Глава 113: Урегулирование счетов

113: Урегулирование счетов "Юньи, ты здесь!" Старушка Лу, скорбно плача, заверила его:

– Уход вашей сестры был трагедией.

Будьте уверены, наша семья Лу не оставит без внимания ее похороны и устроит ей торжественные проводы».

«В этом не будет необходимости».

Линь Юньи холодно посмотрела на неё и твёрдо заявила:

– Она моя сестра, и я сама отведу её домой!»

Он был в полном отвращении и не смог удержаться от восклицания:

– Моя старшая сестра уже мертва, для кого вы это разыгрываете!»

Его слова были слишком прямолинейными.

Старушка Лу была несколько ошеломлена, особенно его настойчивым желанием отвезти Линь Юньвань домой, что было неприемлемо.

Перестав плакать, она холодно сказала:

– Племянник, как родственник, ты можешь прийти к нам домой поскорбеть. Но если ты пришел сюда, чтобы устроить беспорядки… Выданная замуж дочь – как вылитая вода. Даже после смерти твоя сестра принадлежит поместью маркиза Удина, и ты не сможешь ее отнять».

Линь Юньи приказал приведенным им служанкам:

– Принесите гроб!»

Глаза старушки Лу расширились от шока. Как смеет семья Линь! Лу Чжэнлю шагнул вперед, опустив голову:

– Бабушка, пусть так и будет. Я написал документ о разводе. Юньвань… Юньвань больше не жена семьи Лу».

– Ты!" Старушка Лу, дрожа от гнева, ударила его кулаком:

– Вы даже не устраиваете Юньвань достойные похороны! Вы понимаете, как люди за пределами дома будут говорить о вас, о нашей семье Лу!»

Это была настоящая потеря репутации! Лу Чжэнлю поднял взгляд, его взгляд был прикован к старушке Лу:

– Бабушка, пожалуйста, отпустите Юньвань…»

Старушка Лу была напугана его взглядом.

Прекратив спорить с ней, Лу Чжэнлю приказал своим сотрудникам:

– Помогите запечатать гроб».

Он стоял рядом с наспех доставленным тонким гробом, закрыв глаза и глядя на тело внутри.

– Юньвань…" Если он знал, что она погибнет в семье Лу, какой смысл был в составлении документа о разводе! Во всем виноват он сам: в неспособности отпустить ее и в том, что он не смог ее защитить.

Небеса даровали ему такой чудесный брак, но он не смог его сохранить.

Госпожа Вэй вышла и спросила:

– Так что, похороны всё-таки состоятся?»

Хозяйка дома умерла, а теперь она развелась и вернулась к своей семье уже после смерти – всё это было слишком странно! Она совсем недавно взяла на себя домашние обязанности и понятия не имела, как поступить в такой ситуации.

Старушка Лу наблюдала, как уносят гроб, и яростно восклицала:

– Похороны кому устраивают! Кто эти гости, которые должны оплакивать погибших?»

– Для тебя?" Госпожа Вэй сказала:

– Старушка, зачем вы так проклинаете свою невестку…»

«Она была здорова, и никто ей не причинил вреда. Она бы не умерла. Нам не следовало бы сейчас устраивать похороны».

Старуха Лу сердито посмотрела на нее и сказала:

– Поскорее все это уладьте».

Она указала на белые фонари и другие предметы в зале заседаний совета.

«Это просто плохие предзнаменования!»

Госпожа Вэй ответила:

– Да».

Вместе с няней Юань они велели служанкам собрать и убрать похоронные принадлежности.

Старушка Лу бросила холодный взгляд на Линь Юньи, а затем вернулась в Шоутан вместе с няней Янь.

Лу Чжэнлю сказал Линь Юньи:

– Я помогу тебе составить опись приданого твоей сестры».

Линь Юньи взглянула на Лу Чангуна и жестом пригласила его присоединиться.

Приданое, которое принесла Линь Юньвань, не было щедрым, но после семи лет тщательного управления и собственных вложений, включая субсидии, предоставленные особняку маркиза, общая сумма почти сравнялась с тем, что она принесла в качестве невесты.

Однако составленный сейчас список имущества отличался от списка приданого, составленного во время ее замужества.

Таое и Пинъе представили бухгалтерскую книгу и сказали:

– Молодой господин Юньи, опись завершена; все здесь указано».

Линь Юньи им доверяла и, изучив бухгалтерскую книгу, больше ничего не добавила.

Однако… Лу Чангун отказался уходить.

Оторвав часть описи, он передал её:

– Чангун, как прямой наследник твоей сестры, эти вещи по праву принадлежат тебе. Теперь… я оставляю их тебе от имени твоей сестры».

Лу Чанггун отказался.

Он сказал:

– То, что оставила мне мать, уже достаточно».

Лу Чжэнлю тоже сказал:

– Юньи, забери всё с собой. В нашей семье Лу всего этого предостаточно».

Линь Юньи, не желая вступать с ним в разговор, увидел настойчивость Лу Чангуна и просто оставил вещи на столе, сказав:

– Я оставлю это для тебя.

Хочешь ты их или нет, можешь решить, когда достигнешь совершеннолетия».

«Ты ещё молод, но как твой дядя, я должен быть справедливым».

После такого заявления Лу Чжэнлю было трудно отказать.

После того как приданое Линь Юньвань вывезли из особняка, от нее почти ничего не осталось… Лу Чжэнлю был готов оставить себе часть ее вещей.

«Чангун, я сейчас отвезу твою мать домой».

Линь Юньи покинула зал Чуйси, а слуги помогли ей перенести все вещи из приданого Линь Юньвань.

Ширмы, небольшие столики, подушки, сундуки – двор быстро опустел.

Даже Таое и Пинъе уходили, прощаясь с Лу Чангуном:

– Молодой господин, мы прощаемся».

Они тоже испытывали глубокое чувство нежелания в своих сердцах.

Лу Чангун проводила их взглядом и низко поклонилась:

– Берегите себя, сёстры».

Две служанки ушли в слезах.

Линь Юньи тоже собирался уходить. Перед отъездом он сказал Лу Чжэнлю:

– Если ты действительно сожалеешь об этом, позаботься о Чангуне».

Он посмотрел на красивое лицо Лу Чангуна и сказал:

– Больше всего его обожала моя сестра».

Лу Чжэнлю молча кивнул.

Он прекрасно знал, как сильно Юньвань ценила Чангун.

«Я пойду с дядей».

Лу Чангун последовал за Линь Юньи во двор. Линь Юньи несколько раз хотела что-то сказать, но сдержалась, посчитав, что сейчас это будет лишним.

Учитывая, что его сестра зашла так далеко, добавлять что-либо еще было бы излишне.

Линь Юньи прошептала Лу Чанггуну:

– Чангун, береги себя».

Он сделал для Чангуна всё, что мог. Но быка не заставишь пить воду; если Чангун не хотел уходить, он не мог заставить его.

«Берегите себя, дядя».

Лу Чангун опустился на колени, низко поклонившись гробу и Линь Юньи.

После ухода членов семьи Линь он остался стоять на коленях, белая пеньковая веревка все еще была у него на руке.

«Чангун, вставай».

Лу Чжэнлю подошел, осторожно приподняв плечо.

Когда Лу Чангун поднялся, у него заболели колени.

Вернувшись во внутренний двор, они увидели пожилую фигуру, с трудом поднимающуюся на ноги, прислонившись к стене – это был Цяо Да, который тоже стоял на коленях.

Пока Лу Чангун стоял на коленях, он тоже стоял на коленях.

Лу Чангун долго смотрел на Цяо Да, прежде чем войти во внутренний двор.

Его рану нужно было перевязать, и пока Цяньру меняла повязки, он посмотрел на портрет Конфуция на стене и велел ей:

– Сними его».

Цяньру, проявив сообразительность, тут же спросил:

– Чем бы вы хотели это заменить, молодой господин?»

Лу Чангун равнодушно сказал:

– Замените её одной из моих матерей».

После того как его рука заживёт, он намеревался нарисовать портрет своей матери.

Он был рад, что его мать сбежала, но также боялся… боялся, что мать может забыть его, или он может забыть её.

На мгновение испугавшись, Цяньру опустила взгляд и ответила:

– Да».

Лу Чжэнлю посетил Шоутан.

Старушка Лу продолжала читать свои буддийские молитвы, переходя от одного стиха к другому, и от нее исходила аура доброты.

Она сказала:

– Лучше, чтобы они были разлучены. Таким образом, Чангун и Цинъэр не придется соблюдать траурные обряды, и они смогут сосредоточиться на учебе».

Но Лу Чжэнлю никак не отреагировал на её слова.

Старушка Лу нахмурилась, недоумевая. Она ничего плохого не сказала! Неужели он все еще затаил на нее обиду? Она вспомнила, как свела их вместе.

Чем он тогда занимался? Лу Чжэнлю спокойно спросил:

– Бабушка, как вы планируете поступить с Гэ Баором?»

После исчезновения нефритового кулона и действий Гэ Баора, поместье маркиза Удин не могло просто игнорировать это.

Старушка Лу холодно спросила:

– А вы что думаете?»

Лицо Лу Чжэнлю было крайне бесстрастным.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.