Глава 229: Старое знакомство

229: Старое знакомство «Амитабха, благодетельница».

Изнутри вышел молодой монах и поприветствовал её, сложив руки в молитвенном жесте.

Линь Юньвань, в вуали, слегка поклонилась молодому монаху, сказав:

– Учитель».

Проследив за ее взглядом до двустиший на стене, монах улыбнулся:

– Милосердная госпожа, это каллиграфия старшего молодого господина семьи Лу, написанная им еще в юности».

Линь Юньвань притворилась ничего не понимающей:

– Кто из старших молодых господинов семьи Лу?»

Монах, казалось, удивился:

– Разве благодетельница не знает? Старший молодой господин из семьи Лу маркиза Удина».

«Судя по вашему акценту, вы, похоже, не местный житель столицы».

Затем он пояснил:

– Лу Чангун, старший из молодых мастеров, учится в Академии Мин Маунтин. Его почерк не имеет себе равных. Его каллиграфия сейчас чрезвычайно редка; этот экземпляр находится в нашем храме уже семь лет».

Линь Юньвань подняла взгляд на юношеский почерк, подавляя в сердце удивление.

«Поэтому его произведения сейчас встречаются крайне редко…»

Как же теперь выглядит почерк Чангуна! Она, кажется, до сих пор помнила, как учила Чангуна писать иероглиф за иероглифом в боковой комнате зала Чуйси.

Молодой монах, чувствуя себя польщенным и взволнованным, сказал:

– Действительно, его каллиграфия пользуется большим спросом. Настоятель хотел еще одну работу от молодого господина Лу, но тот сказал, что эта работа — самая ценная в его жизни, поэтому настоятель воздержался. С тех пор она выставлена здесь и никогда не заменялась».

Вот почему это двустишие выглядит старым.

Линь Юньвань улыбнулась:

– Я узнала кое-что новое».

В сопровождении служанки Цуйцинь и других слуг она отправилась в главный зал помолиться, ожидая прибытия госпожи Чан и встречи с госпожой Чен из поместья герцога Синго.

\\

«Учитель, вы сегодня отправляетесь в путь?»

Гэ Баор, хотя и была наложницей, одевалась экстравагантно, совсем не так, как должна одеваться наложница.

Услышав, что Лу Чжэнлю уходит, она поспешила в зал Чуйси.

Лу Чжэнлю уже переоделся и отрастил бороду.

Его былое обаяние и гордость давно исчезли; теперь, в свои сорок с лишним лет, он выглядел как унылый мужчина средних лет.

Лу Чжэнлю равнодушно произнес:

– Прибыла партия фарфора; я иду на пристань проверить товар».

После лишения титула семья Лу распалась, но ему приходилось содержать дом.

Теперь, при поддержке поместья герцога Синго, он начал заниматься торговлей.

– Что ты здесь делаешь?" Лу Чжэнлю холодно посмотрел на Гэ Баора. Тот переехал в Чуйси-холл, но жил там один.

Нахмурившись от отвращения, он сказал:

– Разве я не объяснил ясно? Без моего разрешения никому сюда не вход воспрещен».

Недовольный Гэ Баор возразил:

– Чжуцин может прийти, Чангун может прийти, почему же мы с Цинъэр не можем?»

Она сдержала гнев и спросила:

– Учитель, вы просто терпеть не можете меня и Цинъэр!»

«Говорите что хотите».

Лу Чжэнлю лишь поправил манжеты с безразличным видом.

Гэ Баор была полна ярости, но перед ней все еще стоял ее муж, отец ее сына.

Разве теперь она не имеет права голоса во всех важных и незначительных делах семьи Лу? Зачем ей заморачиваться из-за таких пустяков! «Учитель, пожалуйста, не сердитесь. Я пришла не спорить с вами. Мне нужно обсудить кое-что важное».

Ге Баор мягко улыбнулся.

Обладая природной красотой, несмотря на возраст, она по-прежнему была очаровательна, когда была в хорошем настроении.

Гэ Баор потянул Лу Чжэнлю за рукав и тихо сказал:

– Это хорошие новости».

Лу Чжэнлю оттолкнул её руку и безэмоционально произнёс:

– Продолжай».

Гэ Баор стиснула зубы, выдавив из себя улыбку:

– Три года назад Линь Юньи заболел диареей и пропустил экзамен. Его свадьба тоже затянулась. Все в Академии Мин Маунтин свалили вину на мою Цинъэр».

«Хотя Цинъэр этого не делала, и все так говорят, как мать, я ничего не могу с этим поделать».

Лу Чжэнлю посмотрел на неё с насмешливым взглядом:

– Неужели это не ты?»

Он давно был убежден, что это она, и что бы она ни объясняла, он ей не верил.

Но он все же хотел задать этот вопрос.

– Конечно, нет!" Ге Баор был взбешен.

Увидев её гнев, Лу Чжэнлю никак не отреагировал, его борода неподвижно оставалась на щеках.

Единственное, что двигалось на его лице, — это холодные глаза.

Гэ Баор сердито сел и с негодованием сказал:

– Знаю, ты всегда думаешь, что это моя вина или нет».

«Неважно, я это или нет, я просто хочу, чтобы наша семья жила в гармонии».

«Я слышала, что семья Чан, возглавляемая префектом Шуньтяня, хочет выдать свою дочь замуж за Линь Юньи. Я попросила свою мать навестить госпожу Чан и хорошо рассказать о семье Линь».

«Если этот брак состоится, лучше всего будет, если обе семьи помирятся. Вам следует поговорить с Линь Юньи и попросить учеников Академии Мин Маунтин прекратить издеваться над Цинъэр!»

Лу Чжэнлю засмеялся:

– Примириться?»

Казалось, он насмехался над ней:

– Ты училась несколько лет, но так и не поняла, как устроен мир».

«Вы действительно думаете, что это возможно?»

Лу Чжэнлю закрыл глаза.

С момента смерти Юнвана он жил каждый день с чувством сожаления.

Ему не следовало этого делать, ему не следовало возвращать Гэ Баора.

И ему не следовало позволять Юнвань уходить...

Теперь он хотел поговорить с семьей Линь, чтобы лучше понять прошлое Юньвань, но у него не было на это права.

Лицо Ге Баора покраснело от смущения.

Она изо всех сил старалась делать то, что когда-то делала Юньвань, но семья Лу всегда была недовольна! Лу Чжэнлю был недоволен, как и Цинъэр! Ничто из того, что она делала, не казалось идеальным.

«Независимо от того, удастся ли наладить отношения между двумя семьями, пока Цинъэр здорова, я готова сделать всё что угодно!»

Ге Баор больше не мог усидеть на месте; находиться здесь было все равно что сидеть на иголках.

Она встала и сказала:

– Сегодня моя мать навещает госпожу Чан в храме Чисян.

Пожалуйста, передайте семье Линь об этой просьбе».

Лу Чжэнлю безэмоционально приказал Силю:

– Возьми это и сожги».

Подушка, на которой только что сидел Ге Баор.

Силю, которая проработала в зале Чуйси семь лет и из юной девушки превратилась в замужнюю женщину, ответила:

– Да».

Ге Баор вернулась в свой двор.

Ее служанка спросила:

– Госпожа, вы действительно собираетесь просить свою мать хорошо отзываться о семье Линь?»

Ге Баор усмехнулся:

– Конечно, нет!»

«Как смеет Линь Юньи вступать в сговор с другими, чтобы запугать мою Цинъэр, и я должна ему помогать? Ни за что!»

Она не смогла сдержать это негодование.

Гэ Баор, чувствуя негодование, впилась ногтями в кожу:

– Но я должна притворяться, иначе и учитель, и Цинъэр возненавидят меня еще больше…»

Она не могла понять, с трудом сдерживая слезы:

– Я дала Цинъэр все самое лучшее. Каждый раз, когда хозяин хочет что-то сделать, я без зазрения совести прошу родителей помочь ему. Я управляю этим разваливающимся домом ради него. Разве я могу быть хуже нее?»

Гэ Баор был полон ненависти:

– Семь лет прошло, и ни один человек не оценил мои усилия!»

Плача, она сказала:

– Когда она только умерла, одному Богу известно, как я с этим справилась... все они меня ненавидели... все они меня ненавидели...»

«Мой Цинъэр… Я его настоящая мать! И всё же он по-прежнему отказывается называть меня „матерью“».

Лу Чжэнлю был ещё более бессердечным.

Всякий раз, когда она плакала, он просто равнодушно спрашивал: "Разве это не то, чего ты хотела?" Гэ Баор вытерла слезы и спросила служанку:

– Как поживает старушка?»

Служанка ответила:

– Сегодня она ела дважды».

Гэ Баор улыбнулся:

– Пойдемте к старушке».

Истощенная старуха Лу лежала на кровати и смотрела на Гэ Баора так, словно увидела призрака.

«Её иссохшая рука слабо потянулась, не в силах ничего схватить, и она хрипло закричала:

– Ведьма… умри… ведьма… умри… ты отправишься… в ад…“»

«Ге Баор прикоснулась к великолепной золотой заколке на своей голове».

«Она наклонилась и тихо прошептала:

– Разве не ты первым меня отравил?“»

«Я просто последовал твоему примеру. Разве жизнь не хуже смерти, которая тебе нравится?»

«Старуха Лу открыла рот и обильно пускала слюни».

«Юньвань… Юнвань… вернись… Юнвань…»

«Ге Баор усмехнулся:

– Она мертва! Она уже мертва!“»

«Старушка все время звала:

– Юньвань, вернись... вернись... Я ошиблась...“»

«Ге Баор ушел безэмоционально».

\\

«Мастер, мы же едем на пристань?»

«Кучер был озадачен».

«Лу Чжэнлю провозгласил:

– В храм Красного Слона“».

«Он не верил в благие намерения Гэ Баора, но... будучи когда-то зятем Юньи, он не мог просто стоять в стороне и наблюдать, как перспективы замужества Юньи постоянно откладываются».

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.

«Глава 230: Выговор» к «Глава 230: Выговор»

«Просто сядь здесь!»

«Линь Юньвань поднялась на средний склон храма Красного Слона, постояла некоторое время в павильоне, а затем у нее пропало желание подниматься выше».

Цуйцинь и мать Лю велели служанкам:

– Расстелите подушку для госпожи».

На улице они воздерживались от обращения к ней как к «принцессе-консорту», чтобы не привлекать к себе внимания.

Служанки расстелили мягкую подушку в павильоне, поставили печь для заваривания чая и заварили чайник.

Линь Юньвань отдыхала в павильоне.

Вниз по склону холма две женщины тоже поднялись наверх.

Леди Чен из поместья герцога Синго шла под руку с леди Чан из дома префекта Шуньтяня, болтая и смеясь.

Леди Чанг была, честно говоря, весьма польщена.

О такой семье, как герцог Синго, она слышала только от родственников и друзей и никогда не представляла, что сможет по-настоящему познакомиться с семьей Чен.

Удивительно, но леди Чен оказалась такой общительной и дружелюбной с первой же встречи.

«Госпожа Чен, пожалуйста, пройдите».

Леди Чен улыбнулась:

– Никаких формальностей, давайте поднимемся вместе».

Леди Чанг согласно кивнула.

Две дамы, не привыкшие к активному отдыху на природе, часто останавливались по пути, чтобы непринужденно пообщаться.

Леди Чен, говоря о свадьбе своей племянницы, сказала:

– Как её двоюродная бабушка, я неизбежно должна помочь. Вы не поверите, но организовать свадьбу молодой девушки не проще, чем свадьбу молодого человека».

Леди Чанг тут же подумала о своей дочери.

Она вздохнула:

– И это правда».

Воспользовавшись моментом, госпожа Чен сказала:

– Вас это тоже беспокоит? Я слышала, что ваша старшая дочь вышла замуж за очень удачливого человека, в семью, известную своим пониманием и рассудительностью».

Госпожа Чанг беспомощно произнесла:

– У меня две дочери; младшая только что достигла совершеннолетия. Она немного своенравная…»

Она не хотела плохо говорить о собственной дочери и продолжала оправдываться:

– Для незамужних девушек характерно быть немного избалованными. Выйдя замуж, они, естественно, становятся лучше. Но найти разумную семью свекрови непросто».

Леди Чен улыбнулась и промолчала.

Позади неё шагнула настоятельница и тихо пробормотала:

– Я слышала, что семья Чан сейчас рассматривает возможность брака с молодым господином из семьи Линь…»

Это сильно удивило леди Чанг.

Она с осторожностью взглянула на надзирательницу:

– Откуда вы это услышали? Такие разговоры могут навредить репутации девушки, нельзя распространять их бездумно!»

До подтверждения брака подобные новости не должны разглашаться! Госпожа Чен, ведя госпожу Чан вверх по холму, похлопала ее по руке и тихо сказала:

– Не волнуйтесь. На самом деле, кто-то попросил нашу настоятельницу замолвить словечко за мальчика из семьи Линь, который находится с вами».

У леди Чанг произошло озарение.

Она думала, что сегодняшняя встреча — это совпадение! Она не понимала, что всё было спланировано.

«Леди Чен, почему вы не сказали мне раньше!»

Госпожа Чан схватилась за грудь и сетовала:

– Вы меня напугали. Я думала, что семья Линь бездумно распространяет эту новость, что поставит нашу семью Чан в трудное положение…» Мы не можем позволить себе иметь дело с такой семьей.

– Нисколько." Госпожа Чен быстро успокоила ее.

Госпожа Чан, заинтригованная, сказала:

– Я слышала, что сын из семьи Линь весьма похвален; несмотря на то, что он из семьи, где есть только вдова и сирота, он учится в Академии Мин Маунтин и пользуется уважением среди сверстников. Говорят, он послушный и ответственный ребенок».

«Госпожа Чен, с тех пор как к вам обратилась семья Линь, вы уже познакомились с этим юношей? Он действительно так хорош, как о нем говорят?»

Госпожа Чен колебалась.

Госпожа Чан, чувствуя себя неспокойно, настаивала:

– Госпожа Чен, это касается замужества моей дочери. Вы должны рассказать мне всё!»

Лучше пропустить хороший матч, чем пропустить плохой.

Госпожа Чен беспомощно произнесла:

– Поскольку мне поручено это задание, есть некоторые вещи, которые я не вправе обсуждать».

«Леди Чанг, вы наверняка кое-что слышали. Пожалуйста, хорошенько всё обдумайте».

«Услышав это, леди Чанг оцепенела».

«Это действительно было нечто значительное!»

«Она на мгновение успокоилась, обдумывая недавние события в семье Линь».

«Бедная госпожа Лин, старшая сестра молодого господина Линя, она умерла много лет назад, не так ли?»

«Леди Чанг подумала о законной дочери семьи Линь, женщине, чья история была весьма жалкой».

«Госпожа Чен сказала:

– Это дело его сестры. Когда семья Чан выдает дочь замуж, она выходит замуж за мужчину из семьи Линь, а не за родственника умершей женщины из семьи Линь. Подумай об этом получше“».

«Это заставило её задуматься о самом Линь Юньи».

«Леди Чанг немного подумала, затем нахмурилась:

– Говорят, что он исключительно образован, но на императорских экзаменах три года назад он не только провалил провинциальный экзамен, но даже не сдал экзамен для младших школьников…“»

«Чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что что-то не так».

«Она взглянула на госпожу Чен, надеясь раскрыть правду».

«Но госпожа Чен вздохнула и сказала:

– …Есть вещи, о которых я просто не могу сказать“».

«Леди Чанг забеспокоилась:

– Пожалуйста, просто скажите мне!“» Госпожа Чен покачала головой, по-прежнему не желая говорить.

Она хранила молчание, настаивая:

– В конце концов, мне кто-то доверил эту работу. Даже если задание не будет выполнено, как я могу говорить о неприглядных делах другой семьи?»

Это крайне встревожило леди Чанг.

У неё не оставалось другого выбора, кроме как спросить у надзирательницы, которая пришла следом за ней.

Настоятельница одобрительно взглянула на госпожу Чан, затем подошла к госпоже Чен и прошептала:

– Госпожа Чен, позвольте мне сказать несколько слов? Пожалуйста, примите это как хотите».

Леди Чанг с готовностью кивнула.

Надзирательница спросила её:

– Знаете ли вы, что три года назад молодой господин Линь не просто не сдал экзамен, он вообще на него не явился!»

«Я знаю, это было из-за расстройства желудка».

Леди Чанг уже расспросила об этих общеизвестных фактах.

«Возможно, вы не знаете, что среди всех учеников Академии Минг Маунтин только у него были проблемы с желудком. Вам это не кажется странным?»

Надзирательница из особняка герцога Синго проанализировала ситуацию и сказала:

– Есть две возможности: либо у него действительно был расстройство желудка, либо он притворился больным».

«Если это правда, то это говорит о том, что ему не везёт. Но если это всего лишь притворство, то…» — сказала настоятельница, сделав паузу и намекая:

– Это открывает множество возможностей».

Леди Чанг, забыв, где она находится, нервно спросила:

– Что вы имеете в виду, матрона?»

Надзирательница тихо сказала:

– Если его саботировали, почему кто-то нацелился только на него, а не на других? И если он сам решил не идти, почему такой образованный человек избегал экзамена?»

– Почему..." Леди Чанг пробормотала что-то себе под нос, а затем внезапно воскликнула:

– Он не посмел!»

Разве может только человек, испытывающий чувство вины, бояться взглянуть правде в глаза на экзамене! Что же это за человек, молодой господин Линь! Если бы её дочь вышла замуж за члена его семьи, разве она не попала бы в логово волков? Настоятельница вздохнула и с обеспокоенным выражением лица сказала:

– Некоторые общественные обязательства наша госпожа не могла не выполнить, но мы не можем допустить, чтобы ваша прекрасная дочь оказалась в таком положении…»

Леди Чен выглядела беспомощной.

Госпожа Чан прикусила губу и холодно усмехнулась:

– Можете не волноваться, госпожа Чен, я ни слова не скажу о сегодняшних обсуждениях! Даже если этот брак не состоится, я найду другой повод сохранить лицо перед семьей Линь, чтобы вы не оказались в затруднительном положении!»

Она была искренне благодарна:

– Госпожа Чен, я вам очень благодарна. Если вы не возражаете, у нас дома есть маленькая золотая статуя Будды…»

Госпожа Чен улыбнулась и отказала:

– Вы слишком учтивы».

Госпожа Чанг, обрадованная тем, что ее дочери удалось избежать несчастья, с затаенным страхом сказала:

– Это вполне уместно».

Когда они приближались к павильону, сверху раздался утонченный, но властный молодой голос:

– Я никогда не ожидал, что матриарх семьи прибегнет к таким презренным методам, чтобы запятнать репутацию уважаемой семьи Линь».

«Что именно сделал молодой господин из семьи Линь, чтобы оскорбить вас и заслужить такую клевету?»

И леди Чен, и леди Чан были поражены.

Они сделали шаг к лестнице павильона и увидели множество скромно, но уважительно одетых служанок, окруживших это место.

«Однако молодой господин, который говорил, оставался сидеть внутри павильона, вне поля зрения».

«Госпожа Чен не из тех, кого легко переубедить».

«Она шагнула вперед и спросила:

– Кто подслушивает сверху?“» Медсестра Лу холодно посмотрела на госпожу Чен и отчитала ее:

– Отойдите!»

«Это сильно удивило госпожу Чен».

«Какого статуса она была! Она прожила столько лет, и давно уже никто не вел себя так нагло перед ней!»

«Слуга из герцогской резиденции шагнул вперёд и сердито воскликнул:

– Что ты смеешь так говорить с нашей госпожой?“»

«Медсестра Лу усмехнулась:

– И что ты смеешь кричать перед нашей госпожой?“»

«Госпожа Чен невольно сердито рассмеялась».

«Среди „дам“ она никогда не встречала никого настолько высокомерного».

«Слуга герцога, указывая на няню Лу, повысил голос:

– Вы знаете, с кем разговариваете! Это…“»

«Неважно, кто ты!»

«Цуйцинь шагнула вперед, бросив на собеседника презрительный взгляд».

«И слуга герцога, и госпожа Чен пришли в ярость: осмелился ли какой-то младший слуга проявить к ним такое неуважение – это слишком дерзко!»

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.

«Глава 231: Достоинство» к «Глава 231: Достоинство»

«Могу я спросить, из какой семьи вы?»

«Линь Юньвань держалась с удивительной выдержкой, что заставило госпожу Чен насторожиться. Она жестом приказала служанке, чтобы та попросила экономку расспросить ее».

«Медсестра Лу и Цуйцинь стояли впереди, даже не взглянув на экономку из особняка герцога Синго».

«Перед павильоном было очень тихо».

«Нежный и мягкий голос Линь Юньвань звучал совершенно отчетливо. Она проигнорировала госпожу Чен и обратилась к госпоже Чан:

– Госпожа, некоторые услышанные вещи могут быть обманчивыми. Лучше увидеть их своими глазами“».

«Леди Чанг, безусловно, знала, что это битва божеств».

«Она опасалась, что женщина, сидящая наверху, может быть молодой невесткой из знатного или королевского рода, не менее влиятельного, чем семья герцога Синго».

«Но, обеспокоенная замужеством дочери, она больше не могла об этом беспокоиться».

«Леди Чанг почтительно шагнула вперед и спросила:

– Могу ли я узнать, что имеет в виду госпожа?“»

«Линь Юньвань по-прежнему оставалась вне поля зрения».

«Она медленно произнесла за спиной своей служанки:

– Я отдыхала в павильоне и нечаянно подслушала ваш разговор. Я всегда слышала, что потомки семьи Линь из Цинлю отличаются исключительными качествами, а этот молодой господин из семьи Линь — ещё более выдающийся среди них“».

«Однако, судя по словам женщины рядом с вами, на экзаменах его изображали трусом и человеком с плохой репутацией, что меня очень удивляет».

– 'Однако...'" «Линь Юньвань слегка помолчала, а затем продолжила:

– До провинциальных экзаменов осталось меньше двух месяцев. Конечно, этот молодой господин не побоится снова их сдавать. Подождите еще три месяца, пока не станут известны результаты экзаменов, и разве правда не прояснится? Зачем же здесь полагаться на чужие слова?»

«Её голос разносился далеко, словно музыка с небес».

«У леди Чанг уже сложилось благоприятное впечатление».

– 'Этот...'" «Она неуверенно посмотрела на госпожу Чен».

«Просто подождав еще три месяца, станет ясно, действительно ли Линь Юньи обладает подлинным талантом или всего лишь притворяется. Правда выйдет наружу!»

«Почему госпожа Чен так стремилась в этот момент плохо отзываться о Линь Юньи?»

«Леди Чанг тоже успокоилась».

«Она корила себя за то, что ослепла невежеством, ведь дело, которое должно было решиться всего за три месяца, почему она должна слушать госпожу Чен!»

«У неё были свои глаза, разве она не могла судить сама!»

«Госпожа Чен не ожидала от этой молодой женщины такой красноречивости!»

«Она смущенно сказала госпоже Чанг:

– Я хотела как лучше. Если вы думаете, что у меня злые намерения, можете смело игнорировать мои слова!“»

«Притворившись рассерженной, она тут же повернулась, чтобы уйти».

«Леди Чанг была несколько растеряна, сначала ей хотелось её остановить, но затем она внутренне заколебалась».

«В конце концов, это была всего лишь случайная встреча, а не многолетняя дружба!»

«Давайте вернёмся в особняк».

«Внутри павильона Линь Юньвань встала, поставила чашку с чаем, и все ее слуги начали двигаться».

«И госпожа Чен, и госпожа Чан остановились, повернувшись к Линь Юньвань».

«Однако, поскольку Линь Юньвань была в вуали, а слуги окружили её со всех сторон, они не смогли её увидеть».

«Когда она спускалась с горы, краешек ее роскошной юбки показался в поле зрения».

«Лицо госпожи Чен помрачнело».

«Вернувшись в храм, она выплеснула свой гнев на слуг:

– Идите спросите у монаха-приёмщика храма Красного Слона, кто эта молодая леди, которая сегодня пришла, как она смеет так пренебрегать мной!“» "'Да.'" Мать пошла спросить у администратора, который затем обратился к аббату.

Наконец, администратор вышла и ответила:

– Покровитель, приношу свои извинения, но аббат сказал, что эта дама не предупредила нас заранее. Она неожиданно постучала в нашу дверь, и мы не знаем, к какому дворянскому дому она принадлежит».

Мать была проницательна и знала, что Храм Красного Слона не может пустить кого-либо, не зная его личности, опасаясь оскорбить резиденцию герцога Синго! Услышав это, она почувствовала, что назревает беда.

Она быстро вернулась и сообщила госпоже Чен:

– Аббат отказывается раскрывать личность, упоминая лишь, что она знатная особа».

Госпожа Чен еще больше разозлилась:

– Хочу увидеть, что это за дворянка, раз даже резиденция моего герцога Синго вынуждена ей подчиняться!»

Она была полна решимости раскрыть личность этого человека! Мать поспешно сказала:

– Мадам, эта женщина сорвала задание, данное мисс.

Как мне сообщить об этом мисс?»

Госпожа Чен тоже была обеспокоена этим.

Ее дочь, которая так много страдала с детства, законная дочь герцога, к сожалению, стала всего лишь наложницей! Госпожа Чен, вытирая слезы, сказала:

– Это моя вина, я подвела этого ребенка».

Ее глаза горели гневом, и она заявила:

– Одно дело, если семья Чан мне не верит, но неужели она посмеет оскорбить резиденцию герцога Синго? После того, как она сегодня уедет отсюда, я сомневаюсь, что она осмелится вступать в контакт с семьей Линь или плохо отзываться о моей резиденции».

«Просто скажите мисс, что вопрос улажен».

Мать почувствовала беспокойство: "...Да".

Можно ли действительно считать этот вопрос решенным? Госпожа Чанг, которая ранее покинула Храм Красного Слона с задней горы, уже собиралась уйти из храма и еще не села в свою карету, когда ее остановили.

«Госпожа Чанг, прошу прощения за беспокойство. Я — старший законный сын маркиза Удина».

Лу Чжэн спешился с лошади и перехватил госпожу Чан.

Госпожа Чанг была удивлена, и ее облегчил лишь ее возраст; в противном случае, подобная остановка мужчиной могла бы привести к непредвиденным последствиям.

Выразив ему уважение к её старшинству, она с достоинством ответила:

– Мастер Лу, что привело вас сюда?»

Лу Чжэн поклонился и сказал:

– Я пришел от имени семьи Линь…»

Он огляделся и прошептал:

– Могу я поговорить с вами наедине?»

Сердце госпожи Чанг сжалось, когда она отошла в сторону, чтобы выслушать Лу Чжэна.

«Пожалуйста, говорите, господин Лу».

Лу Чжэн спросил:

– Госпожа, вы сегодня встречались с госпожой Чэнь из резиденции герцога Синго в храме Красного Слона?»

У госпожи Чанг дернулась бровь.

Как все узнали о её сегодняшнем визите? Она равнодушно спросила:

– Да, а что?»

Лу Чжэн многозначительно улыбнулся и спросил:

– Она, по всей видимости, пыталась содействовать браку вашей дочери с молодым господином из семьи Линь, но разве она не отзывалась плохо и о Юнь И?»

Госпожа Чанг почувствовала нарастающее отчаяние.

Как это стало достоянием общественности! Внезапно она что-то вспомнила и, указывая на Лу Чжэна, сказала:

– Теперь я вспомнила… вы… Ваш резиденция маркиза Удин вышла замуж за законную сестру молодого господина семьи Линь…»

– Действительно." Лу Чжэн, дрожащим голосом выдавив из себя горькую улыбку, сказал:

– Я не боюсь рассказать о позоре нашей семьи. Наложница в моей резиденции, близкая родственница госпожи Чен… Она презирала семью Линь по материнской линии моей жены и поэтому пригласила госпожу Чен из резиденции герцога Синго, чтобы сорвать брачные планы Юнь И».

Глаза госпожи Чанг расширились от шока.

Как он мог так откровенно раскрыть ей такие важные семейные тайны! Схватившись за грудь, она плотно сжала губы, прежде чем наконец смогла произнести:

– Всё, что ты мне говоришь, правда?»

Лу Чжэн торжественно кивнул:

– Юнь И — прекрасный молодой человек, талантливый и красивый. Воспитанный в семье Линь, он преуспевает как в литературе, так и в боевых искусствах. Через два месяца он готовится к императорским экзаменам. Возможно, вам стоит подождать результатов, чтобы оценить, насколько Юнь И достоин вашего доверия».

«Я бы не стал разглашать подробности нашей семейной жизни, если бы не риск поставить под угрозу брак Юнь И».

«Что бы ни сказала госпожа Чен, пожалуйста, не принимайте её слова за чистую монету».

Душа госпожи Чанг была в полном смятении! Какой же это был бардак! Она холодно фыркнула:

– Вы все просто невероятные!»

«Моя дочь и молодой господин из семьи Линь… пока нет даже малейшего намека на брак! А вы тут по очереди меня убеждаете – герцогиня, молодая дворянка, а теперь еще и старший сын маркиза. О! Не знаю, кому верить!»

Даже у глиняной фигурки наступает момент гнева.

Госпожа Чанг понимала, что не может позволить себе их обидеть, но разве она не могла всё же держаться от них на расстоянии? Она быстро ушла, сказав:

– Наша семья Чанг не сравнится с семьей Линь».

Но Лу Чжэн был ошеломлен.

Он остановил госпожу Чанг, спросив:

– Какая из этих знатных дам?»

Госпожа Чан раздраженно ответила:

– Я ее не знаю! Я даже лица не видела. Ваша резиденция, маркиз Удин, наверняка ее узнает, не так ли? Молодая, представительная, с приятным голосом. Она говорила примерно так же, как и вы, всячески защищая молодого господина Линя».

«Она тоже только что вышла из храма и, вероятно, не ушла далеко!»

«Прощайте, господин Лу».

Прежде чем госпожа Чан успела сесть в карету, Лу Чжэн уже исчез верхом на лошади.

Крепко сжимая вожжи, он слышал в сердце призыв поторопиться и следовать за лошадью.

Кто она? Кто эта женщина? Кого еще так сильно волновал бы брак Юнь И, как его? Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.