Глава 256: Хаос

256: Хаос «Зачем Чангун к тебе пришел?»

Линь Юньвань была очень любопытна.

Улыбка Ци Линхэна была загадочной:

– Как ты думаешь, какой Чангун?»

В своих впечатлениях о Чангуне, основанных на событиях нескольких лет назад, Линь Юньвань со смехом сказала:

– Он трудолюбивый, застенчивый, добрый и почтительный к родителям».

«Я никогда не видел такого хорошего ребенка. К нему без преувеличения можно отнести все самые лучшие прилагательные».

Она очень высокого мнения о Лу Чангуне.

Ци Линхэн тихонько усмехнулся:

– Тогда лучше тебе не знать».

– В чем дело?" Линь Юньвань слегка нахмурила брови.

Ци Линхэн сделал паузу, а затем сказал:

– …он, вероятно, тоже не хочет, чтобы ты знала. Просто подожди и посмотри, что он сделает для тебя, для себя».

Линь Юньвань подняла бровь, заинтригованная тем, что же может сделать Чангун.

\\

В резиденции маркиза Удина и без того царил хаос.

«Ах, если бы не старший молодой господин, который всё это время держал в узде, дом бы совсем развалился!»

Слуги у ворот говорили удрученным тоном.

«Именно! К счастью, наша первая леди выбрала для семьи Лу такого способного старшего молодого господина. Иначе что бы мы сейчас делали?»

Они родились и выросли в семье слуг, поэтому могли по-прежнему охранять дверь.

Те, кого недавно приобрела или прислала леди Чен, либо покидали дом, либо продавались; окружение маркиза Удина быстро теряло людей.

Цяо, держа в руках топор, прошел мимо ворот, оглядывая приходящий в упадок домочадцев. Он презрительно плюнул и ушел с высоко поднятой головой.

Молодой привратник завидовал ему:

– Он действительно умеет выбирать себе хозяина. Следуя примеру старшего молодого господина, он обречен на блестящее будущее».

«Его ждет блестящее будущее? Когда Цяо вообще плохо обращались за все эти годы? Не понимаю, почему старший молодой господин так хорошо о нем заботится».

…… Во внутреннем дворе Лу Чжэнлю, сначала встревоженный и разгневанный, впал в полное отчаяние, отказываясь встречаться с кем-либо. Казалось, он вверял свои последние желания Лу Чангуну.

«Чангун, если со мной что-нибудь случится… вся семья будет на тебя рассчитывать».

«Даже если наш бизнес потерпит неудачу, есть две вещи, которые нельзя продавать: родовое поместье и родовые земли. Пока стоит дом и храм, у семьи Лу всегда будет шанс возродиться».

«Это моя вина, после Нового года ты должен был готовиться к императорским экзаменам, а я тебя обременяю. Не беспокойся о других делах, сосредоточься исключительно на учебе. Пока у тебя есть титул, семья Лу не падет».

После долгой речи Лу Чжэнлю глубоко вздохнул, искренне похлопал Лу Чангуна по плечу и сказал:

– К счастью, у семьи Лу есть ты. Даже если я умру, я смогу достойно встретить наших предков».

Он знал, что его судьба предрешена.

Наблюдая за тем, как семья Лу день за днем приходит в упадок, он был благодарен за то, что у него есть выдающийся старший сын.

Выражение лица Лу Чангуна было спокойным и невозмутимым:

– Что за мрачные вещи вы говорите? Это всего лишь герцог Синго забирает свои вещи, с нашим домом все в порядке».

Лу Чжэнлю покачал головой, чувствуя себя опустошенным:

– Ты еще молод, ты не понимаешь».

Лу Чангун выглядел растерянным:

– Что я не понимаю, отец?»

Лу Чжэнлю, охваченный горем, с трудом произнес:

– Ты поймешь, когда станешь старше. Ты еще ребенок... тебе всего пятнадцать лет...» Вот почему Лу Чангун не узнал Линь Юньвань; он не винил своего старшего сына.

Как мог ребёнок осмелиться публично назвать имя принцессы-консорта принца Хуана? Как он мог понять последствия признания Линь Юньвань? «Учитель, учитель, ужасные новости!»

Снаружи кричал мальчик-слуга.

Услышав это, Лу Чжэнлю почувствовал раздражение, но в последнее время он уже привык к таким тревожным новостям.

С нетерпением и серьезностью в голосе Лу Чжэнлю нахмурил брови и торжественно произнес:

– Чангун, усердно учись». Это последнее наставление, словно предсмертное желание, он ушел с мертвенно-бледным лицом.

«Я обязательно буду усердно учиться».

Лу Чанггун уверенно кивнул.

Как только Лу Чжэнлю ушел, слуга поспешно сказал:

– Господин, клан поднимает шум, желая разделить родовые земли…»

«Разделить землю наших предков?»

Сердце Лу Чжэнлю упало.

В последние годы семья едва сводила концы с концами благодаря поддержке окружения герцога Синго, и семья Лу по-прежнему носила титул. Хотя у него самого не было никаких перспектив на будущее, у его законного старшего сына они были.

Семья Лу еще не окончательно поссорилась со своими соплеменниками.

Неужели они теперь стремятся разорвать с ним все связи? Тогда клан Лу действительно окажется рассеянным! «Они глупцы!»

Лу Чжэнлю поспешил на встречу с членами клана.

В условиях распада семьи у него не оставалось времени думать о принцессе-консорте принца Хуана.

Наблюдая за удаляющейся фигурой, Лу Чангун держал в руке нефритовый кулон. Подняв его, он увидел, что на нем вырезан парящий лебедь.

Когда Цяньру подошла подавать чай, она заметила:

– Молодой господин, этот нефритовый кулон отполирован до блеска благодаря вашим частым обращениям».

Лу Чангун убрал кулон и слабо улыбнулся.

Это был подарок от матери, который он носил много лет. Он бережно хранил его и часто с нежностью ласкал.

«Как там дела?»

Лу Чангун сел выпить чаю и поинтересовался, что происходит во дворе Лу Чанцзуна.

Цяньру рассмеялась:

– В последнее время второй молодой господин постоянно находится с Сяо Сюань и почти никогда не хочет выходить из дома. Но Сяо Сюань… она обожает выходить на улицу! Она тайком убегает при любой возможности».

В доме давно уже ослабли контроль, и служанки, если были полны решимости, могли свободно приходить и уходить из резиденции маркиза.

Поскольку у Чжуйцин были связи у боковых ворот, Лу Чангун поручил ей закрывать на это глаза, разрешая Сяо Сюаню выходить из дома.

Это лишь подтолкнуло Сяо Сюаня к тому, чтобы чаще выходить из дома.

Лу Чангун равнодушно заметил:

– У неё большие перспективы».

Цяньру улыбнулась:

– Вы правы, мой господин. Каждый раз, когда она возвращается, я замечаю в ней что-то новое, или чего-то не хватает. Высокие ветви резиденции маркиза ей не подходят, и кто знает, к кому еще она прицепилась снаружи».

Лу Чангун молчал.

Зная, что её господин не любит обсуждать подобные вещи, Цяньру всё же посчитала, что некоторые моменты нужно упомянуть деликатно:

– …в конце концов, она на несколько лет старше второго молодого господина. Он такой молодой, по-детски непосредственный, совсем не похож на тебя. Сяо Сюань, наверное, невысокого мнения о нём».

Лу Чангун прекрасно об этом знал.

Сяо Сюань была смелой, почти настолько дерзкой, чтобы соблазнить Лу Чжэнлю; она испробовала свои силы у каждого уважаемого человека в доме.

Но ей так и не удалось завоевать его расположение.

«Что бы Сяо Сюань ни задумал, пусть тётя Чжуйцин найдёт способ сообщить об этом тёте Гэ».

Цяньру кивнула:

– Да».

После того, как Чжуйцин передал сообщение, он мгновенно оживился, швырнул платок на стол и со смехом воскликнул:

– Я слишком долго ждал этого дня!»

Муэр моргнула и спросила: "...Мама, все за дверью говорят, что нашу семью собираются обыскать. Это правда?" Глядя на поведение матери, казалось, что в их семье не предстояло пережить никакого несчастья.

Чжуйцин, держа дочь за щеки, улыбнулась и сказала:

– Тебе так повезло, девочка. Ты еще даже не назвала меня матерью, а уже пожинаешь плоды милости своей биологической матери. Даже если будет набег, нас это не коснется».

Муэр, всё ещё не до конца понимая, слушала указания Чжуйцина убедиться, что Гэ Баор случайно обнаружит что-нибудь о Сяо Сюане.

Гэ Баор действительно услышала от «своих людей», что Сяо Сюань часто приходил и уходил из резиденции маркиза, ведя себя сомнительным образом.

«Я так и знала… Я просто знала! Цинъэр всё ещё так её оберегает, совершенно не подозревая, что она всего лишь ничтожная мразь!»

Поначалу Ге Баор беспокоилась о своей собственной судьбе.

Теперь ее охватывала ярость.

«С меня хватит, принцесса-консорт принца Хуана меня не пощадит. Но моя Цинъэр…»

Гэ Баор закрыла глаза, слезы текли ручьем, она не хотела смириться со своим падением! Вся ее слава и богатство исчезли, а сын возненавидел ее.

Что же она на самом деле приобрела в своей жизни? Служанка с тревогой спросила:

– Тетя, мне следует немедленно пойти и рассказать об этом второму молодому господину?»

Гэ Баор необычайно успокоился:

– Как думаешь, Цинъэр всё ещё поверит тому, что я скажу?»

Служанка поколебалась, затем покачала головой:

– Сяо Сюань теперь любимчик второго молодого господина».

«Отношения второго молодого господина с тётей тоже очень напряжённые.

Если его не застанут с поличным, как он поверит словам тёти?»

Ге Баор почувствовала глубокую боль в сердце.

Внезапно она вспомнила, как Цинъэр сидела у входа в Туй Си Тан, держа в руках бамбуковую палочку, и подумала о Линь Юньвань, отчего ее сердце сжалось еще сильнее.

«Нет… Цинъэр — мой сын!»

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.