Глава 1: Усыновление

«Юньвань, что ты думаешь об этих пяти детях?»

«Увиденное ею и голоса вокруг казались невероятно реальными».

«Линь Юньвань, пребывая в оцепенении, осознала, что действительно переродилась».

«Она вернулась в тот год, когда ей было двадцать три года, спустя семь лет после замужества, в резиденцию маркиза Удина, в семью Лу».

«Юньвань, это я говорю с тобой».

«Госпожа Лу снова заговорила».

«Линь Юньвань вернулась к реальности, наблюдая за пятью детьми в коридоре перед главным залом Шоутанга. Всем было около семи-восьми лет, все они были одеты в новую одежду и стояли в ряд, ожидая, пока она выберет одного из них в качестве законного ребенка для усыновления».

«Увидев молчание невестки, госпожа Лу предложила:

– Вы бездетны уже семь лет. Почему бы вам не усыновить ребенка на время? Возможно, это принесет удачу, и скоро у вас появится собственный ребенок. Это будет радостью для всех“».

«Линь Юньвань сказала:

– Госпожа, когда умер старый мастер, наследник сказал, что ему нужно соблюдать траур, и, не сказав ни слова, уехал в родовой дом Лу.

Он прожил там три года“».

«Едва закончился траур и он вернулся, как ему приказали отправиться в военный поход, и с тех пор он находится на границе. Трудно создать что-то из ничего; не говоря уже о семи годах, даже десяти годах не хватило бы на ребенка!»

«Невероятно, но с момента замужества за представителем резиденции маркиза Удина она ни разу не вступила в супружеские отношения со своим мужем, Лу Чжэнлю».

«Смущенная госпожа Лу повернула голову, чтобы посмотреть на ребенка посередине, и, улыбаясь, сказала:

– Думаю, Цингеэр — хороший выбор. А ты что думаешь, Юньвань?“»

«Линь Юньвань странно улыбнулась:

– Действительно, этот ребёнок совершенно исключителен!“»

«В своей прошлой жизни она выбрала Цингеэра, чтобы воспитывать его как собственного ребенка, и очень его любила».

«Ребенок оказался вундеркиндом, сдав императорский экзамен в юном возрасте и принеся честь семье».

«И все же она никогда не могла забыть, как умерла!»

«Она неустанно посвящала себя Цингеэр, и к тридцати годам была прикована к постели, слишком слабая, чтобы даже сидеть».

«В тот день, когда в особняке чествовали его научные достижения, она просто хотела увидеть его в последний раз. Он не хотел приходить, и пришел только после того, как слуги неоднократно умоляли его об этом».

«Она знала, что увидит его в последний раз».

«Тем не менее, она пыталась предупредить его:

– Цин, послушай меня, эта служанка Сяосюань — не то, что ты думаешь…“»

«Цингеэр холодно перебила её:

– Ты знаешь? Она носит моего ребёнка!“»

«Линь Юньвань подняла глаза и увидела в глазах своего приемного сына ненависть, которой она никогда прежде не видела».

«Он даже обвинил ее:

– Ты поистине злобная!“»

«Я никогда не любила учиться! И вы мне тоже не нравились!»

«Честно говоря, я ненавидел тебя каждый день своей жизни! Я жаждал твоей смерти!»

«Линь Юньвань была ошеломлена».

«Она не могла понять, как ребенок, которого она вырастила, мог так сильно ненавидеть ее из-за какой-то служанки».

«Потрясенная, Линь Юньвань едва могла сформулировать свои мысли и дрожащим голосом произнесла:

– Цингеэр, ты можешь ненавидеть меня или обижаться на меня, но я все равно твоя мать. Ты не должна так со мной обращаться“».

– 'Моя мать?'" Цингеэр высокомерно рассмеялась:

– К счастью, она моя настоящая мать».

«Только она могла вернуть мне Сяосюань».

«Она? Кто она такая?..»

«Перед ее глазами предстала знакомая фигура, ее „сестра“, дальняя племянница госпожи Лу».

«Как сообщается, она происходила из скромной семьи и жила в жалком положении, была одинока в этом мире, но преданно заботилась о госпоже Лу, и к ней относились как к знатной даме из поместья».

«Однако её происхождение было скромным и часто вызывало критику».

«Хотя она и дальняя родственница, она всегда была предана моей бабушке.

Юнван, почему бы тебе не принять её как сестру? Это было бы мне одолжением.

Ты не против?»

«Как могла Линь Юньвань отказать, если муж высказал такую просьбу?»

«В тот момент Лу Чжэнлю впервые обнял её, шепча нежные слова:

– Юньвань, то, что ты есть в моей жизни, — величайшее счастье“. Используя нежность и чувство долга, чтобы убедить её, она не имела другого выбора, кроме как попросить свою семью включить эту женщину в семейный реестр Линь как свою сестру».

– Но в конце концов?" «Когда она была при смерти, эта женщина стояла рядом со своим мужем, их пальцы были неразлучны».

«Ее муж даже буднично заметил:

– Ты двадцать лет была главной женой; пора передать эту роль Баору“».

– Нелепый!" «Подходила ли женщина её положения вообще на роль главной жены маркиза?»

«Ее постель была испачкана кровью, которую она откашляла, — это было поразительное и впечатляющее зрелище».

«Она лежала неподвижно, изо всех сил наблюдая за ними, семьей из трех человек, пока Лу Чжэнлю нежно говорил:

– Баор, пойдем, банкет вот-вот начнется“».

«Увидев, как Цингеэр с нежностью держит женщину за руку, он сказал:

– Мать, это место зловещее. Давайте не будем мешать моему празднику“».

«Ее постель была испачкана кровью, которую она откашляла, — это было поразительное и впечатляющее зрелище».

«До самой смерти я думал о своем приемном сыне».

«И все же, подумать только, что влиятельная семья Линь выступает гарантом для такой скромной женщины!»

«Это была моя собственная недальновидность...»

«Она боялась, что сразу после смерти эту женщину торжественно перенесут из дома Линь в особняк маркиза, и она займет положение законной жены».

«Семья из трёх человек воссоединилась, обретя законное право на существование».

«Её жизнь была настоящим фарсом…»

Муж, принадлежащий другой, положение главной жены, занятое другой, даже сын, которого она воспитала и привела к успеху, принадлежит кому-то другому! Двадцать лет самоотверженной работы, переданные другим за одну ночь.

Вся её жизнь была посвящена лишь созданию свадебного платья для кого-то другого.

Она не могла с этим смириться! "Юнван, Юнван? Что с тобой не так?" Госпожа Вэй, маркиза У Дин, с беспокойством спросила.

Линь Юньвань, бледная и слегка схватившись за грудь, чтобы облегчить пронзительную боль, ответила:

– Свекровь, со мной все в порядке».

Старушка Лу сказала:

– Юньвань, раз тебе понравился молодой господин Цин, пусть это будет он. Как только наследник вернется, я устрою церемонию в родовом зале…»

Линь Юньвань прервала ее, указав на другого ребенка:

– Я думаю, этот ребенок тоже неплохой».

Справа стоял юноша, Лу Чангун, с волосами черными как чернила, явно утонченный и красивый. Он всегда держал голову опущенной, вел себя прилично и ни разу не поднял глаз, чтобы посмотреть на кого-либо.

Увидев его, старушка Лу была поражена и, присмотревшись повнимательнее, обнаружила, что он исключительно одаренный ребенок, затмевающий даже ее собственного правнука! Оказавшись в затруднительном положении, она непреклонно заявила:

– Я все еще считаю, что Цин лучше, он мне очень напоминает Чжэнлю в молодости, он мне очень нравится».

В конце концов, он же родной сын Лу Чжэнлю, как же он может не быть на него похож! Линь Юньвань спокойно заявила:

– При наследовании по семейной линии характер ребенка имеет первостепенное значение. Все остальные аспекты второстепенны».

И старушка Лу, и госпожа Вэй согласно кивнули. Для их семей воспитание посредственного ребенка не представляло проблемы, но воспитание расточительного могло привести к катастрофе для семейного наследия.

Линь Юньвань продолжила:

– Обоим детям около семи лет. Если их уже сбили с пути истинного, перевоспитать их будет сложно. Лучше всего, если они будут как чистые листы». Затем она повернулась к ним и спросила:

– Вы когда-нибудь ходили в школу, читали какие-нибудь книги?»

Лу Чангун, несмотря на то, что был дальним родственником в роду Лу, происходил из ветви семьи, которая давно пришла в упадок. Его отец с трудом сводил концы с концами, чтобы обеспечить его, не говоря уже об оплате образования.

Он смущенно покачал головой:

– Мадам, меня этому не учили».

«Когда настала очередь Цинъэр, старушка Лу напряглась, недоумевая, как её правнук может быть таким необразованным!»

«Однако Цинъэр громко и четко заявила:

– Госпожа, я тоже не ходила в школу“».

«Старушка Лу втайне вздохнула с облегчением; её правнук действительно оказался умным».

«Линь Юньвань подняла бровь и велела своей старшей служанке:

– Пин Е, проверь средние пальцы их правых рук“».

– Да, мадам».

«Пин Е сначала осмотрел руки Лу Чангуна. На обеих руках не было мозолей, только небольшие шероховатые линии на ладонях».

«Затем она осмотрела правую руку Цинъэра, вытянув на всеобщее обозрение его средний палец. У мальчика, который учился три года и умел писать, на среднем пальце была тонкая мозоль — признак ученого».

«Пин Е воскликнул:

– Мадам, он получил образование! Он умеет писать!“»

«Выражение лица старушки Лу изменилось, она словно что-то выпалила».

Линь Юньвань, твердо взглянув на него, сказала:

– Старушка, этот ребенок нечестен. Он не заслуживает быть членом семьи Лу».

– Этот..." Старушка Лу выдавила из себя улыбку и сказала:

– Думаю, он умный ребенок. С небольшой помощью у него все будет хорошо».

Однако Линь Юньвань осталась равнодушной, выражение её лица было довольно холодным.

Госпожа Вэй нахмурилась и добавила:

– Старушка, ребенку всего семь лет, он слишком… хитрый».

Старуха Лу свирепо посмотрела на нее.

– А что ты на уме! Дурак!" Она боялась рассказать госпоже Вэй правду, пока все не уладится, опасаясь, что не сможет сохранить секрет. А теперь она даже встала на сторону посторонних.

Хотя госпожа Вэй не знала причины, она послушно промолчала и не вмешивалась в спор.

Она всегда была человеком без собственного мнения, следуя решениям старой хозяйки и ее невестки.

«Родословная маркиза У Дина ни в коем случае не может быть утрачена для посторонних».

Старушка Лу решительно сказала:

– Мне нравятся оба ребенка. Раз уж ты, Юньвань, больше любишь Чангуна, давай приложим усилия. В будущем мы усыновим обоих детей!»

– Хорошо." К удивлению, Линь Юньвань с готовностью согласилась.

Цин Гээр поднял глаза, его черные, полные любопытства глаза уставились на Линь Юньвань.

«Отныне он будет моим законным сыном», — сказал его отец. «Только признав меня его матерью, мы втроем сможем жить вместе открыто и честно».

Эти слова глубоко запечатлелись в его сердце.

Равнодушный взгляд Линь Юньвань переместился на невинное лицо ребенка, и на ее губах появилась легкая улыбка удовлетворения.

Разумеется, она намеревалась воспитывать этого ребенка.

Но на этот раз она не собиралась учить его читать и не собиралась прогонять его любимую легкомысленную служанку.

Отныне ему оставалось лишь расти и развиваться так, как он хотел, под воспитанием своей биологической матери! Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.