Эпилог 1

Свадьба дубль 2 :) В первый раз у нас не было свадьбы как таковой. Мы просто расписались. Я едва пришла в себя после того, что сделала Каро, сил праздновать совсем не было. Да и настроения тоже. Ни у меня, ни у Матвея. Единственное тогда желание – быстрее оправиться и сохранить беременность. Только эта мысль омрачает сегодняшний день. Только она никак не дает до конца начать двигаться дальше. Но я верю, что теперь справлюсь. Теперь я не одна. Позади ночи разговоров о прошлом, ночи слез и объятий. Ночи откровений, когда мы с Матвеем, не смыкая глаз, обсуждали все, что случилось, делились болью, страхами, всем, что держали эти три года глубоко в себе. – Алёночка, – мама Матвея заглядывает в спальню, где Ирина с Ниной помогают мне одеться. – Я поприсутствую? Какая же ты красивая, – свекровь пускает слезу. – Не плачьте, – сама всхлипываю. – Сегодня нужно улыбаться. – Конечно, моя дорогая, конечно, – Виолетта Денисовна подходит ближе. Обнимает. – Прости меня, ладно? Нас прости. – За что? – Если есть, за что, если в тебе есть хоть капля обиды на нас с отцом, прости. – Вы чего? – смахиваю слезы. – Вы замечательная. Я никогда… – Я отдалилась. Матвей говорил, чтобы мы не лезли. Говорил, чтобы не тревожили тебя, не бередили раны, и я отдалилась. Когда тебе, моя девочка, была нужна поддержка, я отдалилась. – Все нормально. Мне это было нужно. Матвей был прав. – Вы сговорились, да? – свекровь снова всхлипывает. – Муж и жена – одна сатана, – улыбается. – Господи, какая же ты красивая. Виолетта Денисовна делает шаг назад, а потом крестит меня в воздухе и, опустив голову, что-то шепчет. – Живите мирно и счастливо, – произносит уже вслух. – Спасибо, – съедаю с губ остатки бальзама от волнения. Смотрю на себя в зеркало. Сегодня все иначе. Нет больничной палаты, нет злости. Есть только счастье. На мне красивый шелковый халат, а на плечиках висит белое платье. Узкое, идеально сидящее по фигуре. Мы с Ириной столько салонов обошли и у нас в городе, и в Москве… Я перемерила кучу пышных платьев, в которых смотрелась как баба на чайнике. Все эти объемные юбки напрочь скрывали всю мою сексуальность. Матвей это платье еще не видел, но я уверена, ему понравится. Он будет в восторге и обязательно захочет его с меня снять еще не раз за этот длинный день. – Алён, там визажистка приехала, – подает голос Нина, выглядывая в окно. – Проводишь ее сюда? – Конечно. Сестренка бежит на первый этаж огромного Шумаковского дома. Мы решили праздновать здесь. В кругу семьи. Хотя чуть позже выяснилось, что гостей будет в два раза больше, чем мы изначально планировали. В саду еще вчера поставили огромную и невероятно красивую арку. Все утро я наблюдала из окна, как декорируют столы. А главное, что погода не подвела. Солнечно. – Я пойду к гостям, – свекровь касается моих волос и уходит. Киваю, мне и самой не терпится отсюда выйти. Не терпится увидеть Матвея. Мы сегодня ночевали в разных домах. Он здесь, а я у отца. Вадик прилетел, мы снова собрались все вместе, как раньше, когда еще была жива мама. Пока мне делают макияж и прическу, сестры не перестают спорить, как же лучше уложить волосы. Собрать наверх или оставить распущенными. В итоге решаем собрать, а я в этот момент представляю, как пальцы Матвея этой ночью аккуратно зароются мне в волосы, вытянут все эти шпильки и светлая кудрявая копна упадет на плечи. Вмиг покрываюсь мурашками и до безумия хочу уже поскорее поцеловать своего мужа. Регистрация у нас будет фейковая. Мы обменяемся кольцами, выслушаем красивые слова о нашем корабле под названием «Жизнь», уже имея печати в паспортах, а послезавтра улетим в путешествие на медовый месяц. Наш первый настоящий медовый месяц. В прошлый раз в это время проходила моя реабилитация. Рассматриваю свое отражение, которое мне очень нравится, а фотограф в очередной раз щелкает фотоаппаратом. В одиннадцать в комнату стучат. А когда в проеме появляется папина голова, я понимаю, что пора. Девочки убегают, оставляя нас с отцом наедине. Папа неловко подает мне руку, улыбается, рассматривает меня. Такой он трогательный в этот момент и совсем потерянный. – Какая ты красивая. Мама бы сейчас плакала и была очень за тебя рада, Алёна. – Пап… – Прости меня, дочь. За всю ту боль, что я тебе причинил. Я никогда себе этого не прощу. До конца жизни. Но постараюсь сделать все, чтобы ты смогла. Смогла меня простить. – Я уже простила, – всхлипываю, – папочка, – обнимаю его. – Спасибо, что нашел в себе силы. Я так тобой горжусь. Когда я отстраняюсь и наши глаза встречаются, я вижу папины слезы. – Матвею очень повезло, – отец берет себя в руки и растягивает губы в улыбке. – И мне с ним повезло. – Идем? – Да, – шумно выдыхаю. Оказывается, проживать этот праздник значительно тревожнее, чем о нем фантазировать. Отец ведет меня к арке через сад по дорожке, усыпанной лепестками роз, и я чувствую его поддержку. Чувствую всю ту любовь, которой мне так рьяно не хватало все эти годы. Когда поднимаю голову и вижу Матвея, мир вокруг замирает. Есть только он и я. Никого больше. Все лица вокруг размываются, а шум стихает. Он так смотрит, что коленки подкашиваются. Мое сердце в этот момент начинает биться быстрее от волнения и щемящей сердце радости. Мот сжимает мои пальцы, что-то говорит моему папе, они улыбаются, а я смотрю на все это как завороженная, пока в груди разрастается огненный шар из любви. Ее так много, что я могу объять ею всех присутствующих здесь. Церемония проходит как во сне, и, когда Матвей надевает на мой палец кольцо, я вздрагиваю. Минутой позже проделываю такую же манипуляцию с ним. – Я тебя люблю, – Мот касается губами моей щеки, прижимает к себе. – И я, – смахиваю слезы. – Очень-очень. – И очень хочу снять с тебя это платье. – Оно надето специально для тебя, – улыбаюсь. – Жених может поцеловать невесту! И мы целуемся. Так, словно одни тут. Со страстью, которая поглощает на своем пути все. С нежностью, что окутывает тело. Когда часом позже мы сидим за столом и слушаем поздравления, я кладу голову Матвею на плечо, и он тут же переплетает наши пальцы. – Мы с мамой долго думали, что вам подарить, – папа Матвея крепко сжимает в руке микрофон, улыбается, – и, в общем… Алексей Олегович взмахивает рукой, и двое мужчин в костюмах выносят коробку. Небольшую. Свекор засовывает в нее руки и достает оттуда кирпич. Матвей ржет. – Он все-таки дорвался, – шепчет мне на ухо, но я пока не очень понимаю. – Как вы поняли, кирпич непростой, – продолжает Алексей Олегович. – Еще на прошлой неделе был заложен фундамент вашего будущего дома. – Он давно порывался построить для нас дом, – поясняет Мот. – С самого первого дня, кажется. – Оу… – Ну давайте я вас обниму. Свекор идет к нам, обнимаемся. И с ним, и с Виолеттой Денисовной. Они прилетели через неделю после того, как Мот предложил мне продолжить быть его женой, и были в приятном шоке. Как дети радовались, что мы помирились, ну и свекор еще отдельно радовался, что Матвей теперь точно останется здесь и будет вести дела. Куда ж без этого?! Дальше нас поздравляют мои сестры и отец. Нина пляшет, пока Ира виртуозно играет на скрипке. В этом году она уезжает в Москву, будет учиться в музыкальной академии. Уже прошла вступительные. Когда очередь доходит до Вади и Мии, я непроизвольно поднимаюсь. Брат много лет был для меня всем. Опорой, поддержкой. Единственным человеком, с кем я могла разделить все свои радости и беды. У нас с ним особая связь, и если честно, то с его переездом на юг мне его жутко не хватает. – Алёнка, я тебя люблю. Я тебя поздравляю, а ты, Шумаков, – с усмешкой смотрит на Мота, – обидишь, – показывает кулак, – знаешь, что будет. Матвей смеется, они обнимаются. Мия шепчет мне на ушко, что желает нам счастья и много деток. Обнимаю ее. Крепко-крепко. Такая она хорошая. Когда подходит время танца с папой, меня просто разбивает на осколки. Я рыдаю все время, пока играет музыка. Мы разговариваем о маме, о прошлом, о будущем, а когда мелодия стихает, папа передает меня Матвею. Вальс жениха и невесты мы танцуем уже вечером, когда темнеет и зажигаются сотни лампочек в саду. Матвей меня обнимает, и, если честно, мы плюём на все, что разучивали с преподавателем. Желание разводить весь этот фарс пропадает. Хочется просто быть рядом и смотреть друг на друга. – Как хорошо, что ты тогда за мной приехал на ту дачу, – бормочу, прикрывая глаза, и чувствую, как пальцы Матвея сильнее впиваются мне в талию. – Плохо, – шепчет. – Плохо, что все вышло так… Как вышло. Я не хотел причинять тебе боль. Никогда не хотел. – Ты и не причинил, – ловлю его взгляд. – Мы все это вместе сотворили, – касаюсь его губ своими. – Теперь все будет хорошо. Всегда. – Ты просто не представляешь, как сильно я тебя люблю, Алёна. Как сильно…