Глава 22. Наложница с изъяном

Эргард

Я всегда был эгоистом. Таким воспитал меня мой отец, а его в свою очередь его родитель. Они считали, что для того, чтобы отстоять своё, нужно им дорожить. Быть уверенным, что оно твоё родное, личное. Тогда и только тогда ты будешь хорошим правителем, заботливым господином и верным мужем.

У меня было всё: трон, власть, несметные богатства — но не было той, что разделила бы всё это со мной и научила самому главному — дорожить тем, что имею. Да, я любил свою страну, но в войнах Терсия давно не участвовала, и за неё я был спокоен. Богатства не переводились, и я ни в чём не знал нужды. До того самого дня.

— …не стала бы я у незнакомого такое дорогое украшение брать, а во-вторых, перстенёк этот стоит таких денег, на которые целую деревню накормить можно. Холодает, народу скоро есть нечего будет. Тут камешек такой, что муки подводы две оплатить можно, — мудрые слова молодой дикейской аристократки запали мне в душу. Да что греха таить, в обе! 

Только дарованная ухватилась за них, как утопающий за соломинку, сочтя, что лучшей кандидатки в будущие супруги ей не найти. Зациклилась на светловолосой малышке, что не по годам разумно рассуждает и рационально мыслит. Решила, что ей нужна такая, как она. И всё это привело к тому, что теперь я был лишён контроля над собственным телом. А дарованный лихорадочно пытался сообразить, как бы понадёжнее спрятать Диану от посторонних глаз, а ещё лучше сделать так, чтобы любоваться ею мог только он один.

А я? Что я? Просто цеплялся за сознание из последних сил, пытаясь не провалиться в забвение, окончательно утратив связь с реальностью.

— Эргард, — услышал слова принцессы словно сквозь толщу воды, — всё хорошо.

Верно. Диана была права. Стоило успокоиться и вернуть себе хоть какое-то подобие равновесия душ. Голос Дианы помог понять, что вокруг творится неладное. Моя магия, неподвластная своему хозяину, вот-вот грозила вырваться за пределы покоев и навредить жителям замка.

Принцесса тоже была в опасности, но дарованный, кажется, этого не замечал. Ей было холодно. Симпатичные губки посинели, девушку трясло, тонкое платье наложницы было неспособно согреть её замерзающее тельце. Но она не убежала, не испугалась. Вместо этого бесстрашная дикейка подступила на шаг и положила руки мне на грудь в попытке успокоить. Рискованный, но очень умный ход.

Меня обдало сладким ароматом малины. Тонким и аппетитным, как сама девушка. Стоило её тонким пальчикам коснуться моей одежды, как внутри будто пожар вспыхнул. А я представил, что случилось бы, если бы слои ткани не защищали мою кожу от её прикосновений.

Судя по реакции нашего с дарованным общего тела — катастрофа. Но, как бы то ни было, это сработало. Сила поддалась мне, и я, хоть и не без труда, отозвал холод, угрожавший в первую очередь Диане.

— Мне ничто не угрожает, — сказала принцесса, когда магия почти мне подчинилась.

— Угрожает! — взбесилась моя вторая половина. — И я накажу виновников! Всех накажу!

Зацикленность на дикейке раздражала, но в данный момент я мог сыграть на ней, чтобы спасти ситуацию. Это необходимость. Именно. Нужно взять себя в руки. А вернее, её в свои руки, чтобы кризис миновал.

— Согласен, — попробовал взаимодействовать со своей второй половиной. — Она умна не по годам, решительна и довольно смазлива. Похожа на мою любимую наложницу. Вот только Мергания моя и душой, и телом, а эта вражья дочка не твоя. Хочешь её себе? Так возьми!

Магия возвращалась под мой контроль, стоило переключить своё внимание на Диану. Но одного робкого касания мало. Нужно больше. Намного больше.

— Верно. Мои подданные. Моя страна. Мой дом. А ты… нет. Но я это исправлю, — повелась на провокацию дарованная душа. Моё ложе было совсем рядом. В шаговой доступности. Конечно же, он его заметил. — И тогда никто не посмеет угрожать моей принцессе!

Поцелуй пробудил куда более низменные и нескромные желания, нежели прикосновения принцессы. Но именно они нужны были мне сейчас, чтобы прийти в себя. Девушка ответила не сразу, пришлось надавить языком, чтобы она наконец разомкнула свой ротик. Неловко, неумело она повторяла за мной нехитрые движения, прижимаясь ко мне всем телом.

Я понимал, что дикейка делает это, чтобы согреться. Диана дрожала и была холодной на ощупь. Но дарованная душа восприняла её поведение как желание отдаться нам.

Подхватил принцессу на руки и аккуратно уложил на постель, краем глаза отмечая, что комната обрела свой прежний вид. От слоя льда на полу и мебели не осталось и следа. Конечно, ведь меня с головой захлестнуло желанием. И плохо было то, что я не понимал, которой из душ принадлежит это чувство.

— Ваше Величество, — томно сказала дикейка, лёжа подо мной на постели, и смущённо отвела взгляд, — Вам же уже лучше?

Её волосы рассыпались по покрывалу, как золотой водопад. Даже самые дорогие золотые нити, собранные в украшение, не смогли бы с ними сравниться. Рубины из моей сокровищницы меркли в сравнении с красотой и глубиной её зеленых глаз, смотрящих мне прямо в души.

Так залюбовался, что не заметил, как снова припал к губам южанки, целуя её уже по своей инициативе. Она охнула от неожиданности, упёрлась мне в грудь руками, но… не оттолкнула. И зря.

Если до этого я ещё готов был остановиться, думая, что мне нужна только магия, да и мои действия ей неприятны, то теперь всё стало иначе. Сила, как и моё тело, полностью перешли под мой контроль. Только возбуждение, колотившее теперь не дарованного, а меня, никуда не делось.

В покоях стало тепло. Всё пространство вокруг меня будто наполнилось ароматом малины, дурманящим рассудок. Мне казалось, что я сам весь пахну ею. Этой маленькой дикейской принцессой, которая стала причиной помешательства моей дарованной души.

Девушка согрелась. Хотелось верить, что виной тому были мои поцелуи, а не нейтрализация мной собственной магии. И верилось, потому что, чем дольше я ласкал мягкие губы и сладкий язычок дикейки, тем охотнее и смелее отвечала она на мои действия. Удерживаясь на весу одной рукой, второй провёл по её бедру вверх, увлекая следом тонкую ткань платья, добрался до живота, груди.

Под её одеждой не оказалось исподнего, и оттого каждое прикосновение к разгорячённому, почти обнажённому телу сопровождалось вздрагиванием или оханьем с её стороны. Она не демонстрировала доступность, как делали это мои наложницы, не подавалась мне навстречу, но и не протестовала. За моими пальцами по гладкой белой коже южанки постоянно следовала дорожка из мелких мурашек, говорящая о том, что прикосновения ей приятны.

Когда мои пальцы прошлись по полукружию аккуратной мягкой груди и скользнули к чувствительному бугорку, принцесса рвано вздохнула и замерла. А продолжение ласки сорвало с её губ до невозможности сладкий стон, который так и хотелось выпить целиком, а затем довести её до исступления, чтобы белокурая красавица выкрикивала моё имя от удовольствия и просила ещё!

— Так вот каково это… быть наложницей? — услышал вопрос Дианы, и меня будто ледяной водой из ведра окатило. Вернулась трезвость сознания, и я тут же отстранился от девушки.

Наложницей? Нет! Такая, как она, не может быть одной из них. Может, для отвода глаз я и взял её в гарем, но ей там не место. Диана не такая. Она… особенная?

Сам себе удивился, когда эта мысль промелькнула в сознании. Ясно было одно — я наломал дров, и не стоило углубляться в этот процесс.

— Мне очень жаль, принцесса, — сказал, поднимаясь с постели. — Никому не говори о моём срыве. Слугам и советникам не нужно этого знать. В свою очередь обещаю, что подобное никогда не повторится.

Дикейка села на постели: раскрасневшаяся, потрёпанная в измятом платье и такая соблазнительная, что я с трудом оторвал от неё взгляд. На лице не отвращение, а скорее смятение и растерянность.

Из покоев вышел самим собой, но на душе остался неприятный осадок. От срыва, от осознания того, что я себе не господин, от того, что чуть не перешёл черту. И то и дело думал о том, как на меня смотрела Диана. Что-то было в этом взгляде такое, что не давало покоя и заставляло сердце биться чаще, хотя я искренне думал, что оно уже давно покрылось коркой льда.

Я болен. Дисбаланс у такого сильного мага материи, как я, это без пяти минут стихийное бедствие. Нужно непременно решить этот вопрос. Иначе не только меня, но и всю Терсию ждут большие проблемы. Вот о чём я думал, входя в зал совещаний, где было непривычно людно для столь позднего часа.

— Ваше Величество, у нас проблемы, — озвучил мои же мысли советник Райн, вышедший мне навстречу из толпы министров.