Глава 24: Оскорбление

24: Оскорбление «Вы молодой господин из семьи Лу?»

— спросил Чжан Фэнгань Лу Чангуна.

Лу Чангун, одетый в темно-зеленую прямую мантию, расшитую бамбуковыми узорами, излучал утонченность и элегантность, намекая на зарождающуюся грацию и прямоту.

«Отвечая на вопрос учителя, да, я Лу Чангун, младший».

Чжан Фэньгань посмотрел на него и улыбнулся.

За годы работы он обучил сотни, если не тысячу, студентов и выработал в себе умение оценивать личности по внешности.

Он мог составить общее представление о характере ученика всего одним взглядом.

Чжан Фэньган еще немного пообщался с Лу Чангуном, не расспрашивая его об учебе, а просто непринужденно обсуждая инструменты для каллиграфии и повседневные дела.

Лу Чангун, зная, что стоящий перед ним человек — известный учитель, и вспоминая о своей мачехе, проявил большое уважение.

Он ответил вполне уместно:

– Я привык рано вставать... Я ем то, что готовят на кухне, никаких особых предпочтений...» Чжан Фэньгань удовлетворенно кивнул.

Прилежный, не привередливый в еде, хорошо воспитанный ребенок.

Лу Чангун сказал:

– Учитель, мне нужно сейчас пойти и почтить память моей матери».

Чжан Фэнган улыбнулся и отпустил его.

Этот ребёнок был многообещающим ростком. Он думал, что будет учить избалованного мальчишку, но это стало приятным сюрпризом.

Он вернулся в свою гостевую комнату, весьма довольный, словно нашел сокровище.

«Мама, по дороге сюда я встретил учителя, наверное, господина Чжана».

Прибыв в зал Чуйси, Лу Чангун рассказал Линь Юньвань о событиях утра.

Линь Юньвань слабо улыбнулась:

– Что вы думаете о господине Чжане?»

Он вспомнил внешний вид Чжан Фэнъаня.

«Его щеки были чрезмерно худыми, с довольно большим количеством седых волос. Для мужчины его возраста такое количество волос необычно».

В заключение он сказал:

– Несмотря на серьезность характера, он производит впечатление заботливого учителя».

Услышав это, Линь Юньвань рассмеялась.

«Мама, почему ты смеешься?»

Лу Чангун даже не осмелился позавтракать.

Линь Юньвань сказала:

– Меня просто позабавило ваше подробное наблюдение.

Ешьте больше. Вы наконец-то немного поправились. Ешьте больше; вам еще нужно расти».

После того как Лу Чангун закончил есть, она спросила его:

– Господин Чжан сдал императорские экзамены и знает об экзаменационном зале больше, чем я.

Не хотели бы вы, чтобы он вас тоже обучил?»

Лу Чанггун покачал головой.

«Мама, разве ты не говорила, что учёба — это не работа на один день? Я учусь у тебя совсем недавно. В конце концов, я пойду в школу. Не спеши».

«То, что знает господин Чжан, знают и учителя в школе».

Линь Юньвань удивленно посмотрела на него: этот ребенок...

Хотя он быстро усваивал все, чему она его учила, она никак не ожидала, что он начнет формировать собственное мнение! Лу Чангун встал:

– Я пойду попрактикуюсь в каллиграфии в кабинете».

Линь Юньвань кивнула.

Лу Чангун переступил порог, затем внезапно полуоборачивался, но ничего не сказал, покраснев, и ушел.

Хотя Линь Юньвань точно не знала, что он хотел сказать, она догадывалась, что это что-то, что её обрадует, но юноша был замкнутым и слишком застенчивым, чтобы выразить свои чувства.

«Таое, присмотри за двором. Пинъе, пойдем со мной в покои маркиза и госпожи».

Вопрос об условиях содержания Гэ Баора в особняке еще не был решен, и оставалось неясным, согласится ли госпожа Лу выделить для нее средства из государственного бюджета.

Придя к госпоже Вэй, Линь Юньвань с беспокойством спросила:

– Давно я не навещала свою свекровь. Как поживает мой свекор в последнее время?»

Леди Вэй вздохнула:

– Всё как прежде. Иногда вменяем, иногда растерян. Но теперь он менее опасен».

Линь Юньвань кивнула.

Это хорошо.

В противном случае, было бы сложно, если бы служанки и прислуга получили травмы.

«Свекровь, есть вопрос, который я не могу решить самостоятельно, и мне нужна ваша помощь в его рассмотрении».

– Что это такое?" Пинъе передал бухгалтерскую книгу, и Линь Юньвань сказала:

– Госпожа Лу попросила меня определить ежемесячное пособие для госпожи Баор. Я не уверена, стоит ли следовать старому прецеденту, установленному для дочерей, рожденных от наложниц, поскольку это может быть несправедливо по отношению к госпоже Баор, так как этот порядок довольно устарел».

Госпожа Вэй тут же рассердилась:

– Как она, чужеземка, может сравниваться с дочерьми, рожденными от наложниц?!»

«Эта мерзкая девица, с тех пор как вошла в наш дом, превратила его в полный хаос».

Госпожа Вэй выхватила бухгалтерскую книгу и заявила:

– Оставьте это дело мне; я сама с этим разберусь».

Линь Юньвань, естественно, попыталась возразить:

– Свекровь, в конечном счете, это решение госпожи Лу…»

«Тогда у меня еще больше оснований взять это на себя. Вы управляете всем в особняке; позвольте мне хоть раз снять с госпожи Лу это бремя. А теперь возвращайтесь».

Линь Юньвань ушла без труда.

К госпоже Вэй подошла служанка и предостерегла:

– Госпожа, зачем вмешиваться в дела госпожи Лу? Это неразумно».

«Что с ним не так!»

Госпожа Вэй упрямо возразила:

– В этом нет ничего плохого!»

Она немедленно приказала кому-то подготовить комнату для Ге Баора, а также назначить горничных.

Возможно, она не так искусно справляется с управленческими задачами, как Линь Юньвань, но, будучи представительницей чиновнической семьи, она все же способна решать подобные вопросы.

В зале долголетия несколько служанок переносили в комнату Гэ Баора старую, облупившуюся мебель – старый сундук, столы и стулья, а также две неопытные, невнятно говорящие молодые служанки.

Эта договоренность была всего лишь формальностью, призванной оправдать выплату ей ежемесячного пособия.

Гэ Баор был ошеломлен и, остановив служанку, спросил:

– Что это такое?»

Служанка ответила:

– Что же еще? Мебель для нужд госпожи».

Вуэр тоже был озадачен, гадая, откуда были взяты эти предметы.

Ге Баор указал на пожелтевшие и отслаивающиеся участки:

– Здесь уже начинают отслаиваться».

«О, просто помиритесь. Говорите потише, госпожа Лу еще спит. Если вы разбудите ее своим шумом, кто будет виноват?»

Гэ Баор прикусила губу, и как только слуги ушли, ее глаза покраснели.

Слуга безнаказанно бросил на нее навоз, и теперь ей предстояло жить в комнате, подобающей служанке. Неужели таков был исход семи лет лишений, которые она и ее сын пережили? Когда они разыскивали ее и ее сына, они прилагали все усилия, но теперь, когда они вернулись, с ней обращались вот так.

– Вуву." Гэ Баор лежал на кровати и плакал, а Уэр подошёл, чтобы утешить его:

– Госпожа, пожалуйста, не плачь. Госпожа…»

«Леди, Ян Мама здесь».

Услышав шум и опасаясь потревожить госпожу Лу, мама Ян пришла сама.

«Силиу, ты уходи первым».

– Да." Ян Мама со строгим лицом спросила:

– По кому вы плачете, госпожа?»

Гэ Баор, чувствуя себя обиженным, поднялся с кровати:

– Ян, мама, я не боюсь трудностей, я привык к ним с детства, но семья Лу не может так меня оскорблять! Все относятся ко мне как к ничтожеству!»

Ян Мама фыркнула.

«Кто вы, леди? Нужно ли мне объяснять? Вы больше не девственница».

Гэ Баор дрожала от гнева, ее лицо побледнело:

– Я хочу к наследнику, к госпоже Лу!»

Мама Янь посоветовала:

– Госпожа, это прислали люди госпожи Вэй; это ее намерение. Госпожа Вэй — мать наследника. Неужели вы хотите сейчас ее обидеть?»

Ге Баор поджала губы.

Конечно, она этого не хотела.

Жизнь госпожи Лу была непредсказуемой, но у госпожи Вэй впереди было много лет. Если бы она стала её свекровью, ей пришлось бы с ней ссориться… Ян Мама сказала:

– Хорошо, что эта женщина одумалась».

Она также напомнила ей:

– Не забывайте о своем статусе, госпожа. Держитесь в тени и не вмешивайтесь во все дела. Делами молодого господина займутся другие. Как вы уже убедились, следование собственным идеям не привело ни к каким хорошим результатам».

«Если вы действительно хотите лучшего для молодого господина Цина и для себя, вам лучше держаться в строю. Так лучше для всех».

Её слова лишили Ге Баора дара речи.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.