Глава 15: Пробуждение

15: Пробуждение «Тебе не нравится нефритовый кулон, который тебе подарила мама?»

Цин-гээр покачал головой; конечно, ему это понравилось.

Старушка продолжила:

– Тогда почему вы его не носите?»

Цин-гэ'эр поджал губы и отказался говорить.

Крепко обняв его, старушка нежно уговаривала:

– Ты хороший мальчик, а хорошие мальчики уважают своих учителей. Она не только твоя мать, но и твоя учительница. Даже если тебе не нравится подарок учительницы, ты все равно должен быть благодарен и не игнорировать его».

«Молодец, скажи своей прабабушке, почему ты не хочешь носить нефритовый кулон?»

Учитывая доброжелательное отношение старушки, возможно, было безопасно заговорить? Цин-гээр наконец сказала правду:

– Мать велела мне выбросить пельмень с кисточкой, поэтому я оставила в комнате и нефритовый кулон. Ни то, ни другое мне не было нужно».

– Пельмени из кисточки?" Старушка была совершенно озадачена:

– Что это?»

Лу Чжэнлю с мрачным выражением лица объяснил:

– Это дар просветления от Юньвань ему».

Хотя старушка никогда о подобном не слышала, у нее уже возникло тревожное предчувствие.

Не желая обсуждать это при ребёнке, она спокойно велела няне Янь:

– Приближается время обеда. Отведи Цин-гээра помыть руки».

– Да." Няня Янь подошла к Цин-гээр с улыбкой и протянула руку:

– Молодой господин, позвольте мне отвести вас помыть руки».

Цин-гээр, уже проголодавшаяся, последовала за ней с улыбкой.

Уходя, няня Ян закрыла за собой и дверь.

Старушка с очень мрачным выражением лица спросила:

– Чжэнлю, зачем эти пельмени с кисточками?»

Лу Чжэнлю дал краткое объяснение.

Услышав, что это символизирует «несомненный успех», лицо Гэ Баоэра побледнело.

Это был добрый знак для просветления её сына, но она заставила его выбросить его! «Старушка, я… я не знала…»

– Хлопнуть!" Старушка в приступе гнева ударила рукой по столу.

Гэ Баоэр так испугалась, что у нее подкосились ноги, и она чуть не упала на колени.

– Бабушка." Увидев недовольство старушки, Лу Чжэнлю поспешно встал, чтобы утешить её, взял чашку чая и сказал:

– Пожалуйста, сначала выпейте воды».

«Я не буду пить. Какое несчастье постигло нашу семью!»

Старушка повернулась к небольшому буддийскому залу, сложила руки вместе и прошептала молитву:

– Амитабха Будда, да благословит Будда этого ребёнка. Его игривость мимолетна, пожалуйста, обеспечь ему в будущем „несомненный успех“. Амитабха Будда…»

Гэ Баоэр, с бледным, нежным лицом и слезами на глазах, выглядела жалко.

Она действительно не знала, что в этом пирожке с кисточкой заложен такой смысл.

Лу Чжэнлю, увидев её расстроенное состояние, не смог заставить себя сделать ей выговор.

«Старушка, главная жена, прибыла».

Все быстро взяли себя в руки, притворяясь, что все в порядке.

Войдя, Линь Юньвань сразу заметила унылый вид Гэ Баоэр. Даже сквозь вуаль было видно, что она бледная.

Какой неприятный инцидент только что произошёл? Она вошла, чтобы выразить почтение, и спросила:

– Старушка, у вас есть для меня какие-нибудь указания?»

Старушка уже улыбалась:

– Никаких указаний, просто позвала вас на семейный ужин, вот и всё».

Значит, её вызывали не за нарушение общественного порядка? Линь Юньвань сочла это довольно странным.

В своей прошлой жизни она с готовностью предложила стать учительницей Цин-гээра, усердно трудясь ради его образования, и все с нетерпением ждали, когда она полностью отдастся этому делу, тщательно расспрашивая обо всём.

В этой жизни она неохотно согласилась обучать Цин-гээр, и теперь, похоже, они опасались ее беспокоить.

Человеческое сердце поистине трудно понять.

Старушка велела слуге:

– Иди и пригласи госпожу в гости».

Как только служанка ушла, вбежал Цин-гээр, предварительно вымыв руки.

– Прабабушка, отец, я..." Переступив порог, он остановился, заметив Линь Юньвань, и на мгновение замер.

Старушка напомнила ему:

– А ты не собираешься поздороваться с матерью?»

«Привет маме».

Линь Юньвань кивнула и небрежно спросила:

– Цин-гээр тоже здесь? Когда вы приехали?»

Цин-гээр ответила:

– Мать, я...» Почесав затылок и не сумев точно вспомнить, сколько времени он здесь находится, он сказал:

– Я здесь уже довольно давно».

Его визиты действительно были частыми.

В своей прошлой жизни она должна была это понять; просто роль матери затуманила ее рассудок.

Освободившись от роли матери в этой жизни, она внезапно стала видеть многие вещи гораздо яснее.

Линь Юньвань, держа в руках чашку чая, казалась погруженной в свои мысли.

Могла ли она что-то заметить? Старушка тут же добавила няне Янь:

– И позовите Чангуна тоже».

Вскоре все члены семьи Лу, за исключением маркиза Удина, собрались в доме Старушки на обед.

Это действительно напоминало семейное воссоединение.

Гэ Баоэр испытывала крайнее беспокойство в душе.

«Старушка, я… я плохо себя чувствую, поэтому сначала вернусь обратно».

Линь Юньвань подняла на неё взгляд:

– Это сыпь на лице ещё не зажила? Внешний вид молодой леди имеет первостепенное значение. Думаю, завтра мне следует вызвать врача в особняк, чтобы он осмотрел мою кузину».

«Нет, в этом нет необходимости».

Как она смеет позволять Линь Юньвань видеть свое лицо сейчас! Взволнованная Ге Баоэр сказала:

– Спасибо за вашу заботу, госпожа. Это всего лишь небольшая проблема, связанная с акклиматизацией, ничего серьезного».

Старушка взглянула на нее и сказала:

– Если вы плохо себя чувствуете, вам следует поскорее вернуться и отдохнуть».

– Да." Когда Гэ Баоэр отвернулась, позади неё продолжали доноситься смех и разговоры. Подняв руку, она вытерла горячие слёзы.

После ужина первой ушла госпожа Хоу Вэйши.

Ей приходилось ухаживать за мужем, прикованным к инвалидному креслу.

Хотя у маркиза Удина были слуги, которые могли ему помочь, иногда у него случались просветления, и он мог быть вспыльчивым, нуждаясь в ее присутствии рядом.

Старушка не настаивала на том, чтобы Линь Юньвань и Лу Чжэнлю ушли последними.

«Чжэнлю, не мог бы ты сопроводить для меня Юньваня?»

– Да." Старушка особо подчеркнула:

– Я знаю, что вы заняты и постоянно находитесь во дворе. Пожалуйста, проводите Юньвань обратно в Чуй Си Тан».

Лу Чжэнлю взглянул на Линь Юньвань, поджал губы и согласился: "...Хорошо".

Когда они вышли из главного зала, из боковой комнаты донесся слабый, но приглушенный крик, который достиг ушей обоих.

Линь Юньвань, глядя в окно комнаты Гэ Баоэр, многозначительно произнесла:

– Похоже, нам действительно следует вызвать врача для осмотра кузена Гэ».

Лу Чжэнлю ответил:

– Она останется с бабушкой, она позаботится об этом».

Это так? Линь Юньвань улыбнулась ему.

Под лунным светом слегка холодная улыбка сменилась на нежность.

В тот короткий миг, когда Лу Чжэнлю погрузился в свои мысли, Линь Юньвань уже ушла вперед.

Он последовал за ней.

Подойдя к входу в Чуй Си Тан, Линь Юньвань обернулась к Лу Чжэнлю и с удивлением спросила:

– Вы действительно провожаете меня обратно?»

Зная, что в своей прошлой жизни она прожила в одиночестве всю жизнь! И над ним смеялись всю жизнь.

Позже, когда у него появились наложницы, он принимал их, но всегда пренебрегал ею.

«Бабушка попросила меня проводить вас».

Как же это нелепо! Старушка и раньше говорила подобные вещи, так почему же он решил послушать её сейчас? Лу Чжэнлю, посчитав свое оправдание неубедительным и с трудом поддавшись Линь Юньвань, сказал:

– Вы все эти дни усердно работали, обучая Цин-гээр и Чангуна. Я…»

Линь Юньвань поняла.

В конце концов, речь все еще шла о его сыне, которого он воспитывал вместе с Гэ Баоэр.

Линь Юньвань спокойно ответила:

– Ваше Высочество, пожалуйста, не беспокойтесь».

Лу Чжэнлю был ошеломлен, не понимая ее ответа.

«Помнишь, что ты сказал в нашу брачную ночь, Ваше Высочество? Ты сказал, что жениться на мне — это не твоё желание».

Лу Чжэнлю кивнул.

Это было именно то, что он сказал.

Линь Юньвань посмотрела на него и сказала:

– Хотя долг детей — не ослушиваться воли родителей и сватов, я не боюсь сказать Вашему Высочеству, что и замужество с вами не входило в мои желания».

Лу Чжэнлю холодно спросил:

– Что вы имеете в виду?»

«Неужели Ваше Высочество действительно не понимает?»

– Что ты понимаешь?" Линь Юньвань, ничего не ответив, повернулась и вернулась в Чуй Си Тан.

Она даже велела горничной закрыть за собой дверь.

Лу Чжэнлю уставился на плотно закрытую дверь, вены на лбу пульсировали, выражение его лица было ледяным.

Возможно, Линь Юньвань уже отдала свое сердце другому человеку до замужества с ним? Нелепый! Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.