Глава 82: Подрыв

82: Подрыв "К счастью..." Выслушав указ и вернувшись в зал Чуйси, Линь Юньвань тоже вздохнула с облегчением.

Она сказала своим двум служанкам:

– К счастью, это всего лишь лишение титула».

Служанки, непривычные к таким знаменательным событиям, на некоторое время замолчали, успокоились и налили ей чай.

Чай назывался Лунцзин.

Линь Юньвань, потягивая чай, с затаенным страхом произнесла:

– Моему брату и матери было очень тяжело».

Предпочтение наложницы жене — дело непростое, но в семье Лу этого поколения действительно не было конкретных доказательств убийства жены.

Мягкое наказание означало бы лишь понижение в должности, едва заметную царапину.

Более суровое наказание могло бы привлечь маркизу к ответственности за прошлые ошибки на поле боя, что привело бы к казни членов ее семьи; это могло бы втянуть в неприятности невинных людей и стоить ей самой жизни.

Однако результат оказался идеальным – ни слишком много, ни слишком мало.

Таое вздохнул:

– Судебное управление маркиза Удина подошло к концу. Как только маркиз умрет…»

Само собой разумеется, что семья, лишенная титула, не получит его снова от императора. Честь дворянства на этом заканчивается.

После смерти маркиза Удина в столице больше не будет «дворянин маркиза Удина».

Пинъе, вполне довольный, сказал:

– Если бы не вклад старого маркиза, возможно, даже титул маркиза был бы давно утрачен. Уже само по себе большая удача, что он еще жив».

Она добавила:

– Это послужит уроком смирения для молодого господина, посмотрим, осмелится ли он в будущем создавать еще больше проблем!»

В конце концов, все они были частью окружения маркиза Удина, и служанки обсуждали планы на будущее с Линь Юньвань.

«Другого пути нет; человек, лишенный титула, не может унаследовать его снова, если не поступит на государственную службу через имперские экзамены.

Экзамены справедливы для всех».

Линь Юньвань говорила спокойно, ничуть не испугавшись.

Она не верила, что Лу Чжэнлю в его возрасте будет так усердно готовиться к экзаменам.

Таое, будучи практичным человеком, сказал:

– В будущем… лучшим вариантом для старшего родителя будет правильно распоряжаться семейным имуществом и жить спокойной жизнью».

Пинъе поджала губы и пробормотала:

– Какую же жизнь он сможет вести! Отныне все зависит от нашей госпожи».

«Госпожа» — это почётный титул, присваиваемый только императорским указом. После того, как молодой господин лишился своего титула, всем членам семьи пришлось бы обращаться к Линь Юньвань как к «госпоже».

Необходимо было изменить не только названия комнат, но и многие другие вещи в доме.

Пинъе с чувством облегчения сказал:

– С этого момента у нас будет много работы».

Все потеряли лицо, и семья Лу больше не могла подавлять семью Линь. Она чувствовала, что отныне все будет намного комфортнее.

Линь Юньвань ответила:

– Только позаботься о Чангуне. Остальное нас больше не касается».

Она продолжила:

– Мы сожгли все мосты, поэтому мне больше не нужно помогать управлять домашним хозяйством маркиза Удина. Отныне нам нужно лишь поддерживать жизнедеятельность семьи Лу».

Пинъе, искренне озадаченный, спросил:

– Что является жизненной силой семьи Лу?»

Таое объяснил:

– Маркиз перенес инсульт и страдает деменцией, а молодой господин лишен титула, и в доме останется лишь пустая оболочка. Как вы думаете, в чем единственная надежда для этого дома?»

Подумав, Пинъе спросил:

– Это молодой господин Чангун?»

Таое кивнул с улыбкой:

– Именно. Госпоже нужно лишь подготовить компетентную преемницу. Через три-пять лет старушка состарится, ей будет не хватать хитрости и интриг, а с учетом состояния маркиза Чангун скоро возьмет все под свой контроль. Старшая сестра уже не будет иметь большого значения в доме».

Линь Юньвань слабо улыбнулась.

Таое была умной девушкой и хорошо понимала ситуацию.

Линь Юньвань намеревался отодвинуть Лу Чжэнлю на второй план! Поскольку семья Лу не отпускала её, настаивая на том, чтобы потянуть её за собой, она передаст активы семьи Лу в руки Чангуна.

Она задавалась вопросом, будут ли госпожа Лу и Лу Чжэнлю довольны тем, что она таким образом поддерживает семью Лу.

«Тетя приехала».

Маленькая служанка, зная, что ее госпожа и старшая служанка обсуждают важные дела, вошла и тихо объявила.

Линь Юньвань всегда была добра к своим слугам и тихо сказала:

– Впустите её».

Вошла Чжу Цин, одетая в светлую одежду, выглядевшая чуть лучше, чем женщина в траурном одеянии.

Она не осмелилась сесть и робко крикнула:

– Мадам».

Казалось, она немного боялась Линь Юньвань.

Линь Юньвань улыбнулась:

– Садитесь. Какой чай вы бы хотели?»

Чжу Цин ответила, что подойдёт любой чай.

Тем не менее, Линь Юньвань поручила Пинъе заварить превосходный чай.

Сидя на расшитом табурете, Чжу Цин был более сдержан, чем прежде, не смея проявлять высокомерие и выглядел очень сдержанным.

Линь Юньвань спросила её:

– Что случилось?»

Чжу Цин с нерешительностью произнес: "...Ничего".

Она стала свидетельницей смелых действий Линь Юньвань и семьи Линь в зале, в результате которых семья Лу оказалась в нынешнем положении, и поняла, что ранее недооценила госпожу.

Она сказала:

– Я думала, что госпожа — просто еще одна женщина из ближнего двора, такая же, как и я».

Она и не подозревала, что Линь Юньвань способна кардинально изменить ситуацию.

Чжу Цин, с восхищением глядя на Линь Юньвань, сказал:

– У меня нет других намерений, просто… теперь я еще больше убежден в твоих способностях!»

Она была искренне благодарна за то, что решила следовать за госпожой, а не за молодым господином.

Она поняла, что дело было не в разногласиях между госпожой и тетей Ге в доме, и не в прямой конфронтации между госпожой и старушкой. Скорее, это была борьба госпожи против всего двора маркиза.

Линь Юньвань мягко произнесла:

– С этого момента не называйте меня госпожой».

Чжу Цин быстро поправила себя:

– Большая леди».

Посидев немного, она, как и прежде, начала разговаривать с Линь Юньвань.

Несмотря на всю свою грозность, госпожа всегда была добра к своим подданным, и Чжу Цин чувствовала, что ей нечего бояться. Ей следовало быть счастливой, ведь она принадлежала госпоже.

«Вы ведь пришли не только выпить моего чая, правда?»

— спросила Линь Юньвань с улыбкой.

Чжу Цин поспешно сказала:

– Хорошо, я пришла сказать вам, что тётя Гэ, зная о случившемся в доме, отчаянно пыталась это выяснить. Я ей ничего не сказала.

Она очень хитрая, пыталась сбежать через заднее окно. К счастью, я её поймала и вернула».

«Она связана и ждет ваших приказов, Большая Леди».

Линь Юньвань небрежно сказала:

– Прикажите служанкам хорошо её перевязать и отправьте на ферму».

Цингеэр уже числилась в документах под именем Гэ Баоэр; держать её в доме было неуместно.

Раньше она не имела возможности что-либо предпринять, но теперь, когда такая возможность появилась, она непременно хотела избавиться от этих людей, оставив их на произвол судьбы.

Чжу Цин с улыбкой сказала:

– Большая госпожа, вы всё ещё мягкосердечны. В другом доме хозяйка могла бы её просто убить».

Линь Юньвань покачала головой:

– Я не мягкосердечная».

Она равнодушно сказала:

– Я просто не хочу запятнать руки кровью и дать другим повод настраивать меня против себя».

Более того, для убийства не всегда нужен нож. Разве Чжу Цин чуть не погибла на ферме? Сколько времени может прожить больная наложница? Чжу Цин не разделяла эту точку зрения; она считала, что именно хорошее воспитание в семье Линь сделало эту женщину такой сострадательной.

Линь Юньвань не захотела вдаваться в подробности и сказала:

– Вы лучше всех знакомы с фермой, идите и всё уладьте».

– Да." Чжу Цин немедленно отправилась в путь. В доме царил беспорядок, и она стремилась доказать свою преданность, выполняя поручения.

Вернувшись в павильон Юйсин, она даже не успела разобраться с Гэ Баоэр, как ее начало рвать.

Тонлю обеспокоенно помассировала ей спину:

– Ты что-нибудь испортила?»

Чжу Цин покачала головой, потрогав живот:

– Неужели… я беременна?»

Она вспомнила, как видела жену арендатора, беременную и страдающую от рвоты в поле.

Тунлю была вне себя от радости:

– Тетя, вы должны немедленно рассказать об этом даме!»

Чжу Цин, улыбаясь, отказался:

– Давайте сначала займемся делами госпожи».

Тунлю воспользовалась случаем и спросила:

– У меня к вам кое-что есть, тётя».

Чжу Цин, пребывая в хорошем настроении, сказал:

– Говори, я сегодня соглашусь на что угодно».

«Помнишь Силю? После твоего случая она вернулась на работу к стюардессе.

Теперь, когда ты беременна, тебе понадобится больше обслуживающего персонала. Я бы хотел обслуживать тебя вместе с Силю, ты не против?»

Чжу Цин от души рассмеялся:

– Такая мелочь, госпожа наверняка согласится».

После разговора она отправилась разбираться с Гэ Баоэр. Сначала она велела прислуге на переднем дворе подготовить карету и договорилась с несколькими суровыми служанками, чтобы они отвезли Гэ Баоэр на ферму.

Гэ Баоэр продолжал устраивать сцену, крича:

– Я хочу видеть молодого господина, я хочу видеть своего сына Цинэра!»

Раздраженные служанки шлепнули ее по щеке и, закатив глаза, сказали:

– Молодой господин? Из-за тебя его лишили титула! Теперь тебе следует называть его «старейшиной»!»

Глаза Гэ Баоэр расширились от шока, она так крепко сжала свой нефритовый кулон, что он разбился, и сердце ее сжалось от отчаяния.

Все кончено.

Семья Лу никогда больше не позволит ей увидеться с Цинъэр! Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.