Глава 108: Огонь

108: Огонь Чангун был всего лишь ребёнком. Как могла Линь Юньвань сначала уйти, а потом позволить ему последовать за ней? В буддийском зале разгорелся пожар.

Она нахмурилась:

– Чангун, ты иди первым».

Лу Чангун решительно помог ей подойти к окну, сказав:

– Мама, поторопись.

Наверняка было непросто подготовить все необходимое для сегодняшней ночи.

Не дай бог твои усилия пропасть даром».

Линь Юньвань покрылась холодным потом.

И дело было не в чем-то другом, а в том, что до сегодняшнего вечера все шло гладко, без единой ошибки, за исключением Чангун, этой девочки! И все же, всего несколькими словами, он ударил ее в самую больную точку.

Она всегда знала, что Чангун умный и почтительный, но не подозревала, что он... гораздо хитрее, чем ей казалось.

В конце концов, ему было всего десять лет.

Как мать, она очень беспокоилась за своего сына.

Лу Чангун, с неожиданной хладнокровностью и напором в голосе, решительно вытолкнул Линь Юньвань наружу:

– Мать, если ты сейчас же не выберешься, огонь доберется до моих ног».

Конечно, это было преувеличением. Буддийский зал, будучи просторнее обычных комнат, не горел так быстро.

Но пламя позади них уже было пугающе сильным.

Линь Юньвань вышла первой, и как только она приземлилась, её уже кто-то встретил. Лу Чангун слабо улыбнулся ей и закрыл окно! "Чангонг! Чангун! Что вы делаете! Выходите!" "Чангонг! Выходи скорее!" Линь Юньвань была в отчаянии! С момента своего перерождения она никогда так не теряла самообладание. Она стучала по окну, используя свой материнский авторитет, чтобы заставить его:

– Чангун, если ты всё ещё признаёшь меня своей матерью, выходи!»

Опасаясь, что Чангун неправильно поймет и подумает, будто она его бросает, она поспешно добавила:

– Я не оставлю тебя одного…»

Естественно, она также продумала для него путь к отступлению! Лу Чангун, прижав ладонь к оконной защелке и лоб к окну, тихо произнес:

– Мама, я знаю, ты меня не бросишь…»

«Но если ты „умрёшь“, то и меня не станет. Твоя „смерть“ уже не будет безупречной».

«Мама, со мной все будет хорошо, пожалуйста, уходи скорее…»

– Чангонг... Чангонг! Тебе не нужно рисковать собой ради меня!" Линь Юньвань с тревогой подумала о том, чтобы разбить окно.

Но человек внутри перестал с ней разговаривать.

«Мадам, если вы сейчас же не уйдете, будет уже слишком поздно!»

Человек, стоявший позади неё, постоянно уговаривал её отойти.

Внутри, почувствовав запах дыма, Лу Чангун постепенно перестал слышать голос Линь Юньвань.

Он ничего другого сделать не мог, кроме как оставаться в одной комнате со своей «умершей матерью».

Снова в родовом зале.

Старушка Лу уже лежала в постели, но не могла уснуть, поэтому встала, чтобы читать священные тексты.

«Не знаю почему, но сегодня ночью я просыпаюсь, как только ложусь спать».

Госпожа Ян поставила деревянную рыбу и села, сказав:

– Может, дело в холодной погоде!»

Старушка Лу что-то напевала в ответ, закрыла глаза, чтобы начать петь, и почувствовала необъяснимое беспокойство.

За пределами двора послышался какой-то шум. Госпожа Янь вышла посмотреть и обнаружила, что пришел Лу Чжэнлю, все еще в верхней одежде и с сильным запахом алкоголя, словно только что вернулся с улицы.

«Молодой господин, зачем вы пришли?»

В этот час все двери были заперты. Как же молодой господин попал внутрь? Озадаченная госпожа Янь наблюдала, как Лу Чжэнлю, не обращаясь к ней, лишь мельком взглянул на пустую комнату в крыле дома, прошел мимо и прямо обратился к старухе Лу с вопросом:

– Бабушка, вы отправили Гэ Баора и Юньвань вместе в семейный храм?»

Его лицо было серьёзным и крайне встревоженным.

Старушка Лу отложила деревянную рыбу, подняла взгляд на внука и нахмурилась:

– Она сказала, что хочет служить госпоже, а Юньвань не отправила её обратно. Из-за чего ты так волнуешься!»

Лу Чжэнлю сердито спросил:

– Вы не боитесь, что она может причинить вред госпоже?»

«Неужели вы не понимаете, как люди со стороны клевещут на семью Лу, а вы смеете ставить её рядом с Юньвань!»

Старушка Лу холодно фыркнула:

– Вы слишком много об этом думаете».

Она отложила деревянную рыбу и начала теребить четки на запястье, говоря:

– Если с госпожой что-нибудь случится, она первая окажется в безвыходном положении. Она не посмеет ничего сделать».

Лу Чжэнлю всё ещё кипел от гнева, не в силах выплеснуть своё разочарование.

Старушка Лу успокаивающе сказала:

– Кто еще, кроме Гэ Баора, мог узнать этот нефритовый кулон? А вы? Вы не смогли его найти. Пусть попробует она».

«Юньвань никак не может вечно оставаться в семейном храме. Если она скоро не выйдет оттуда, Чангун должен прекратить учёбу и просто остаться с ней в храме».

«Не думаю, что она там долго задержится; скоро вернется. Чжэнлю, не волнуйся слишком сильно».

Лу Чжэнлю не разделял этого мнения! Он резко обернулся и пристально посмотрел на старуху Лу:

– Бабушка, а что, если с госпожой семьи Лу что-нибудь случится в этот критический момент? Что вы будете делать?»

Старушка Лу была ошеломлена.

Что, если...

В худшем случае она была совершенно беспомощна! В этот момент у Линь Юньвань не должно было возникнуть никаких проблем.

«Я пойду... чтобы вернуть её».

Лу Чжэнлю в гневе ушел, понимая, что не сможет вернуть Линь Юньвань, но решив, что сначала вернуть Гэ Баора все же будет хорошим решением.

Увидев, как Лу Чжэнлю сердито уходит, госпожа Янь вздохнула и спросила:

– Старушка, стоит ли нам его уговаривать?»

«Пусть так и будет. Он прав; пусть идет и забирает ее».

Старушка Лу, всё ещё не отрывая взгляда от нефритового кулона, раздражённо пробормотала:

– Куда же она спрятала этот кулон!»

Она задавалась вопросом, не нашел ли это Ге Баор.

Госпожа Ян снова вздохнула:

– Перестаньте беспокоиться, пора отдыхать».

Старушка Лу кивнула, шум, поднимавшийся из-за внука, на самом деле вызвал у нее сонливость.

Она зевнула, полузакрыв глаза, и вошла в спальню, чтобы заснуть.

Как только она легла, еще не заснув, со стороны вторых ворот послышался звук.

Госпожа Ян вздрогнула и воскликнула:

– Похоже на облачный гонг!»

Старушка Лу тут же села и стала считать удары гонга – один, два, три, четыре...

«Что-то случилось!»

Госпожа Ян почувствовала холодок, зная, что три гонга означают радостное событие, а четыре гонга — крупную катастрофу! Она надеялась, что зловещие предсказания молодого господина не сбылись! Сердце старушки Лу сжалось, она встала на ноги и воскликнула:

– Быстрее, помогите мне, посмотрите, что происходит!»

Хозяйка и служанка поспешно переоделись и выбежали, чтобы выяснить, что происходит.

Храм семьи Лу был окутан густым дымом, из крыши валили белые клубы дыма, встревожив соседей.

Ге Баор, неся ведро с маслом, была ошеломлена огнём перед собой.

«Что здесь происходит...» У неё даже не было возможности поджечь храм, так как же он загорелся! Могла ли Линь Юньвань случайно опрокинуть подсвечник, что и стало причиной пожара? Это означало... что даже небеса помогали ей! Ге Баор была в восторге, но, увидев в руке ведро с маслом, начала паниковать.

Теперь, когда ей больше не нужно было притворяться, она не могла позволить никому увидеть, как она несет нефть.

Ей нужно было срочно уйти! Когда Ге Баор обернулась с маслом, она увидела холодное, темное лицо.

«Ах, Чжэн... ты... ты...» Почему ты здесь посреди ночи! Лу Чжэнлю, глядя на ведро в своей руке и чувствуя запах масла, дрожащим голосом спросил:

– Гэ Баор, что ты делаешь? Есть кто-нибудь внутри храма?»

Гэ Баор открыла рот, но не смогла подобрать слов.

Конечно, внутри кто-то был; она сама заперла дверь, даже муха не могла убежать! "Принесите воду! Принесите воду!" Старая и молодые монахини, увидев пожар, забили в барабаны и гонги, чтобы позвать соседей на помощь. Члены семьи Лу, живущие неподалеку и увидев, что семейный храм горит, бросились искать ведра с водой.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.