Глава 30

Дэвина

Следующая неделя прошла словно в аду. Нет, ко мне в спальню больше никто не врывался, меня не держали впроголодь. Даже не единого плохого слова я не услышала в свой адрес. Напротив, Дэннидан, как новый глава, приказал являться в столовую трижды в день. Теперь я ела вместе со всей семьей, занимая при этом почетное место напротив Юдифь арш Параваль. Она осталась на своем прежнем, сын не стал лишать мать статуса главной женщины семьи. На меня же теперь все смотрели как на избранницу Дэннидана, и от этого было гораздо более не по себе, чем от его внезапного визита.

Впрочем, Юдифь-то как раз отношения ко мне не поменяла — те же презрительные взгляды, только теперь молчаливые. Об этом не переживала, а вот кое-что другое напрочь выбивало из колеи. Все в доме делали вид, что ничего не произошло. Не было никаких разговоров о случившемся. Гемозависимые просто приняли тот факт, что у них новый глава. Насколько была в курсе из газет, Лондон воспринял эту новость не так спокойно. Но губернатор выступил перед гражданами и смог найти слова, чтобы как-то утихомирить протестные волнения. На это потребовался не один день, но в итоге гемозависимые все же прекратили митинговать, и ситуация перешла в политические дебаты. Ожидаемо на место Шастодана арш Параваля нашлись более взрослые, образованные и опытные руководители, чем его младший сын. Но судя по настроениям, царившим в доме, никто не сомневался, что Дэннидан в итоге займет кресло градоправителя. О бывшем главе, который сейчас находился в тюрьме, вслух не говорили, как и о Кэрридане. Хотя, возможно, между собой они это и обсуждали, просто столовая не очень подходящее место для подобного. Да и Дэннидан вряд ли поддержит беседу.

Среди всех нейтрально настроенных гемозависимых, собирающихся за столом, один только Дэннидан отличался чрезмерным оптимизмом и неизменно отличным настроением. Кажется, ни политические новости, ни мое хмурое, испуганное лицо не могли опечалить его. Или хотя бы заставить прекратить делать вид, что все замечательно. Но, наверное, для него так все и есть. Но вот его романтический настрой, направленный в мою сторону, и сбивал с толку, и пугал одновременно. Ведь я уже знала, что на милые разговоры и нежные взгляды могу рассчитывать только пока Кэрридан в бегах. Хотя, наверное, он прекратит сразу, как поймет, что это совсем не действует.

По ночам тихо плакала в подушку, потом до боли в глазах вглядывалась в темноту за окном. Засыпала под утро, вымотанная слезами и страхом. По Кэрридану скучала невыносимо. Если бы пару недель назад мне кто-то сказал, что буду так убиваться по нему, смеялась бы как сумасшедшая. Но теперь поняла — дело не только в чувстве защищенности, которое дарила его близость. Было что-то еще, очень глубоко — неизведанное, непостижимое, неназванное. Но с каждым днем я чувствовала, что тоска становится сильнее, поглощает, лишает небольших оставшихся радостей. Так я не стала выходить в сад, хотя это и было позволено. Не хотелось находиться там, куда обычно сбегала плакать из-за Кэрридана. Иногда задумывалась, что со мной такое, но ответа не было. Верила изо всех сил, что он вернется. Либо просто в этот дом, либо за мной. Но неужели снова брошусь ему на шею, буду целовать и забываться от его поцелуев?

Головной боли добавляла Эмма, которая каждый день находила время, чтобы продолжить убеждать меня быть милой с Дэнниданом. Совсем не поддерживала эти разговоры, потому что Эмма была вторым человеком здесь, кто пребывал в полном восторге от случившегося. Понимала почему, но вот разделить ее чувства не могла никак. Также как и заставить себя хотя бы улыбаться Дэннидану. Если он, не моргнув глазом предал отца и брата, что сделает со мной, когда наскучу? Правда, все эти размышления были лишь пустыми мыслями, потому что я просто не могла представить, что лягу с ним в постель. Нет, пока Кэрридан жив, для меня это будет изменой. А если с ним что-то случится, тогда уже все равно. Сердце в очередной раз болезненно сжалось, не могу поверить, что с ним может произойти что-то непоправимое. С этим молодым, полным сил, красивым, блестящим мужчиной, который защищал меня от всего мира.

На десятый день с момента переворота я проснулась от еле уловимого гула, который становился все громче. Вылезла из-под одеяла, накинула халат и бросилась в коридор. Пробегая мимо окна на лестнице, увидела и источник шума. Перед домом собралась огромная толпа. Они кричали, но что именно не смогла разобрать. Страх хлестнул по нервам — кто они и зачем пришли? Почти бегом спустилась в холл. Похоже, здесь собрались все мужчины семьи и прислуга обоих полов. На полу увидела открытые ящики с оружием. Дэннидан невероятно бледный и злой стоял посреди комнаты и заряжал револьвер. Резко остановилась около лестницы, пытаясь отдышаться.

— Доброе утро, Дэвина, — угрюмо процедил сквозь зубы Дэннидан. — Хорошо, что встала. Твой хозяин пожаловал. Будь на виду, станешь последним аргументом в нашем споре.

При этих словах он ожег меня взбешенным взглядом. Не сразу поняла, о чем он. А когда поняла, испуганно сглотнула и отступила назад. Он же не убьет меня просто из мести за проигрыш? Почему-то была уверена, что Кэрр одержит верх. Он старше, сильнее, опытнее и у него явно неплохая группа поддержки. Вот только чем эта победа обернется для меня? Решила вернуться к себе и спокойно обдумать все, ведь удерживать здесь меня никто, похоже, не собирался. В этот момент со стороны кухни появилась Эмма.

— Дэнни, милый, не надо! Сдайся, пока не поздно! Он же уничтожит тебя!

Смотрела во все глаза на плачущую гемозависимую, которая буквально повисла на шее Дэннидана. Знала, что она относится к младшему сыну главы, как к своему собственному, но оказалась не готова увидеть это своими глазами. Наверняка, переворот произошел благодаря и ее усилиям. Если в итоге Дэннидан погибнет, ей будет непросто это принять. Но заставить себя посочувствовать я не смогла. Она часто была жестока со мной, пусть и делала это ради моего выживания. Не хочу, чтобы хоть кто-то умер, но если нужно выбрать между братьями, то мой выбор очевиден.

— Эмма, успокойся. Это не женское дело. Иди наверх и уведи Дэвину.

Кивнул в мою сторону, а я оказалась поражена, с каким терпением и нежностью он отнесся к истерике Эммы. Видимо, их чувства полностью взаимны. Но в то же время оставаться сейчас с ней наедине мне не хотелось. Кто знает, возможно, и она не откажется поставить точку в этом споре. Однако возразить не посмела. Эмма подошла, взяла меня под локоть и развернула к лестнице. В этот момент входная дверь разлетелась от взрыва. В воздухе засвистели щепки, осколки стекла, обломки мебели и прочих предметов интерьера. В холле начались хаос и паника. Эмма пихнула меня под лестницу, сдвинула кушетку так, чтобы спрятать и ушла. Осталась совсем одна в узкой, глубокой нише, где обычно стоял высокий светильник, стилизованный под старину. Стены и пол очень холодные, но дрожала я не только от этого. Из холла доносились звуки сражения — крики, стоны, проклятья. Было так страшно — закрыла уши руками, зажмурилась и уткнулась носом в колени. Но самое главное, я безостановочно думала о том, что сойду с ума, если с Кэрриданом что-то случится. Весь мир удивительным образом сузился до единственного гемозависимого. До того, по кому истосковалась за эти дни, кого хотела снова увидеть живым и невредимым. Сердце кололо от беспокойства, а вместе с тем оно радостно сжималось от мысли, что он совсем рядом. И он просто обязан победить в этом противостоянии! А потом мы останемся наедине, и я, конечно, буду опять краснеть и бледнеть, смущаться и бояться, но потом усну спокойно на его груди впервые за много ночей. Лишь бы только у него все получилось — больше никогда не стану помогать сопротивлению, ни за какие обещания… И тут я осеклась в собственных мыслях. А вдруг он знает? Знает, что я намеренно соблазнила его тогда? Что стала причиной всего этого? Ладони моментально стали липкими от холодного пота. Вытерла их об одежду, но от страха внутри было не так просто избавиться. На того ли гемозависимого надеюсь? Будет ли эта встреча радостной для нас обоих? Или Кэрридан мечтает добраться до меня, чтобы наказать? При мысли о том, какую кару он выберет, мурашки поползли по спине. Задержала дыхание и откинулась на стену позади. Она обожгла могильным холодом. Вполне возможно, что именно это ждет меня в скором будущем. Так увлеклась грустными мыслями, что не заметила, как звуки боя стихли.

Во внезапной давящей тишине раздавались лишь стоны раненых да уверенные шаги победителей. Вот только, кто победил, я не знала. Сердце бешено стучало в груди — понимала, мой приговор уже очень близко. Потом услышала злой голос Дэннидана.

— Губернатор поддерживает меня! Тебе это с рук не сойдет!

Он жив. С кем он разговаривает? С Кэрром! Конечно же, с ним! Захотелось выбраться из укрытия и убедиться в том, что и со вторым братом все нормально. Но в этом момент раздался чей-то предсмертный вскрик. Неужели Кэрр начал карать предателей… Испуганно сжалась в нише, стараясь стать и вовсе незаметной. Хотя это лишь мечты — любой гемозависимый найдет меня по шуму крови в моих венах, по запаху.

Неожиданно в холле повисла почти полная тишина. Подняла голову, там явно что-то происходит, а я понятия не имею что. И даже незаметно сбежать не могу. Кушетка тяжелая, мне ее не сдвинуть. Потом раздался звук шагов — очень скоро стало очевидно, что стук каблуков по плитам пола становится все ближе. Кто-то идет в мою сторону, и, учитывая сколько в комнате гемозависимых, это не может быть случайностью. Кушетка с легкостью сдвинулась в сторону, значит точно гемозависимый. Зажмурилась до звездочек перед глазами, а потом распахнула глаза. Я — наложница семьи арш Параваль, я принадлежу старшему сыну Кэрридану и будущему главе этого города. Если он решит наказать меня, то я подчинюсь, и встречу свою судьбу с открытыми глазами. Достойно, как та, кто носит фамильный перстень.

В следующую секунду увидела Кэрридана, вглядывающегося в темноту ниши. Он весь в крови и грязи, лицо выглядит еще хуже, чем в прошлый раз, а разодранная на груди рубаха обнажает некрасивую, лишь чуть запекшуюся рану. Меня замутило — не то от вида крови, не то от страха, не то от переполнивших эмоций. Странная смесь из радости, ужаса и предвкушения.

Кэрр присел на корточки и протянул мне руку.

— Ну же, Девина, иди ко мне, не бойся. Все закончилось.