Глава 10

Я помнила темную, как смола, ночь. Ветер гнул верхушки сосен, а искры от костра взлетали в небо так высоко, будто пытались достать до звезд. Бабушка сидела напротив меня, закутавшись в старую шерстяную шаль и огонь делал ее лицо почти чужим — древним, как сами горы.

— Запомни, девочка, — тихо говорила она, подбрасывая в пламя сухую ветку. — У каждой сказки есть доля правды. Особенно у той, о которой люди боятся говорить вслух.

Я придвинулась ближе.

И тогда бабушка начала свою легенду.

Много сотен лет назад, когда мир еще был молод, а магия текла по земле, как реки после весенних дождей, волхвы захотели подчинить саму Тьму. Они искали силу, что могла бы защитить царства от войн, болезней и смерти.

Семь ночей длился ритуал.

Семь жертвенных костров горели в круге из черного камня.

Семь волхвов читали заклинания на языке, которого больше не существует.

И на восьмую ночь небо раскололось.

Из разлома между мирами пришел Он.

Темный Странник.

Не человек.

Не бог.

И не зверь.

Демон, рожденный в мире, где нет солнца.

Говорят, когда он впервые ступил на землю, трава под его ногами почернела, а воздух стал ледяным. Люди падали перед ним на колени, не понимая — от страха или от желания. Потому что Тьма внутри него была живой. Она звала. Манила. Пожирала.

Но волхвы допустили ошибку.

Один из них дрогнул.

Всего одно слово было произнесено неправильно.

И вместо цепи подчинения появился Разлом — невидимая рана между мирами. Через нее Тьма начала просачиваться в человеческий мир, медленно уничтожая его изнутри.

Реки сохли.

Леса умирали.

Дети рождались без душ.

А сам Странник оказался навеки связан с этим миром.

Он не мог уйти.

Но и остаться без платы тоже не мог.

Тогда древние нашли способ удержать равновесие.

Каждый год проводился обряд.

Выбирали девушек, рожденных с особой силой. Тех, в чьей крови спала древняя магия. Их называли дарницами, потому что они отдавали свой дар ради жизни всего мира.

Они питали демона и сращивали раны, нанесенные этому миру своими силами.

Многие погибали. И лишь единицам удавалось выжить, став сосудом новой силы.

Люди боялись дарниц.

Почитали их.

И одновременно приносили в жертву.

Потому что если обряд не провести — Тьма проснется.

И мир исчезнет…

Когда бабушка замолкала, я прислушивалась к треску костра.

Ждала продолжения с замиранием сердца.

— Но было пророчество, что родится особая дева. Не такая как остальные. В ее жилах смешается чужая кровь разных миров. И если Темный Странник признает ее… если за три ночи между ними возникнет связь не только магии, но и души… Разлом закроется.

Навсегда.

Больше не будет смертей.

Не будет обряда.

Не будет жертв.

Демон либо снова станет свободным…

Либо погибнет вместе с Тьмой.

Я вспомнила, как после слов бабушки кожа покрылась мурашками.

— Когда появится эта дева? — шепотом спрашивала ее.

Бабушка долго молчала.

А потом едва слышно отвечала:

— Никто не знает. Странник все время ищет ее среди всех рожденных дарниц. И говорят… когда он смотрит на девушку, он сразу чувствует — есть ли в ней чужая кровь. Но есть и те, кто никогда этого не допустит, или потеряет все…

Последние слова особенно ощутимо въелись в сознание и заиграли новым страшным смыслом.

Я смотрела на волхвов, затаив дыхание. Но сердце билось так, что в груди было до невозможного тесно.

— Вы не хотите блага для этого мира. Вы хотите власти над ним…

— Лучше бы ты и дальше молчала! — зарычал в ответ волхв.

Меня прижали к земле и выкрутили руки. Больно. До слез.

Мантия моего палача шевельнулась и в руках сверкнул занесенный кинжал.

— Умри…

Клинок резко рванул вниз.

Я зажмурилась.

Но удара не последовало.

Я ощутило нечто иное… метка приятно согрела кожу. Дыхание участилось.

Затем…

Земля содрогнулась. Так сильно, что волхва отбросило в сторону. Воздух вспорол низкий, нечеловеческий рык, от которого кровь застыла в жилах.

Стена посыпалась, от камней воздух наполнился густой пылью. От нее першило в горле, вызывая сильный кашель.

Тьма хлынула прямо из разлома в стене.

Живая.

Холодная.

Она отшвырнула от меня стражей и обвилась вокруг моей руки, словно узнав меня, а в следующий миг отступила.

Я услышала как кто-то сдавленно хрипит, умоляя его отпустить. Потирая глаза, пыталась рассмотреть, что происходило вокруг меня.

Огромный как скала, демон держал за горло над землей дергающегося седовласого волхва.

Двое других валялись на земле, лицами вниз. Поломанные стражи лежали рядом в лужах бордовой жидкости.

От одного взгляда на этот ужас я снова зажмурилась. Меня мутило.

— Она моя, — прозвучал хриплый голос демона, от которого у меня перехватило дыхание.

Я зажала уши, вжимаясь в угол.

Потом все закончилось и моих рук коснулись его.

Я вздрогнула. Глаза не открыла.

Чувствовала, как он поднял меня на руки и куда-то понес.

Лица коснулся прохладный ночной воздух, наполненный ароматом речных кувшинок.

Распахнув ресницы — увидела звездное небо. Сад, окружающий террасу у воды. И там подрагивали от легкого ветра кувшинки. Затем я встретилась с его глазами. Демоническими, горящими прямо в темноте.

Он поставил меня на ноги.

— Ты моя, — прохрипел грозно, касаясь огромной когтистой лапищей моего лица. Так нежно, что я машинально накрыла ее своей.

— Ксарис… — произнесла тихо. Говорить все еще было непривычно. Но его реакция…

Возвышающийся надо мной демон вздрогнул от неожиданности.

— Ты говоришь? — в демонических глазах полыхнуло что-то еще.

— Говорю…

Прикусив губу, обернулась к горизонту.

За скалами и садом все еще чернела ночь, но я чувствовала — закат скоро.

Меня хотели уничтожить, чтобы не допустить третьей ночи.

А она могла изменить многое. Больше никаких ритуалов. Девушек больше не будут приносить в жертвы демону ради спасения мира.

Ксарис станет свободным. Возможно я тоже.

— Ксарис, — снова произнесла его имя. И он снова вздрогнул. Оскалился, но мне казалось, что он пытался улыбнуться. — Сегодня последняя ночь. Я готова…

Мои щеки обожгло стыдом. А метка наоборот приятно полыхнула, разливая по венам горячую тягучую лаву, которая чувственной волной спустилась к низу живота и там сладко затянуло.

Я отступила на шаг и расстегнула броши на плечах. Позволила платью упасть к моим ногам. И вошла в воду.

Прохладная жидкость охлаждала мысли и освежала кожу. Я обернулась к нему, протянув дрогнувшую руку.

Кажется, даже небо содрогнулось от его рыка. Он зашел в воду, подхватив меня под бедра. Я обвила его ногами, чувствуя, как горячая головка налитого кровью члена коснулась моего лона. Нежная дырочка запульсировала, принимая его плоть и я прижалась всем телом к каменному торсу.

Он двигался, мои соски ощутимо терлись об его грудь. Тело пылало от каждого глубокого проникновения. Снова и снова.

Пока меня не накрыла волна сладкого удовольствия. Тягучего. Восхитительного.

Я выгнулась в спине и сладостно застонала:

— Ксарис…!

Солнце поднялось над горизонтом и его первые лучи осветили наши влажные тела.

— Ты моя, — шепнул он с тяжелым вздохом.

Горячие мужские губы коснулись моей щеки… Потом накрыли мои губы, жадно завладевая так, что у меня голова пошла кругом.

Он обратился. Образ чудовища растворился с восходом. Теперь он просто страстно меня обнимал, удерживая на руках.

— Как тебя зовут, дарница?

— Лилиан, — ответила, обвивая уставшими руками его могучую шею.

— Красивое имя, Лилиан.

Я закрыла глаза, мурлыкая от того, как его пальцы медленно гладили мою спину, будто он все еще не верил, что я настоящая.

И вдруг впервые поняла — страха больше нет.

Не будет следующего года.

Не будет новых дарниц, которых поведут к алтарю.

Не будет девушек, умирающих ради чужих ошибок.

Все закончилось.

Мир больше не требовал жертв.

Знала и чувствовала.

Тихо выдохнула и крепче обняла владыку за шею.

А он прижал меня к себе так, словно отпускать уже никогда не собирался.

Чуть позже, этим же днем, мои ожидания подтвердились.

Владыка издал приказ, отменяющий ежегодный ритуал. Совет волхвов — разогнали. Самих волхвов отправили в ссылку как предателей, за заговор против жителей Аш'Кар.

Что случилось с моим отцом, я так и не узнала. Как и не смогла ничего узнать о матери, которую потеряла в детстве.

* * *

Я стояла на террасе, опираясь ладонями о холодные перила, и смотрела на темное небо, где медленно гасли последние звезды.

Ночной ветер мягко скользил по коже, принося с сада сладкий запах кувшинок и влажной травы.

Я до сих пор не могла поверить, что все действительно закончилось.

Метка мягко запульсировала.

Я обернулась.

Владыка стоял на выходе с террасы, облокотившись плечом на каменную арку.

Опасный. Сильный. И до боли красивый.

Темные волосы чуть шевелились от потока ветра, а в глазах застыла привычная темнота.

— Ты не обратился, — тихо заметила я.

— Нет, — он оттолкнулся от арки и шагнул ко мне. — Нет нужды. Этот мир больше не пытается уничтожить меня, как что-то чужеродное.

Я опустила взгляд, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Его пальцы мягко коснулись моего подбородка и приподняли мне голову.

— Значит… все кончено? — тихо спросила, чувствуя, как снова тону в темноте его глаз.

— Да. Ты больше не моя наложница.

У меня внутри что-то болезненно сжалось.

Да, я хотела свободы… но в этот момент поняла, что мне безумно сложно будет с ним расстаться. Было чувство, что я знаю его всю жизнь.

В следующую секунду он внезапно притянул меня к себе. Мужские губы накрыли мои, в коротком, но пьянящем поцелуе.

А потом, он оторвался, дал вздохнуть и хрипло добавил:

— Теперь ты будешь моей женой, Лилиан.

И прежде чем я успела что-то ответить, он опять поцеловал меня. Страстно и одновременно бережно. И так горячо, что я задыхалась от охватившего меня волнения.

А где-то рядом тихо шелестели кувшинки под теплым ночным ветром.