Эпилог 2

Семь лет спустя Матвей – Не останешься? – Мне домой нужно, – надеваю пиджак. – Такую сделку провернули, – Васильев наливает себе коньяк. Последние три года он – моя правая рука. У нас получился отличный тандем. Я в нем тогда не ошибся. – Не, я домой. Алёна там одна. – Няньку так и не нашли? – Ищем. Подходящей кандидатуры пока не нашлось, – убираю телефон в карман. – Понял. Принял. Тогда до понедельника, – пожимает мне руку. Киваю и выхожу из кабинета. На парковке у офиса меня уже ждет машина. Я года четыре езжу с водителем. Так просто удобнее, можно решить много вопросов, а последние месяцы – еще и поспать по дороге. Дети часто ревут ночами, в прошлую субботу мы реально не спали сутки. Няни у нас и правда сейчас нет. Мама моя на подхвате периодически, но Алёнка морочит себя тем, что все должна делать сама. Берет слишком много ответственности, как лошадь себя периодически загоняет, иначе ее начинает подрывать на тему плохой матери. Помощь особо не принимает, кроме моей, естественно. Близнецы получились капец каким капризными. Моя мама шутит, что это они в нашего батю. Такие же истеричные. Алёна долго лечилась. Много плакала, расстраивалась. Я к тому моменту уже принял для себя решение, что ни одни дети не стоят стольких ее переживаний, но разве ей возможно было что-то доказать? Алёна хотела детей. Клиники, постоянные анализы, таблетки, и все впустую на протяжении восьми лет. Слезы, ночные истерики, кошмары стали нашей обыденностью. Простым понедельником или пятницей. И только когда она отпустила ситуацию, тест показал две полоски. Мы еще четыре месяца молчали, никому не рассказывали о том, что Алёна беременна. Она так боялась, что хоть кто-то узнает. Все девять месяцев переживала, почти до родов, что что-нибудь случится. Тут, конечно, сыграл роль прошлый плохой опыт. Сейчас, видя своих детей по возвращении домой, я начинаю думать, что все это того стоило. Что все эти нервы того стоили… – Я дома, – хлопаю дверью и разуваюсь. Отец, как и хотел, все-таки построил нам дом. Правда, заехали мы в него года через три после свадьбы. Очень долго возились с внутрянкой. Несколько раз переделывали дизайн-проекты. – А-лё-на, – понижаю голос, когда вижу ее на диване в гостиной. Рядом лежит кокон с неспящей Евой, а у ног стоит коляска, в которой дрыхнет Адам. Упираюсь локтями в спинку дивана. Ева реагирует мгновенно. Смотрит на меня с интересом, пока ее мать и брат видят десятый сон. – Ну что? – рассматриваю дочь. – Ты, судя по всему, всех умотала? Ева улыбается своим беззубым ртом. – Алён, – касаюсь плеча жены. – М? – она вздрагивает, растерянно запрокидывает голову. – Ты уже приехал? А сколько времени? – Восемь. – Я, кажется, уснула. – Я сейчас руки помою и посижу. Иди, – целую ее в макушку, – ложись. – Я нормально, – зевает. – Ты ужинать будешь? – На работе поел. – И кто тебя там кормил? Секретарша? – кривит губы. – Ресторан. Почти до самого декрета Алёна работала в холдинге. Какое-то время – моей помощницей, а потом я засунул ее в отдел кадров, потому что мы стали ругаться. На фоне ее желания быть мамой Алёна стала раздражительной. Разделять работу и дом уже не могла. Совсем. – Прости, – вытягивается и касается губами моей щеки. – Они сегодня весь день орут по очереди, голова сейчас взорвется. – Нормально. Завтра посмотрим еще несколько нянь. – Я подумала, что не стоит. Я сама лучше. – Ну да, лучше крышей уехать. Фигню не неси, – обрубаю ее чуть грубее. Вижу, что дуется, но по-другому мы уже пробовали, не помогает. – Ладно, – соглашается. – Ты прав. О, Ева, – переводит внимание на дочь. – Ты снова не спишь. Но так тихо не спишь, – вздыхает. – Готовилась весь день к папочкиному приходу, да? Ему истерики закатывать не будешь? Ева моргает и снова улыбается. Честно, я до сих пор не верю, что это наши дети. Испытываю к ним целую лавину эмоций. Себя иначе ощущаю… С их появлением все изменилось. Мы сами изменились. Я понял, что любовь… Она бывает разной. К детям ты испытываешь ее будто во сто крат больше и понимаешь, что в ответ тебя тоже любят, безвозмездно. Просто за то, что ты есть. За то, что ты рядом. Пока мою руки, Алёнка успевает заварить себе кофе. – Куда, – забираю чашку у нее из рук. – Спать иди, – делаю глоток. – Ты точно справишься? – Ага, – зеваю и заваливаюсь на диван. – Если захотят есть, зови. – Мы сами справимся. Молока у Алёны не было с самого начала, а как разводить и греть смесь, я в курсе. – Ладно. Пошла тогда? – Иди, – хлопаю ее по заднице. Честно говоря, третий день при виде жены стояк каменный, но как-то до дела не доходит. Включаю футбол без звука и пялюсь в экран, пока не звонит телефон. Мама. Как всегда, вовремя. Пока вытаскиваю смартфон из кармана брошенного на спинку дивана пиджака, с дикими воплями просыпается Адам. Ева, естественно, тут же подхватывает. – Мам, ты как чувствуешь, – повышаю голос, шептать уже бессмысленно. – Матвей, прости. Я просто хотела предложить завтра с малышами посидеть. А вы бы съездили куда-нибудь, отдохнули. – Отличное предложение, – выковыриваю сына из коляски. – Жду тебя завтра в шесть утра. – Но, Матвей… – Все, до завтра. – Проснулись? – Алёнка бежит по лестнице. – Телефон не выключил. – Давай я Еву покачаю, – укладывает себе на колени кокон, в котором лежит дочь. – Еще одна бессонная ночь, – засовываю соску в рот Адама. – Не последняя, – Алёна смеется и тянется к моим губам. *** Утром мама, как я и просил, приезжает в шесть, бужу Алёнку и увожу ее из дома еще наполовину сонной. Практически на плечо закидываю, чтобы утащить из спальни. – Ты обалдел, так рано? У меня глаза не открываются, – бормочет, устраиваясь на сиденье. – Ага, – выезжаю с территории. – Куда едем? – спрашивает жена сквозь полудрему. Сворачиваю на выезде из поселка в пролесок и блокирую двери. Стаскиваю с себя свитер, отстегиваю Алёнкин ремень и просовываю руку ей под поясницу, отрывая от сиденья. Зацеловываю лицо, шею, губы. Она явно не ожидала. – Матвей, я спать хочу, – шепчет, а сама отвечает на мои поцелуи. Смеется. – С ума сошел, да? Стаскиваю с нее джинсы прямо в тачке. Жадно сжимаю бедра, а потом грудь через плотную ткань куртки. Крышу моментально срывает. – Я тебя хочу. Прямо здесь. – Животное. – Ага, – прикусываю мочку Алёнкиного уха. – Самое настоящее. Я тебя сначала трахну, а потом будет тебе и сон, и массаж, и тишина, и все что хочешь. Снимаю с Алёнки куртку, задираю футболку и расстегиваю крючки на лифчике, высвобождая грудь с уже вытянувшимися сосочками. – Иди сюда, – щелкаю на кнопку, и спинка ее сиденья начинает опускаться. – Соскучился. – Я тоже, – расстегивает ширинку на моих джинсах. – Моя девочка, пиздец как тебя люблю. Больше жизни. Сейчас будет хорошо. – Всегда хорошо, Матвей. Ах, – стонет, впиваясь ногтями в мои плечи, – с тобой мне всегда хорошо…