Глава 83: Изменение статуса

83: Изменение статуса "Боже мой..." Служанка была в ужасе:

– Как смеет эта тетя Ге пытаться причинить себе вред!»

Если бы члены семьи отправили ее отвезти кого-нибудь на ферму, и она превратила живого человека в мертвого, то она была бы привлечена к ответственности.

– Прекратите это немедленно!" Служанка ударила Гэ Баоэр по лицу, от удара у нее пошла кровь из ладони.

Гэ Баоэр протянула в руке нефритовый кулон и слабо произнесла:

– Возьми это и заложи, я не буду искать смерти. Иначе я умру от твоих рук!»

Служанка пришла в ярость и подумывала снова ударить её по лицу.

Но, видя, как хрупко выглядела Гэ Баоэр, еще одна пощечина могла ее убить.

Взяв нефритовый кулон, она спросила:

– Мне достанется доля?»

Гэ Баоэр кивнула:

– Ты получишь половину, но мне нужен залоговый билет».

Горничная, сильно соблазнившись, согласилась.

Гэ Баоэр сидела, прислонившись к дивану в карете, и слезы текли ручьем.

– Цинъэр..." Она боялась, что не вернется, пока ее сын не вырастет.

Чжу Цин была слишком злобной, не позволяя ей брать ничего, даже нефритовый кулон, оставленный ее биологическими родителями. Без залога она могла бы не выжить на ферме, пока Цинъэр не вырастет и не заберет ее обратно.

– Цинъэр..." Чем больше Гэ Баоэр думала об этом, тем сильнее болело ее сердце. Чжу Цин был жесток, Линь Юньвань безжалостен; сможет ли ее сын вырасти в безопасности? Она постепенно теряла сознание, не помня, когда прибыла на ферму.

Кучер и служанки, доставившие её, вернулись в дом маркиза Удина, а главная служанка доложила Чжу Цин:

– Тётя, мы доставили её на ферму».

Чжу Цин спросила:

– Всё прошло гладко? Она ведь не доставила никаких хлопот?»

Служанка колебалась.

Чжу Цин строго сказал:

– Что-то случилось? Скажи правду, или я разорву тебе рот! Если скажешь, можешь забрать все серебряные монеты из этого кошелька».

Горничная рассказала обо всем:

– Тетя пыталась покончить с собой, поэтому я заложила ее нефритовый кулон. Я просто продала его в случайном ломбарде, денег почти не получила…»

Чжу Цин усмехнулась:

– Ты всё ей отдала?»

Служанка сказала:

– …Я дала ей половину». Не осмеливаясь лгать, она добавила:

– Ну, совсем чуть-чуть. Этих денег едва хватает тете Ге на покупку лекарств на ферме».

Чжу Цин отнеслась к этому равнодушно.

Слишком много женщин умерло на ферме; никто не прожил всю жизнь, просто принимая лекарства. В любом случае, Ге Баоэр больше не мог изменить ситуацию.

Она передала кошелек служанке:

– Возьми».

Служанка, ухмыляясь, взяла кошелек и ушла.

После того, как Чжу Цин уладила ситуацию с Гэ Баоэр, она воспользовалась случаем, чтобы сообщить об этом Линь Юньвань. Однако она умолчала о попытке самоубийства Гэ Баоэр и продаже ею нефритового кулона, посчитав это незначительным инцидентом.

Линь Юньвань больше не особо беспокоилась о судьбе наложницы.

– Понял." Она спокойно ответила и продолжила учить Чангуна.

Ребенок послушно сидел на диване в своей комнате и молча писал ручкой. Свет свечи освещал его нежное личико, но он становился все более молчаливым.

Линь Юньвань, опасаясь, что её собственные дела могли его напугать, отпустила Чжу Цин и спросила Лу Чангуна:

– Ты обеспокоен?»

Лу Чангун отложил ручку и, опустив взгляд, сказал: "...Нет".

– По-прежнему говорю "нет"." Он явно становился все более угрюмым.

С приближением зимы Линь Юньвань попросила кого-нибудь принести грелку для рук и положила её в руки Лу Чангуна:

– У тебя руки ледяные. Хочешь, я свяжу тебе перчатки?»

– Да!" Его ответ последовал незамедлительно.

Линь Юньвань улыбнулась и покачала головой, по-прежнему видя в нем ребенка.

Наконец, на лице Лу Чангуна промелькнула нотка детской нежности. Он поджал губы и сказал:

– У меня есть кое-что на уме».

Линь Юньвань кивнула, терпеливо слушая.

Лу Чангун, сидя за маленьким столиком, сжал кулаки и, сдерживая эмоции, произнес:

– Я ненавижу себя за то, что не могу содержать свою мать так, как дядя Юньи».

Он случайно подслушал разговор о разводе между двумя семьями.

Но в отличие от дяди Юньи, который мог заступиться за свою мать, он не мог! Он так ненавидел своего отца и старуху Лу! Он желал им смерти! Он понимал, что подобные мысли неблагородны и слишком радикальны, поэтому не осмеливался ни с кем ими делиться.

Линь Юньвань осторожно прикоснулась к его лбу.

Лу Чангун поднял глаза, увидев теплую и нежную улыбку матери, и услышал, как она сказала:

– Ты тоже сможешь. Через несколько лет ты сможешь содержать свою мать».

– Мать." Не зная, что сказать, он выкрикнул это гнусавым голосом.

Линь Юньвань указала на содержание книги и сказала:

– Устали? Если устали, отдохните; если нет, продолжайте молча читать».

Лу Чангун сказал, что не устал.

После получасового занятия с Линь Юньвань она поняла, что уже поздно, и не позволила ему больше заниматься при свете лампы, настояв, чтобы он вернулся:

– Продолжай завтра, книги никогда не будут закончены».

Лу Чангун встал, чтобы попрощаться:

– Ваш сын прощается».

На улице было совершенно темно и очень холодно; Линь Юньвань попросила кого-то принести Чангуну толстый плащ и попросила Таое нести фонарь, чтобы сопроводить его до второстепенных ворот.

Перед уходом Лу Чангун обернулся с улыбкой:

– Мама, не забудь перчатки, которые ты мне обещала».

Линь Юньвань улыбнулась:

– Я не забуду».

В тот же вечер она начала готовиться к пошиву обуви для него и его брата, а Пинъе помогала ей вышивать узоры – одна пара была вышита бамбуком, другая – кипарисом, идеально отражая их характеры.

На следующее утро Лу Чангун и Цинъэр собрались вместе, чтобы отдать дань уважения.

Цинъэр сильно похудела и выглядела рассеянной.

Сообщалось, что Чжан Фэнган неоднократно критиковал его в последнее время, и из-за событий в семье Лу он рассматривает возможность отставки.

– Мать." Голос Цинъэр, стоявшей рядом с Лу Чангуном, был гораздо тише.

Лицо Линь Юньвань было холодным:

– С этого момента вам не нужно приходить сюда, чтобы выразить своё почтение».

Цинъэр с удивлением посмотрела на свою мачеху и с горечью спросила:

– Мама, почему?»

Линь Юньвань равнодушно сказала:

– Тебе следует спросить об этом свою биологическую мать».

Она больше не хотела иметь с ним дела.

Пинъе прямо сказал:

– Молодой господин Цин, вам следует вернуться! Старший господин и госпожа вот-вот начнут обедать».

Цинъэр могла лишь уйти, плача.

Его крики становились все громче, он кричал:

– Мама, мама, мама…»

Раньше его мать была к нему так ласкова; почему же она стала такой? Мама, почему? Он не мог сформулировать причины, но в глубине души понимал, что если бы не его родная мать, он не оказался бы в этой ситуации. Теперь слуги втайне называли его сыном наложницы, учитель смотрел на него свысока, а мачеха и брат недолюбливали его… Он уже не пользовался таким же расположением, как его старший брат.

В зале Шоутан.

Старушка Лу лежала в постели, всё ещё получая информацию о происходящем в доме от доверенной служанки. На самом деле она знала всё, что происходило.

Няня Ян спросила:

– Тетю Ге уже отправили на ферму. Стоит ли нам продолжать присылать ей лекарства?»

Главной виновницей была Гэ Баоэр; было бы лучше, если бы она умерла! Старушка Лу сердито воскликнула:

– Разве она не заложила нефритовый кулон, чтобы купить лекарства? Скажите работникам фермы, чтобы они проследили за тем, чтобы она правильно принимала лекарства!»

Няня Ян кивнула и спросила старушку:

– Следует ли ей прийти и осмотреть вас?»

Старушка Лу не сказала, что ей это не нужно, но и не осмелилась сказать, что ей это нужно.

Она отчаянно хотела, чтобы Линь Юньвань приехала! Как невестка, Линь Юньвань должна была пресмыкаться перед старшими! Однако новость о том, что молодой господин семьи Лу отдавал предпочтение наложнице перед женой, что привело к лишению его титула, быстро распространилась.

Она больше не смела провоцировать семью Линь.

«Забудьте об этом. Пусть она сосредоточится на образовании Чангуна и Цинъэр.

В будущем финансовое положение нашего маркиза будет зависеть от этих двоих».

Без этого титула потомкам семьи Лу пришлось бы поступить на государственную службу, чтобы прославиться.

Хотя Лу Чангун не был её родным внуком, он был прилежным учеником.

Старушка Лу беспомощно сказала:

– С этого момента мы должны быть добрее к Чангуну».

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.