Глава 13: Начало образования

13: Начало образования "Что! Она... госпожа собирается учить Цин Гээр сама?" Узнав, что учителем ее сына теперь будет Линь Юньвань, а не известный ученый, Гэ Баор чуть не разорвала свой платок в клочья.

Она осторожно спросила:

– Разве не было заранее оговорено, что мы наймем известного преподавателя со стороны? Почему такая внезапная перемена?»

Лу Чжэнлю сказал ей:

– Трудно пригласить учителя преподавать в особняк господина».

Он не стал подробно рассказывать Ге Баору о возникших трудностях.

Ей не нужно было это знать, и он не хотел, чтобы она знала.

Гэ Баоэр поджала губы.

Она уже некоторое время жила в особняке маркиза Удина. Хотя жизнь со старушкой была довольно скучной, эта скучность представляла собой уровень роскоши, о котором она раньше и мечтать не могла.

Как могло случиться, что семья Лу не смогла пригласить ни одного известного учителя? «Хозяйка дома управляет таким огромным особняком и еще должна учить двоих детей. Я просто волнуюсь... может быть, у нее слишком много дел?»

Лу Чжэнлю взглянул на нее и серьезно сказал:

– Только после того, как мы с бабушкой настойчиво умоляли ее, она согласилась учить Цин-гээр».

Ге Баоэр счёла это невероятным.

Почему семья Лу позволила Линь Юньвань обучать Цин-гээр? Может ли она преподавать лучше, чем известный педагог? Зная, что Гэ Баоэр не понимает этих вопросов, Лу Чжэнлю терпеливо объяснил:

– Юньвань обладает превосходными навыками каллиграфии и с детства хорошо разбирается в «Четырех книгах» и «Пяти классических текстах». Ее эрудиция не уступает уровню мужчин, поступающих на государственную службу после сдачи императорских экзаменов. Вам не стоит слишком беспокоиться по этому поводу».

Гэ Баоэр действительно ничего не понял.

Но она знала, что если продолжит в том же духе, он может потерять терпение.

Она выдавила из себя улыбку:

– Молодой господин, я не сомневаюсь в учености госпожи. Даже если я не понимаю ее способностей, я уверена, что вы и старуха не станете рисковать будущим Цин-гээр».

– Хм." Они находились в небольшом буддийском зале школы Шоу Тан, где стояла пятнадцатидюймовая статуя Гуаньинь.

В бронзовой курильнице, наполненной пеплом, находились три сгоревшие благовонные палочки.

В этом безмятежном и уединенном месте перед ней стоял высокий и красивый мужчина. Он был ее другом детства, с которым у нее был прекрасный и умный сын.

Гэ Баоэр опустила голову и застенчиво потянула Лу Чжэнлю за рукав.

Этот жест внезапно напомнил Лу Чжэнлю об их детстве в Лияне – в полях, лесах, под утренним и вечерним солнцем она всегда выглядела именно так.

Однако последние несколько дней он чувствовал усталость, и лишь сегодня, уладив вопросы образования сына, почувствовал некоторое облегчение, но все же усталость была ощутима.

Он мягким тоном произнес:

– Старушка организует встречу Цин-гээр с вами чуть позже».

– Действительно?" «Правда. Проведи немного времени с Цин-гээр. Я уйду первой».

«Брат А-Чжэн...» Эмоции Гэ Баоэра колебались, когда он с неохотой наблюдал за уходом Лу Чжэнлю.

Вскоре Цин-гээр действительно пришла выразить почтение Старушке.

Мать и сын обнялись в покоях старухи. Старуха отправилась в буддийский зал, чтобы возложить благовония, оставив няню Ян у дверей покоев, которая тихонько подслушивала их разговор.

После многодневной разлуки Гэ Баоэр была вне себя от радости и расплакалась, больше всего беспокоясь о здоровье своего сына.

«Пусть мама посмотрит».

Держа сына за лицо, она внимательно осмотрела его и с улыбкой сказала:

– Цингэ-эр, ты стал толще и светлее, чем раньше».

Цин-гээр сияла от счастья.

После пережитого ею радостного момента Гэ Баоэр спросила Цин-гээр:

– Ты счастлива жить в этом особняке?»

Цин-гээр энергично кивала, оживленно рассказывая о жизни во дворе.

Управляющие и слуги во дворе умело считывали настроение, хорошо зная, что старушка и молодой господин очень любили своего юного господина и всячески его баловали.

Будучи юным, он был окружен заботой и вниманием окружающих. Ему составляли компанию в играх, удовлетворяли все его потребности и предоставляли все, чего он желал.

Для ребёнка жизнь не может быть прекраснее этого.

«Если ты счастлив, то и мама счастлива».

В тот момент Гэ Баоэр почувствовала, что возвращение к Лу Чжэнлю того стоило.

За окном появилась тень, отчетливо видимая при свете свечи.

Гэ Баоэр узнала в ней Нэнни Янь.

Поэтому она шепотом и деликатно спросила Цин-гээр о Линь Юньвань.

Брови и глаза Цин-гээр мгновенно опустились.

Сердце Гэ Баоэра сжалось, и она с тревогой спросила:

– Неужели госпожа плохо с тобой обошлась?»

Цин-гээр покачал головой.

В глубине души он знал, что это не было настоящим жестоким обращением.

«Госпожа Баоэр, старушка скоро вернется после молитвы».

Няня Ян подгоняла его снаружи.

Гэ Баоэр ответила, и вскоре после этого вошли старушка и няня Янь, дав понять, что ей пора возвращаться в свои покои.

Она беспокойно ворочалась в своей комнате.

Хотя Линь Юньвань не знала истинной личности Цин-гээра, её первое впечатление о нём было неблагоприятным.

Больше всего ее беспокоило то, сможет ли Линь Юньвань действительно хорошо обучить Цин-гээр.

Тем не менее, она была полна решимости не сидеть сложа руки.

На следующий день Ге Баоэр по-прежнему вставала рано, чтобы приготовить завтрак для старушки.

Ее кулинарные способности действительно были превосходны. В прошлом она обеспечивала себя и своего сына благодаря своей готовке, и это, безусловно, впечатляло даже в глазах пожилой леди.

«Привыкнув к насыщенным вкусом блюдам в особняке, иногда есть эти более легкие блюда кажется более приятным и для желудка, и для сердца».

Довольная своей трапезой, старушка между делом похвалила Гэ Баоэр.

Гэ Баоэр улыбнулась, поджав губы:

– Если тебе понравится, я буду готовить это для тебя каждый день».

Она искренне преданно служила Старой Леди, и это признание её по-настоящему обрадовало.

Старушка пересела на другое место, держа в руке четки, ее мысли были беспокойны. Она невольно подняла взгляд в сторону храма Чуй Си Тан.

Она пробормотала:

– К этому времени оба мальчика, должно быть, уже ушли…»

Няня Ян взглянула на часы и сказала:

– Их нет уже почти два с половиной часа».

Гэ Баоэр тоже очень волновался.

Она принесла чай и сказала старушке:

– Уверена, хозяйка отнесется к ним одинаково. Пожалуйста, выпейте чаю».

Старушка посмотрела на нее, приняла чай и равнодушно спросила:

– Вы действительно так думаете?»

– Действительно." Старушка внимательно ее разглядывала.

Гэ Баоэр, молча склонив голову и облачившись в вуаль, тихо стояла в стороне.

Чуй Си Тан подготовил для них двоих отдельную комнату, которую они оборудовали под класс.

Внутри развевались полупрозрачные занавески, за окном мягко покачивался зеленый бамбук, источающий едва уловимый аромат чернил.

Сегодня, в первый день занятий, Линь Юньвань не стала углубляться в сложные темы, а лишь помогла им распознать кисти, чернила, бумагу и чернильницы.

«Кисти Хучжоу, чернила Хуэй, бумага Сюань, чернильные камни Дуань».

Это были самые известные из Четырех Сокровищ Кабинета.

«Хотя на императорских экзаменах допускается только письмо в стиле «Гуань Гэ», для хорошего письма необходимо практиковать все пять стилей: печатный, канцелярский, обычный, скорописный и курсивный».

Это были базовые знания в каллиграфии.

Голос Линь Юньвань был спокойным и мягким, она говорила неторопливо и размеренно.

Лу Чангун слушал с предельной внимательностью, несмотря на сильную сонливость.

Думая о своем первом дне на занятиях у преподавательницы, обе почти не спали прошлой ночью. Они пришли вовремя, но постоянно зевали.

В глазах Цин-гээр навернулись слезы.

«На сегодня мы остановимся».

Линь Юньвань, догадавшись о причине их сонливости, не хотела их беспокоить и закончила первый урок раньше.

Лу Чангун и Цин-гээр одновременно встали и поклонились ей.

«Пин Йе, Тао Йе».

Две служанки подошли с подносами.

Линь Юньвань сказала:

– Это дар для вашего просветления».

Глаза обоих мальчиков загорелись.

Служанки разложили перед ними предметы: кисть, выполненную в виде рисовых клецок, и нефритовый кулон с вырезанным изображением лебедя и гуся.

«Этот „Цонг Браш“, омофон слова „несомненный успех“, — это пожелание вам как несомненного успеха на будущих императорских экзаменах, так и вдохновение для того, чтобы вы были амбициозны, как лебедь-гусь».

Цин-гээр, полная любопытства, тут же взяла кисть и принялась её рассматривать.

Как необычно, он никогда раньше ничего подобного не видел! Более того, когда он начал учиться в деревне в возрасте пяти лет, у него не было такого дара к просветлению; ни мать, ни учитель не дали ему его.

«Амбиции лебедя-гуся...» Лу Чангун взял в руки нефритовый кулон и с благоговением сжал его в обеих руках.

Он почтительно поблагодарил Линь Юньвань:

– Спасибо, мама. Ваш сын всегда будет это помнить».

Линь Юньвань мягко кивнула ему.

Вернувшись, Лу Чангун нанизал нефритовый кулон на шнурок и надел его на себя. Он не осмелился съесть пельмень в форме кисточки, предпочтя положить его в качестве подношения в своей комнате.

Цин-гээр, из вредности, пропустила обед и пошла играть в Шоу-Тан.

Старушка отдыхала.

Гэ Баоэр нашел Цин-гээр в кабинете Би Ша.

Цин-гээр достала пельмень с кисточкой и, хихикая, сказала:

– Мама, угадай, что это?»

Гэ Баоэр улыбнулась:

– Разве это не кисть?»

Цин-гээр покачал головой:

– Это всего лишь пельмень, мама. Это дар просветления от мамы».

Мама? Он сказал это так естественно! Увидев, как ее сын собирается очистить и съесть пельмень.

Гэ Баоэр быстро остановила его руку, сказав:

– Не ешь!» Неужели одной лишь пельмень, приготовленный так, чтобы выглядеть необычно, было достаточно, чтобы завоевать расположение её сына? Цин-гээр была поражена.

Гэ Баоэр уверенно заявила:

– Мама приготовит тебе что-нибудь ещё более вкусное и интересное. Это есть не стоит».

Хотя Цин-гээр и испытывал сожаление, он всё же выбросил пельмень, приготовленный из кистей.

Он не осмелился выбросить его в Шоу Тан, поэтому оставил его по дороге обратно во двор, где его подобрал слуга и принес Лу Чжэнлю.

«Молодой господин, этот пельмень с кисточкой — символ гарантированного успеха. Какой хороший знак. Интересно, какой молодой господин выбросил бы его?»

Лу Чжэнлю повернулся и направился во двор.

Это был его первый визит в покои сына.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.