Глава 9

Тишина… мрак… я лежала на чем-то твердом и вокруг пахло сыростью.

В затылке потягивало, а от попытки встать — сознание содрогнулось от резкой боли.

Я ничего не могла рассмотреть, было слишком темно.

Потом с другого конца помещения, где я очнулась, что-то затрещало. Вспыхнули факелы, осветив несколько фигур в мантиях волхвов.

Я с трудом смогла вдохнуть.

Фигуры стояли треугольником, но был еще один человек в потрепанной одежде. Стоял, опустив голову…

Я знала его.

Отец…

Почему он здесь?

Эти волхвы… это слабо освещенное помещение с серыми сырыми стенами…

Неужели властитель решил избавиться от меня и отправил на растерзание своим слугам. Расторг контракт.

Метка молчала. Я машинально коснулась линий на коже ключиц.

Холодные…

Неотрывно смотрела на фигуры в мантиях и отца.

Они зашагали вперед, шаркая тяжелыми сапогами. Отца толкнули, когда он замешкался.

Чем ближе они были, тем больше факелов загоралось на стенах, освещая дорогу.

— Здравствуй, дарница, — хрипло бросил мужчина в центре. Капюшон почти полностью скрывал его лицо и выглядывала только короткая борода с проседью.

На его приветствие я не ответила, застыла на месте, осторожно переводя взгляд с одной фигуры на другую.

Внутри все переворачивалось.

— Кого ты нам продал, Лавий? — второй волхв снова толкнул моего отца и тот упал на колени.

Когда он поднял на меня взгляд, мое сердце сжалось от боли. В его глазах не было даже намека на жалость ко мне. Он жалел себя.

Еще в поблекшем взгляде горела вина. Тоже не из-за меня, а перед ними…

— Я виноват… — забормотал он себе под нос.

— Громче. Мы хотим слышать, — с отвращением рявкнул волхв, что стоял к нему ближе.

— Я виноват. Думал, она просто бесполезна. Не годится в невесты. Кто ее бы такую взял… я дал ей зелье. И не знал, что она окажется…

Отец осекся.

А я не могла нормально дышать. Сердце бешено колотилось о ребра. Каждое его слово ранило.

— Идиот! — вскипел волхв и толкнул ногой отца, как бродячую собаку.

— Тихо! — осек его тот, что стоял ближе. На его мантии были вкрапления золота. Он был главнее.

Среди волхвов была негласная иерархия, хоть они представлялись как безликий совет, где нет ни имен, ни лиц, не статуса. Это была ложь. И я наглядно это видела.

— Мы должны действовать быстро. Лавий, ответь, как в твоей обычной семье появилась избранная?

Избранная?

Во рту пересохло…

Я слабо понимала, о чем они говорят. Мой отец мешкал, отблески огня освещали его испуганное лицо.

— Не знаю… я и не думал, что она ей окажется. Знал бы — задушил гадину во младенчестве…

Его слова ударили пощечиной. Я сглотнула, понимая, что больше ничего не могу. Не могу ответить.

Всегда знала, что для него я была словно чужая. Но столько неприязни никогда не было. Почему сейчас он так жесток?

— Лавий? — рявкнул главный.

Отец дрогнул. Он все также стоял на коленях. На сухом лице виднелись синяки. И губа была разбита. Видимо он не по доброй воле здесь.

— Она вообще не моя дочь! Жена моя покойная была на сносях. Ее моя семья во время бури приютила.

У меня внутри будто что-то рухнуло.

Я смотрела на него, не в силах даже вдохнуть нормально. В ушах звенело, а сердце колотилось так сильно, словно пыталось вырваться из груди.

Вот почему в его глазах никогда не было тепла.

— Не знаю я, кто отец. Не спрашивал у жены. Просто надеялся, что со временем за нее хороший выкуп дадут, если вырастет нормальной магичкой. Жена сильная была, а эта…

Он с презрением сплюнул в сторону.

Мои пальцы дрогнули, впиваясь в ткань платья, а к горлу подступила жгучая, унизительная боль. Будто меня облили помоями.

— Уведите!

С приказом волхва появились стражи. Они вошли почти бесшумно. Отца подхватили, он испуганно застонал, стал молить его пощадить… почти сорвался на крик, который потух, едва закрылась дверь.

— Что ж… — протянул главный, обернувшись ко мне. Я сильно вздрогнула. — Как ты поняла, дитя, в наши планы ты не входила. Мы не можем допустить нарушения порядка, который соблюдался все годы на протяжении столетий…

Он говорил спокойно, без эмоций. Не двигаясь, словно застыл. А у меня дрожала каждая клеточка, пока я его слушала.

Не только от страха и осознания, к чему он меня подводит.

В сознании всплывала гравюра из книги. Я нашла ее историю, но не успела прочитать.

Раньше мне казалась просто сказанием, народным вымыслом.

А теперь я судорожно напрягала мозг, пытаясь вспомнить…

— Мне жаль, дитя.

Судя по голосу — не жаль. Ему все равно. Он просто хотел выглядеть благороднее для самого себя, перед тем как вынесет финальный приговор.

Волхвы — снобы. Они не хотят быть просто убийцами, им важно придать своим действиям великую цель или философию.

Я понимала это.

Слушала, чувствуя ненависть к фальши. И продолжала вспоминать… что было в истории. Звезды, ночь… мы у костра. Пламя потрескивая, п — ожирает поленья. Бабушкин голос сливается порывами ветра.

В этом момент волхв почесывает серебристую бороду:

— У нас осталась последняя луна. Она последняя и для тебя, дитя. Мы не можем допустить укрепление вашей связи или все рухнет.

Он шагнул ко мне. Плавно, я даже не успела заметить, как он оказался совсем близко. Скрещенные пальцы, украшенные перстнями, держали что-то тонкое. И… острое.

Я прищурилась, присмотрелась.

Ритуальный кинжал!

Проклятье!

— Я не хочу убивать тебя, дитя, но для нашего мира важен баланс. А ты его разрушаешь. Ты же не хочешь…?

— Вы лжете! — внезапно вырвалось, обжигая горло. Словно невыносимая преграда, мешающая говорить, просто сгорела.

Что?

Я схватилась за горло. Руками ощупала шею, все еще не веря, что магия зелья рухнула.

Волхв пошатнулся и подал кому-то знак.

Не успела я дернуться в сторону, как меня схватили. Стражники. Он появились так же внезапно, как в тот момент, когда забрали отца.

— Вы лжете! — выкрикнула увереннее. На глазах навернулись слезы, дыхание сбилось.

Я вспомнила, что мне рассказывала бабушка. Каждое слово.

Волхвы всегда врали… с самого начала.