? Чтобы исправить положение, я произнесла:

— Рия, я друг тебе, и меня тревожит, что ты так подавлена и избегаешь встреч. Может, поговорим?

— У меня нет времени.

— В гареме времени очень много, — возразила я.

— Ну что ты хочешь от меня? Исповеди? — резко отреагировала Рия и тут же извинилась: — Прости, я на взводе в последнее время. Все пошло не так, как я планировала…

Позже, когда мы уединились, я узнала, что гложет девушку.

— Способности у меня средние, внешка тоже, — весьма самокритично начала она. — С такими данными не пролезть в первый состав, к звездам сцены. Блата, опять же, нет, да и с покровителями не свезло. Худрук мне сразу сказал — ты неформат, но зажигалка, поэтому ярчи пока. Ну, я и ярчила. Из кожи вон лезла, чтобы себя с хорошей стороны показать, худела, связи налаживала, да только таких вот голодных артистов миллионы, и каждого поскреби — найдешь что-то интересное. В общем, на одном старании не пробиться. Знаешь, как это работает, Даша? Звезду назначают. И составы назначают. Людям говорят, кого любить, кого слушать, смотреть, а народ и ведется… А, ладно, — махнула она рукой и глотнула и-рьёна. — Помнишь, я сказала, что прилетела сюда за деньгами? Так и есть. После травмы все стало хуже, я знала, что договор не продлят, и доработаю только до конца сезона. Мы как-то выступали на вечере для какого-то толстосума, и среди гостей аэлцы были. Они подошли к нашему худруку, предложили на Аэл слетать, концерт дать, а нам нельзя — договор строгий, только союзные планеты. А Вейлину, царевичу их, я приглянулась — он таких темненьких раньше не видел. Ну, я и давай флиртовать: «Ах, какой мужчина, ради такого только и танцевать». А он и говорит — не вопрос, прилетай, все оформим. Будешь в гареме для меня танцевать, я тебя всем обеспечу. И данные мои взял. Я наутро подумала — ну и ну, смех один! А потом почитала в Сети про аэлскую программу, заявку отправила… И меня взяли. Видимо, и правда понравилась Вейлину. Так и на Отбор попала, и в гарем меня пропихнули. — Девушка замолкла и посмотрела на меня. — Я себе сказала, что это не аморально. Поставила четкую цель — заработать денег и вернуться в Союз. И поначалу нормально было, воспринималось, как игра, как выступление: вот я на Аэле, вот я на Отборе… А потом все резко стало настоящим — и Отбор, и Вейлин. И сейчас, — голос Рии снизился до шепота, — я вообще не понимаю, как так вышло, что я в гареме на закрытой планете и сплю с мужиком за деньги.

— Но ты ведь надеялась просто пересидеть в гареме три года, — напомнила я.

— Да, тебе я так и сказала, а сама знала, к кому лечу. И опять же, — с горечью произнесла землянка, — тогда мне это не казалось таким мерзким. Моя мать вышла за отца по расчету, потому что из нищеты вылезти хотела, и я, видать, такая же расчетливая… Только вот я не замужем, а наложница, и меня тошнит от себя самой. Я не понимаю, Даш, — повторила она, — как это произошло? Как я могла? Как мне теперь вылезти из этого?

— Все ошибаются, — сказала я, — так что не надо себя ненавидеть. А если ты хочешь улететь, то тебе достаточно сказать об этом.

— А куда лететь? — простонала Рия. — Домой, к родителям? Так заклятая подружка уже растрепала им, что я на Аэл продалась… Ни денег, ни карьеры… Мне так паршиво, Даш… так паршиво…

Я нарушила законы Союза и морали и воздействовала на подругу эмпатически — слишком много в ней отвращения к себе и страха. Сняв часть груза с души Рии, я обняла ее, погладила по волосам и проговорила:

— Я могу тебе помочь и вытащить из гарема. На днях предателей отошлют с Аэла в Союз, и ты можешь улететь на том же корабле.

— А как же договор?

— Ничего страшного. Расторгнем договор. Вейлин будет вынужден подчиниться Регнану, а Регнан выполнит мою просьбу.

— Даша…

— А?

— А тебе-то самой каково быть наложницей?

Наложница, я? Но я ведь не была наложницей и переспала с Регнаном только тогда, когда его разглядела, почувствовала, полюбила… Но внешний слой наших отношений, который виден окружающим — это именно что господин и его наложница.

— Я не думаю об этом, — с опозданием ответила я.

— И я бы хотела не думать… не чувствовать… но каждый раз, когда я вижу Вейлина, у меня такое ощущение, что на шее ошейник затягивается, и гордость в руинах. Теперь-то я знаю, что я на тысячу процентов союзная женщина… Но я не улечу, нет.

— Почему? — напряглась я и, отстранившись, посмотрела в заплаканное лицо Рии: она плачет беззвучно.

— Потому что договор есть договор. Я пробуду здесь все три года.

— Нет, улетай, — отрезала я.

— Я хоть и дура, — заявила Рия, и ее глаза вспыхнули, — но слово держу. Я принадлежу Аэлу на три года — так было условлено.

— Серьезно?

— Серьезно.

— Чушь! — вспылила я и, поднявшись с дивана, начала ходить перед ним взад-вперед. — Ты ошиблась, но не надо заставлять себе героически оставаться в гареме! Включи голову, Рия! Лети домой и забудь обо всем!

— Нет, не полечу. И не забуду. Слово есть слово — в этом я принципиальна.

— Тогда я…

— Даша, — прервала меня Рия и тоже поднялась, — я ценю, что ты готова мне помочь, но последствия за свой поступок я должна разгрести сама. Я покину Аэл только если Вейлин нарушит договор, а до этого момента останусь здесь на назначенный срок. Вот такая я, — развела она руки в стороны и невесело улыбнулась.

— Ты… ты…

— Сама знаю, — уже куда спокойнее произнесла Рия; эмпатическое воздействие сыграло свою роль. — А что ты, Даша? Когда успела по уши втрескаться в Регнана?

— Что, видно? — мрачно спросила я.

— Очень видно.

— Что еще видно?

— Что он тоже в тебя втрескался.

— А еще?

— Плакать будешь, — сказала Рия. — Потому что ты ни одна союзная женщина не сможет быть счастливой наложницей. И ни одна наложница не может быть счастливой женщиной. Мы тоже собственницы.

— Вижу, лекции Знающих не повлияли на тебя.

— Они сами не верят в эти лекции. Это просто система. В которую мы не вписываемся…

— Ты все-таки должна улететь, — сказала я, и мы вернулись к спорам.

Но Рия все же осталась при своем мнении.