Глава 10: Призыв к унижению

10: Призыв к унижению «Мадам, я действительно не понимаю. Старушка и молодой господин явно сомневаются в вас, и всё же вы искренне рекомендовали им хороших учителей».

По дороге обратно в зал Чуйси Пин Е, надув губы, заметил:

– Если бы это зависело от меня, госпожа, вам следовало бы просто умыть руки!»

Линь Юньвань рассмеялась:

– Даже если я их порекомендовала, все равно от семьи Лу зависит, удастся ли им их успешно нанять».

Она сказала:

– Даже думать об этом не нужно. Те известные учителя, которые есть в списке, будут избегать этого благородного рода, как чумы, как только увидят его название».

Пин Е с удивлением воскликнул:

– Значит, это не личный визит молодого господина…»

Разве это не верный путь к унижению? Линь Юньвань усмехнулась:

– Именно так».

Пин Е, не совсем понимая ситуацию, но радуясь несчастью молодого господина, не мог сдержать смеха.

Она прикрыла рот рукой и громко рассмеялась.

Тао Е взглянула на нее, давая понять, что ей следует быть более сдержанной.

Пин Е прошептал:

– Я ничего не могу с этим поделать».

Линь Юньвань не стала ругать служанку.

С тех пор как Лу вышла замуж за представителя двора маркиза У Дина, семья Лу привыкла к их гордыне. Что бы она ни делала, они воспринимали это как должное и даже сомневались в ее намерениях.

Семья Лу почти забыла, как маркизату изначально удалось сохранить свой титул.

Если не показать им их место, они вполне могут подумать, что ее замужество с членом семьи Лу было попыткой подняться выше своего социального положения.

Предположение Линь Юньвань оказалось верным.

Лу Чжэнлю лично посетил пятерых учителей, но результат оказался неутешительным.

Возвращаясь домой на закате, человек, обычно являвшийся воплощением силы и стойкости, выглядел несколько растрепанным.

Старуха Лу с обеспокоенным выражением лица спросила:

– Чжэнлю, что с тобой случилось?»

Губы Лу Чжэнлю побледнели, а голос его охрип, когда он произнес:

– Бабушка, давай сначала поужинаем».

Он ужасно проголодался после целого дня беготни.

После того как Лу Чжэнлю поел, старуха спросила:

– Удалось ли вам сегодня нанять учителя для Цин Гээр?»

Лу Чжэнлю смущенно сказал:

– Сегодня я встретил только троих из них».

Старушка Лу быстро спросила:

– А что насчет двух других?»

На суровом лице Лу Чжэнлю появилась горькая улыбка:

– Швейцары сказали, что маркиз Удин не прислал официального приглашения, и хозяев «не было дома».

Но я видел, что их кареты все еще были внутри. Было ясно, что они не хотели со мной встречаться».

Старуха Лу была потрясена вопиющим неуважением, проявленным к наследнику маркиза У Дина! Она сердито ударила кулаком по столу и воскликнула:

– Это возмутительно!»

Лу Чжэнлю, прослуживший в армии семь лет, возможно, и не обладал огромным влиянием, но как официально признанный наследник, его статус был неоспорим. Никогда прежде он не сталкивался с таким пренебрежением.

Это произошло впервые.

Это был крайне неприятный опыт.

«Бабушка, за все эти годы, что вы, отец и мать были в столице и имели с ними дело, неужели и вас так унижали?»

Старушка Лу хотела сказать, что уже привыкла к этому. Учёные семьи всегда свысока относились к своему военному происхождению.

Более того, семья Лу давно пришла в упадок. Любой, кто обладал хоть каким-то состоянием, осмеливался проявлять к ним неуважение.

Но все ее мысли и слова свелись к одному вздоху:

– Ах... хорошо, что у нас есть Юнван, которая защитит нас в этих делах».

В последние годы они действительно многим обязаны Линь Юньвань.

Лу Чжэнлю почувствовал укол вины.

Затем старая госпожа Лу спросила:

– А что насчет тех троих, с которыми вы познакомились? Согласились ли они приехать в наше имение, чтобы обучить мальчиков?»

Лу Чжэнлю покачал головой и сказал:

– Хотя я встречался с тремя учителями, двое из них сразу же отказались».

«А оставшийся?»

Помня поведение учёных, Лу Чжэнлю ответил:

– Лучше не упоминать об этом».

Старушка Лу поняла, и ее разочарование было очевидным:

– Значит, никто из пяти учителей не хочет приехать в дом маркиза У Дина?»

Лу Чжэнлю ответил молчанием.

И бабушка, и внук испытывали сожаление. Если бы только они не были такими упрямыми и не приняли предложение Линь Юньвань обратиться за помощью к её семье.

– Возможно..." В вопросе образования своего правнука старуха Лу проявила прагматизм.

Поскольку семье Лу не удавалось найти хорошего учителя, пришло время попросить Линь Юньвань о помощи у её семьи.

Только один раз.

Лу Чжэнлю возразил, сказав:

– Бабушка, мы уже отклонили её предложение.

Пусть будет так».

Старуха Лу настояла на том, чтобы попробовать еще раз, и велела госпоже Янь:

– Иди и лично пригласи сюда жену молодого господина».

К тому времени, как приехала госпожа Янь, Линь Юньвань уже готовилась ко сну.

Пин Е вышла и прошептала:

– Мадам, если это не срочно, может быть, мы обсудим это завтра!»

Госпожа Янь, с уважением относясь к личной служанке жены молодого господина, вежливо сказала:

– Если бы это не было срочно, старуха бы меня не посылала. Пожалуйста, это важно. Быстро идите и сообщите ей».

«Пин Е ничего не оставалось, как уйти».

«Однако Янь-мама чувствовала себя несколько неспокойно. Даже Линь Юньвань относилась к ней с уважением, как к старой служанке, работавшей рядом с госпожой.

Почему же эта служанка проявляла такое неуважение и сопротивлялась ее приказам?»

«Ян Мама.» "'Мадам.'" «Линь Юньвань, переодевшись в другую одежду, получила от Янь Мамы информацию о ситуации».

«Услышав это, она нахмурилась».

«Ситуация оказалась хуже, чем она ожидала».

«Войдя в зал Шоутан и увидев обеспокоенное лицо старухи Лу, Линь Юньвань прямо спросила Лу Чжэнлю:

– Разве господин Чжан Фэнъань еще не дал согласия?“»

«Чжан Фэнъань, один из тех, кого она рекомендовала, меньше интересовался семейным происхождением и больше — способностями студентов».

«Ему не следовало так поспешно отказать семье Лу, не встретившись сначала со студентами».

«Мастер Чжан сказал, что собирается уехать в другую провинцию. Когда я приехал, в его доме как раз собирали вещи».

«При упоминании Чжан Фэнъаня выражение лица Лу Чжэнлю слегка посветлело».

«Среди пяти учителей Чжан Фэнъань не был самым известным, но с ним было легко общаться. Несмотря на типичные для учёных причуды, он был весьма уважителен».

«Именно с ним Лу Чжэнлю больше всего хотел подружиться».

«К сожалению, мужчина как раз собирался покинуть столицу».

«Выражение лица старушки Лу помрачнело, и она мысленно сокрушалась».

«Наиболее вероятный кандидат, принявший предложение семьи Лу, как раз собирался покинуть столицу».

«Это была их собственная вина; семья Лу сама создала себе трудности».

«Старушка Лу повернулась и спросила Линь Юньвань:

– Юньвань, что ты думаешь? Стоит ли нам попросить семью Линь…“»

«Линь Юньвань категорически отвергла это, сказав:

– Так не пойдёт“».

«Лицо старушки Лу помрачнело от такого ответа».

«Линь Юньвань, не смутившись, прямо заявила:

– Наследник лично пригласил сегодня этих пятерых господ. К завтрашнему дню весть распространится.

Поскольку они уже отказали семье Лу, если семья Линь пригласит их, и они согласятся, это будет явным свидетельством для всех – мы просто презираем семью маркиза Удин, презираем род маркизов. Хотя они, возможно, и не желают вступать в контакт с знатью, это не значит, что они намерены открыто оскорбить семью Лу“».

«Одно дело — смотреть на кого-то свысока наедине, а совсем другое — открыто дать ему пощёчину».

«Учёные чиновники, хотя и гордятся своим статусом, не настолько глупы, чтобы намеренно оскорблять военных офицеров. Они тоже боятся, что однажды на них нападут и изобьют, не зная, какой грубый и невоспитанный зверь за этим стоит».

«Старушка Лу была в ярости, не находя ни того, ни другого приемлемым!»

«Что же, черт возьми, можно сделать?»

«Вопрос зачисления детей в школу казался совершенно непреодолимым».

«Юньвань».

В конце концов, старушка Лу обратилась за советом к Линь Юньвань.

«Линь Юньвань искренне советовала:

– Привлечение выдающихся учителей, естественно, требует усилий. Наследнику следует терпеливо продолжать попытки“».

– Продолжать попытки?" «Легче сказать, чем сделать».

«Лу Чжэнлю, думая о тех людях и лицах слуг в их доме, побледнел».

«Госпожа Лу не хотела, чтобы ее правнук больше страдал, поэтому она спросила:

– А нет ли другого выхода?“» Линь Юньвань равнодушно ответила:

– Есть множество способов. Например, нанять обычных учителей. Семья Лу, будучи военной, сталкивается с гораздо большим сопротивлением, если речь идёт о пути государственного служащего.

Откровенно говоря, с учётом ресурсов семьи Лу, мальчикам не обязательно сосредотачиваться исключительно на учёбе».

«Это неприемлемо. Они должны учиться!»

«В эти мирные времена правительство полностью находится в руках гражданских чиновников. Грубо говоря, даже военному нужно одобрение гражданского чиновника, чтобы пукнуть. Какое будущее ждет детей семьи Лу, если они не будут учиться?»

«Мой сын — прекрасный тому пример. Он посвятил половину своей жизни военной службе, но чуть не лишился дворянского титула нашей семьи из-за незначительной ошибки».

Она даже сожалела, что не позволила Лу Чжэнлю начать учиться в юном возрасте, чтобы сдать императорские экзамены. Молодой господин Цин ни в коем случае не должен идти по стопам своего отца и деда.

Размышляя о положении своей семьи, Лу Чжэнлю почувствовал прилив решимости.

«Молодому господину Цину следует не только усердно учиться, но и следовать указаниям известного учителя, чтобы достичь больших высот!»

«Бабушка, я продолжу навещать их завтра. У каждого есть свои слабости».

«В слабости есть точка прорыва».

После ухода Лу Чжэнлю ушла и Линь Юньвань.

Вернувшись в свои покои, Линь Юньвань, размышляя о решимости на лице Лу Чжэнлю и надежде на лице госпожи Лу, сочла это смешным.

«Они не понимают, что эти учёные, гордящиеся своим талантом и презирающие богатство, явно отличаются от вульгарных военных».

«Они считают такое отношение признаком благородного характера и порядочности».

«Хотя Лу Чжэнлю и не считала, что это делает их благородными, она понимала, что использовать имя маркиза Удин, чтобы повлиять на них, совершенно бесполезно».

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.

«Глава 11: Обучение» к «Глава 11: Инструкция»

«Мадам, два молодых господина пришли выразить свое почтение и находятся у входа во двор».

«Рано утром Линь Юньвань только что закончила умываться и еще не успела заколоть волосы».

Тао Е, обслуживая свою госпожу перед зеркалом, повернулась к Пин Е и велела:

– Когда придут два молодых господина, попросите их подождать немного; госпоже нужно еще немного времени».

Пин Е опустил занавеску и ушел.

Линь Юньвань услышала какой-то необычный шум снаружи и подняла руку, чтобы помешать Тао Е заколоть ей волосы.

Она подошла к окну, спрятавшись, и выглянула издалека.

Лу Чангун споткнулся и упал у входа в зал Чуйси. Он поднялся, отряхивая грязь с колен.

Цин Гээр, ухмыляясь, нашла его растрепанный вид забавным. Слуга, тоже юноша, которому разрешалось находиться во внутреннем дворе, принес неискренние извинения.

По всей видимости, слуга Цин Гээр намеренно подставил подножку Лу Чангуну.

Тао Е подошла и прошептала:

– Госпожа, я слышала от людей во дворе, что персонал как бы издевается над старшим молодым господином. Старушка очень любит молодого господина Цина».

Линь Юньвань спокойно произнесла:

– Не вмешивайтесь».

Ранее она давала указание притворяться, что ничего не знает.

Тао Е подтвердил:

– Да».

«Однако она не могла понять, почему, несмотря на то, что госпожа Линь лично выбрала Лу Чангуна своим приемным сыном и, по-видимому, намеревалась заботиться о нем, она оставалась равнодушной к его жестокому обращению».

«Пин Е тоже, следуя приказу, стояла в коридоре и наблюдала. Хотя ее несколько раздражали проделки молодого господина Цина, она сдержалась и просто приказала им подождать и послушать».

«Через четверть часа».

«После того как Линь Юньвань закончила одеваться, в небольшом зале Чуй Си Тана накрыли стол, и она позвала их войти:

– Входите“».

«Лу Чангун и молодой господин Цин вошли бок о бок, их игривость утихла, и они в унисон поклонились, воскликнув:

– Мать!“»

«В эти дни во дворе оба усвоили определённую дисциплину, и их манеры приветствовать старших были безупречны».

«Двое элегантно одетых детей стояли рядом за столом, выглядя весьма очаровательно».

«Линь Юньвань не стала сразу же есть, а вместо этого спросила их:

– Вы оба позавтракали?“»

«Молодой господин Цин поднял голову и весело ответил:

– Да, мама, мы это сделали“».

«Его глаза, все еще по-детски круглые и яркие, сияли озорной и радостной энергией».

«Старая дама была в восторге от такого внешнего вида».

«Однако отношение Линь Юньвань было совершенно противоположным: отстраненным и холодным. Спросив его, она повернулась к Лу Чангуну».

«Молодой господин Цин был озадачен».

«Почему госпожа была так холодна к нему?»

«Он невольно вспоминал день, когда его выбрали, и испытывал внутреннее волнение».

«Лу Чангун, склонив голову и не осмеливаясь смотреть прямо на старшего, почтительно ответил:

– Да, мама, я поел“».

«У него отчетливо заурчал живот…»

Пин Е невольно улыбнулся. Неужели он действительно поел? «Лицо Лу Чанггуна покраснело».

Затем Линь Юньвань спросила его:

– Ты действительно поел?»

«Прекрасное, красивое лицо Лу Чангуна покраснело еще сильнее».

«Он ничего не ел».

«Он и его младший брат делили двор и небольшой зал, и еду им приносили вместе. Слуги всегда сначала обслуживали его брата, поэтому он ел только после того, как брат заканчивал».

«Сегодня его брат проснулся поздно и поел поздно, поэтому ему оставалось только ждать».

«Пока он ждал, время шло, и в итоге он пришел сюда на пустой желудок».

«Лу Чангун не хотел жаловаться и просто тихо сказал:

– Да, мама, я поел… просто недостаточно“».

«Затем Линь Юньвань сказала:

– Если вы ещё не наелись, садитесь“».

«Глаза Лу Чангуна загорелись».

«Это был первый раз, когда он обедал со своей матерью!»

«Молодой господин Цин, желая присоединиться, увидел приближающегося к Линь Юньвань Лу Чангуна, шагнул вперед, потянул ее за рукав и кокетливо сказал:

– Мама, я тоже мало ел“».

«Линь Юньвань вырвала рукав из его хватки».

«Пин Е тут же отругал:

– Это неуважительно! Вас пригласила госпожа?“»

«Молодой господин Цин был ошеломлен».

«Кто из его родной матери и старой хозяйки не поверил бы в его уловку? Почему же только его мачеха осталась равнодушной?»

«Надув губы и с обиженным видом, он посмотрел на Линь Юньвань и крикнул:

– Мама…“»

«Линь Юньвань осталась совершенно равнодушной, без тени сочувствия».

«Она прекрасно знала, что это была самая отработанная ребенком рутина».

«Возможно, потому что в своей прошлой жизни она прожила одинокую жизнь вдовы, ей казалось, что иметь рядом жизнерадостного ребенка было бы неплохо, и она всегда на это верила. Однако она никак не ожидала, что, хотя молодой господин Цин внешне казался ей близким, он уже глубоко ее возненавидел».

«Вспоминая негодование в глазах ребенка перед смертью, Линь Юньвань спросила его:

– Разве твоя гувернантка не научила тебя быть уважительным и послушным перед мачехой?“»

«Молодой господин Цин опустил голову».

«Пин Е строго сказал:

– Госпожа задает вам вопрос. Отвечайте быстро. Да или нет“».

«Молодой господин Цин едва сдерживал слезы:

– …Да“».

«Но перед старой хозяйкой и своим настоящим отцом ему никогда не приходилось следовать таким правилам».

«Только Лу Чангун должен был быть послушным и слушаться!»

«Почему он должен был соблюдать эти правила и перед своей мачехой?»

«Линь Юньвань сказала:

– Давайте все сядем и поедим“».

«Какой же у молодого господина Цина сейчас может быть аппетит? Сидя, он всего лишь играл второстепенную роль».

Тем временем Линь Юньвань и Лу Чангун с удовольствием ели, наслаждаясь такими блюдами, как суп из пятнистой рыбы, фаршированные дыни и соленый миндаль, и почти съели все до последней крошки.

«После завтрака Линь Юньвань не стала их задерживать и отправила прочь».

«Мадам, я пойду и присмотрю за ними», — сказал слуга.

«Пин Е был готов, и Линь Юньвань молча согласилась».

«Вскоре после этого она вернулась, возмущенно рассказывая о том, как молодой господин Цин издевался над Лу Чангуном, и спросила Линь Юньвань:

– Госпожа, вы не собираетесь вмешаться?“»

«Линь Юньвань отложила книгу и сказала:

– Его семья, должно быть, очень бедна, раз отправила его в особняк маркиза. Выбрав этого ребенка, я выполню свой долг его мачехи, обеспечив ему здесь все необходимое, возможность учиться и встать на ноги, лучше, чем в прошлой жизни. Я не подведу его“».

«Пин Е сказал:

– Конечно, госпожа, ваша доброта по отношению к молодому господину Чангуну изменила мою жизнь“».

«Она улыбнулась и сказала:

– Если бы госпожа оказала молодому господину Чангуну хоть немного больше помощи, он бы еще больше уважал и любил вас, это было бы замечательно“».

«Линь Юньвань не стала слишком углубляться в отношения со своей служанкой».

«Учитывая характер молодого господина Цин, чем больше она благоволила и помогала Лу Чангуну, тем сильнее господин Цин издевался над ним».

«Лучше было перетерпеть этот период, пока молодой господин Цин не потерял интерес».

«Более того, она не хотела проявлять чрезмерную любезность по отношению к Лу Чангуну».

«Обжегшись на молоке, дуешь на воду; молодой господин Цин причинил ей слишком глубокую боль!»

«В семье Лу было лучше всего выполнять свои обязанности, ничего не ожидая взамен, особенно не проявляя эмоций».

В конце концов Линь Юньвань равнодушно сказала:

– Пусть экономки обсудят это в зале совета».

«Да», — ответил Пин Е.

«Пин Е по-прежнему сочувствовал Лу Чангуну».

«Однажды, когда Лу Чангун и молодой господин Цин пришли выразить почтение, Линь Юньвань писала каллиграфическую работу. Она передала её Пин Е со словами:

– Как только чернила высохнут, оформи её в рамку и повесь на восточную стену малого зала“».

«Таким образом, они могли бы видеть это каждый день, когда приходили бы выразить соболезнования».

«Пин Е прочитал:

– Стремления знатного человека безграничны и не обременены пустяковыми делами [Примечание]. Что это значит?“»

«Линь Юньвань мыла руки».

«Тао Е мягко объяснил:

– Это значит иметь грандиозные амбиции и не зацикливаться на мелочах“».

«Лу Чангун, стоя в стороне, насторожил уши и тихо повторил фразу про себя».

«Пин Е улыбнулся:

– Прекрасная каллиграфия. Я пойду“».

«Помыв руки, Линь Юньвань подошла и отпустила двух мальчиков».

«Молодой господин Цин поклонился и быстро скрылся».

«Перед уходом Лу Чангун застенчиво сказал:

– Спасибо за урок, мама“, и затем ушёл».

«Линь Юньвань удивленно посмотрела на него. Когда юноша отвернулся, плотно сжав губы, его красивое лицо всегда сохраняло сдержанное и спокойное выражение».

«Наблюдая, как его маленькая фигура исчезает вдали, она почувствовала укол меланхолии».

«Это правда, что даже из плохого побега бамбука может вырасти хороший росток. В семье Лу действительно вырос очень умный ребенок».

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.

«Глава 12: Радость приходит слишком рано» к «Глава 12: Радость приходит слишком рано»

«Поторопитесь оформить это в рамку и повесьте во дворе, госпожа хочет получить это как можно скорее».

«Пин Е отнёс каллиграфическое произведение Линь Юньвань ко вторым воротам и дал указания жене привратника».

«Не смея задерживать поручение госпожи, старуха охотно согласилась».

«В тот день, когда оформленную в раму каллиграфическую работу доставили во двор маркиза Удина, Лу Чжэнлю только что вернулся с улицы, его лицо было мрачным, а брови — яростно нахмуренными».

«Никто не смел его провоцировать».

«Само собой разумеется, он столкнулся с очередной проблемой, связанной с наймом учителей для двух молодых преподавателей».

«Когда перед глазами Лу Чжэнлю мелькнула каллиграфия, ему показалось, что он увидел нечто необыкновенное. Он спешился и погнался за ней, промчавшись мимо ширмы, через украшенные цветами ворота внутреннего двора, и, наконец, добрался до… Чуй Си Тан!»

«Увидев его растрепанный вид, Линь Юньвань, держа в руке кисть, остановилась, нахмурилась и спросила:

– Молодой господин, что вы делаете?“»

«Сильные служанки, неся каллиграфическое почерк, поклонились и спросили:

– Мадам, на какой стене нам его повесить?“»

«Линь Юньвань указала на стену с восточной стороны».

«Лу Чжэнлю застыл на месте, уставившись на каллиграфию, словно на драгоценную реликвию».

«Его пристальный взгляд был поистине пугающим!»

«Не только Линь Юньвань, но даже служанки Чуй Си Тан почувствовали холодок, гадая, что же случилось с молодым господином».

«Не выдержав его пристального внимания к ее почерку, Линь Юньвань наконец отложила кисть, посмотрела на него и воскликнула».

«Юный лорд, не кажется ли вам, что с моим почерком что-то не так?»

«Лу Чжэнлю повернул к ней взгляд, и в его проницательном взгляде неожиданно появилась улыбка:

– Нет, ничего особенного“».

«……?»

«Это озадачило Линь Юньвань».

«Лу Чжэнлю пристально посмотрел на неё и загадочно произнёс:

– Это всё равно что найти то, что я искал напрасно“».

Сказав это, она глубоко вздохнула и быстро вышла.

Две служанки, Пин Е и Тао Е, подошли друг к другу и что-то пробормотали между собой.

В конце концов они поняли смысл слов Лу Чжэнлю.

«Мадам, не подумывает ли молодой господин поручить вам обучение этих двух молодых господ?»

Пин Е был недоволен, считая, что для молодого господина Чангуна это приемлемо, но как насчет молодого господина Цина? Семилетний ребенок, проявляющий неуважение к своей мачехе! Даже не выбранный госпожой, они ожидают, что она возьмет на себя его воспитание? Мечты не сбываются! «Если это его план, то он, безусловно, забегает вперед».

Линь Юньвань говорил небрежно.

Сбитый с толку и расстроенный сложившейся ситуацией, Пин Е недоумевал, как госпожа могла такое сказать.

После напряженного дня Линь Юньвань устала, зевнула и направилась в свою комнату, чтобы немного отдохнуть.

Две служанки помогли ей лечь, а затем перешептывались в коридоре.

Пин Е был явно разгневан.

Тао Е мягким и успокаивающим тоном посоветовал:

– Разве вы не видите? Когда в последнее время госпожа когда-либо была обижена или ущемлена молодым господином или старой госпожой?»

Пин Е на мгновение замолчал, моргнув от осознания.

Казалось, это правда.

Например, в вопросе найма учителя для юных учителей именно юный учитель постоянно сталкивался с неудачами и трудностями.

Все еще не до конца понимая ситуацию, она сказала:

– Если эта задача действительно ложится на плечи нашей госпожи, с ее домашними обязанностями и теперь еще и воспитанием двух юных господ, как она справится? Если что-то пойдет не так, что скажут другие о нашей госпоже? Что она тогда сможет сделать?»

Тао Е с улыбкой сказал:

– Подумайте, для кого же госпожа искала „Свиток из бамбуковой ветви“?»

Казалось, Пин Е на мгновение что-то понял.

Тао Е продолжил:

– Госпожа уже планировала начать обучение молодого господина Чангуна. Поскольку к обоим молодым господам следует относиться одинаково, эта ситуация была неизбежна. Но будьте уверены, госпожа не окажется в невыгодном положении и не столкнется ни с какими обидами.

Просто посмотрите, как она с этим справится!»

Пин Е почувствовал себя увереннее и даже немного насторожился.

Однако она по-прежнему беспокоилась о долгосрочном положении госпожи.

«Обращение молодого господина с госпожой весьма странное! Приезд этой кузины вызывает подозрения, и я боюсь, что она может замышлять недоброе, пока госпожа занята».

«Хотя наложница не может поколебать положение госпожи, меня беспокоит, если молодой господин продолжит пренебрегать ею. А что, если у него сначала родится законный сын? Что тогда станет с госпожой?»

Тао Е ничего не могла ответить, нервно теребя платок.

Настало время ужина.

«Мадам, старая госпожа приглашает вас пообедать с ней».

– Понял." Линь Юньвань переоделась и присоединилась к ним.

Ужин был второстепенным вопросом; главной темой обсуждения было образование двух молодых господ. За обеденным столом не было много праздных разговоров.

Гэ Баор несколько дней присматривал за старой госпожой во дворе, помогая ей с приготовлением еды, и присутствовал в комнате, накрывая на стол.

После еды старуха Лу, намереваясь отпустить её, сказала:

– Вы, должно быть, тоже устали. Идите отдохните в своей комнате. Остальное предоставьте слугам».

Ге Баор на мгновение заколебалась, не желая уходить, поскольку дело касалось будущего ее сына.

В конце концов, она не осмелилась ослушаться старухи.

«Баор прощается».

Старуха Лу в сопровождении Линь Юньвань отправилась в отдельную комнату для разговора, а Лу Чжэнлю последовал за ней и приподнял для них занавеску.

Когда Ге Баор ушла, ее последний взгляд назад осветил мягкий свет в комнате, где ее муж и другая женщина, а также старшая сестра, обсуждали дела ее сына.

Прикусив губу, она ушла, чувствуя себя обиженной.

«Юньвань, ты говоришь, что разучилась писать, но у тебя отличный почерк! Мне об этом говорила Чжэнлю».

Лу Чжэнлю посмотрел на Линь Юньваня, его глаза сияли.

Будучи образованным и хорошо разбирающимся в военной стратегии, он недавно освежил свои навыки и, безусловно, мог оценить качество почерка.

Превосходный канцелярский почерк Линь Юньвань свидетельствовал о ее глубоких знаниях, что делало ее вполне способной обучать его сына.

Старушка Лу добавила:

– Покойный старый мастер однажды высоко оценил ваши сочинения и ваши знания. Зачем искать других, если вы свободны? Вам следует обучить этих двух мальчиков!»

Учитывая непреклонную позицию старой госпожи, Линь Юньвань не смогла отказать.

По правде говоря, она не собиралась отказывать, но всё же сказала:

– Я, может быть, и умею учиться, но это не обязательно означает, что я умею учить.

Специализация имеет значение. Тот, кто имеет опыт преподавания, может лучше справляться с руководством учениками».

Затем она спросила:

– Неужели молодой господин до сих пор не нашел учителя? Учет интересов ребенка и проявление искренности в его воспитании должны в конце концов тронуть человека».

Это полностью совпадало с мыслями Лу Чжэнлю, поскольку именно такую стратегию он и использовал.

Однако...

Он опустил голову и сказал:

– Их интересы ограничены, и сотрудничество с ними оказывается для маркизата весьма сложной задачей».

Уже потеряв лицо перед этими учёными, он не желал снова и снова уступать их предпочтениям.

Линь Юньвань ничего не сказала и тихо вздохнула.

Ее вздох был настолько тихим, что его почти не было слышно.

Лу Чжэнлю почувствовал, будто у него согнулся позвоночник, и ощутил смутное недомогание в сердце.

Старуха Лу была несколько раздражена, недоумевая, как ей вообще можно поручать обучение детям, обладающим такой нерешительностью.

Прежде чем старуха успела рассердиться, Линь Юньвань сказала:

– Воспитание детей — это действительно мой долг как их мачехи, и я не могу от него уклониться».

Вот так звучит гораздо лучше! Как только старуха Лу почувствовала некоторое облегчение, она услышала, как Линь Юньвань добавила:

– Однако я также не могу пренебрегать различными делами маркизата».

– Вы не хотите?" Старушка Лу начала волноваться.

Линь Юньвань спокойно заявила:

– Скажу прямо: я сделаю все возможное, чтобы научить их, но я не могу пренебрегать делами маркизата. Насколько хорошо они будут учиться, в конечном итоге будет зависеть от их собственных способностей».

– Конечно." Старушка Лу вздохнула с облегчением.

Лу Чжэнлю молча наблюдал за Линь Юньвань, а затем внезапно улыбнулся.

Линь Юньвань испытывала необъяснимое недоумение.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.