Глава 19

Месяц спустя

– Это еще что… – я остановилась возле двери в свой кабинет (да, я наконец решилась принять подарок от бывшего начальника, пусть каморка снова станет вотчиной нашего уборщика Маркуса). Я подняла небольшую корзину с поразительно голубыми люпинами. Где он их достал в августе?! Карточка мне была не нужна – и так ясно чьи это проделки.

Я, перехватив плетеное чудо, открыла дверь и… чуть не выронила его. Картер с каждым днем все поражал размахом. Настолько, что дойти до стола – проблема! Букеты, корзинки и даже мини-клумбы заполнили все доступное глазу пространство. Цвета всех мастей и оттенков: от традиционных красных роз на длинной ножке до хрупких фиалок с бархатными эбонитовыми лепестками.

– Сумасшедший, точно! – я кое-как добралась до кресла и, рухнув в него, набрала этого садовода-любителя. – Ну, и что ты устроил в офисе?

– Здравствуй, Ведьмочка, – Картер улыбался – я слышала это. – Совсем не понравилось?

Я нарочито недовольно вздохнула, снова окидывая взглядом пеструю красоту, а аромат какой! В груди так тепло, так ясно стало, ах…

– Это лучше, чем двести пятьдесят видов сливочного масла!

Картер тихо рассмеялся.

– Я хотел быть оригинальным.

Я не выдержала и тоже расхохоталась. Так и живем последние тридцать дней. Картер каждое утро присылал мне подарки, причем порой спорные, и это я не про большую подарочную корзину с маленькими красивыми баночками с маслом. Этому всему мама сразу нашла применение, а вот набор горных каменных пород и минералов озадачил. Папу особенно. Но он тоже не растерялся: решил завести собаку и соорудить ему уникальную дворовую конуру. Я не стала говорить, что у его будущей собаки будка будет в том числе из необработанных алмазов.

– В этом ты преуспел, – ответила я. Ни одного подарка я не вернула. Пока не определилась, что с нами будет дальше, ничего (даже весьма и весьма ценные вещи) не буду с фырчаньем отсылать адресату. – Цветы очень красивые. Мне понравилось, – я говорила от души, но это пока ничего не значит.

– Как дела в газете? – поинтересовался Картер, попутно отдавая распоряжения Натали – мне слышно было. Он вернулся в банк, а наши финансовые показатели теперь будут доступны ему каждый квартал. «Калифорнийский синдром» доказал, что может работать без антикризисного управляющего. Из кризиса мы вышли.

– Мы тебя не разочаруем, – уклонилась от ответа я.

– Ты меня никогда не разочаруешь, – шепнул, и меня горячей волной накрыло. Я его месяц не видела. МЕСЯЦ! – Не жалеешь, что от должности отказалась? – деловито продолжил, будто не ощутил перемену во мне. Пульс сто сорок как минимум!

– Нет, – и я не обманывала. У меня учеба и в издании романа глубоко закопалась, а Лайла Абрахамс – достойный шеф-редактор. Без ее помощи и поддержки у меня все получилось бы не так быстро и точно менее качественно. – Лайла лучший главный редактор.

Картер усмехнулся, поэтому уточнила:

– Поверь, мне есть с кем сравнить.

– Как твоя книга?

– Хорошо. Вышла в бестселлеры Амазон.

– Ведьмочка, – протянул он, – я так соскучился по тебе.

Я прикрыла глаза и стиснула телефон: иногда Картер срывался, мягко шепча о своих чувствах и желаниях. А я млела, из последних сил держалась, волю по крупицам собирала. Мое тело ломало невыносимо, сердце к нему рвалось, довериться хотело.

– Эрик с Кайлой приехали, к себе приглашали. Ты будешь? – хрипло спросила, сердце глупое усмиряя.

– Да…

Прошло три месяца

– Ведьмочка… – я прижал ее к шершавой каменной стене где-то в районе Кармел. – Как же я тосковал без тебя… – и снова в рот впился. Марсия сладкие губы подставляла, шальной взгляд под густыми ресницами прятала, тянулась ко мне жадно.

– И я, – прямо в поцелуе жарко шепнула. Это наша первая близость после моих обидных слов. Три месяца ада. Один и никакой уверенности, что снова почувствую малиновый хмель в крови.

На улице октябрь, и на Ведьмочке слишком много одежды. Я рванул с плеча кожаную куртку, толстую бретельку платья приспустил и наконец прижался губами к соску. Горячий и возбужденный, на прохладном ветру в рот так и просится.

– Что ты делаешь? – попыталась платье поправить, но я уже гладил нежную кожу бедра, промежность через трусики ласкал. В брюках у меня полный апокалипсис: члену даже фас говорить не нужно, он уже взорваться готов! – Нас привлекут за непристойное поведение в публичном месте! – сказала, но ноги развела и терлась о мои пальцы, соком хрустальным истекала.

– Хочешь меня? – спросил хрипло, рванув тонкую полоску – силу не рассчитал, но как тут сдержаться!

– Очень… – Ведьмочка целовала меня и пах мяла: по стволу через ткань водила и мошонку сжимала. Мне дали очень красноречивый сигнал. Я подхватил ее, ноги на пояс закинул, вжался тесно, выбивая хриплый стон. Время перевалило за полночь, и прохожих в проулке пока не наблюдалось. А может, мы не замечали?..

– Не могу больше, – и ширинку расстегнул, ствол напряженный достал (как нацепил резинку – сам не пойму) и бросился в атаку. Черт, как же хорошо. Как я три месяца жил без нее?! Как дышал?!

– С ума сойти… – выдохнула Марсия, пальцами путаясь в моих волосах. Я вдалбливался жестко, таранил, пробивал ее – ни сил, ни желания сдерживаться. Ведьмочка стонала громко, и я рукой рот зажал, темп до немыслимых пределов нарастил. Кончил бурно, прикусывая влажные запекшиеся губы. Я теперь с огнем не играю: никаких вовремя вытащить. Не хочу снова потерять ее.

– Любимый… – Марсия устало голову на плечо мне положила. Домой ее отвезу. К себе. Правда, нужно уточнить для начала:

– Ты вернешься ко мне?

Прошло полгода

Так, где масло?! Я открыла холодильник и взглядом обшарила содержимое. Покупали же вроде? На всякий случай сунула нос в морозилку – ах вот оно, родимое! И кто Картера учил так продукты складывать?!

Я бросила взгляд на часы – успеваю завтрак приготовить и даже съесть вместе.

Достала яйца, пармскую ветчину, слабосоленого лосося, зелень. Багет в тостер засунула, а вода для яиц пашот уже закипела. Сделала голландский соус, легкий салатик замутила, тоненько рыбу порезала.

– Что у нас на завтрак? – Картер сзади подошел и залез руками под рубашку, груди сжал.

Я была абсолютно голой, не считая сорочки с его плеча. Как-то не было моих вещей здесь особо.

– Яйца Бенедикта, салат, кофе, – я повернулась в его объятиях.

– Отлично, – он поцеловал меня нежно и лбом в мой уперся. Картер такой красивый, что дух захватывало. Деловые брюки с дизайнерским ремнем очень брутально сочетались с голой грудью в татуировках и сережкой с небольшой висюлькой. Модный у меня топ-менеджер! – Ты подумала?

– О чем? – и взгляд совершенно не понимающий, как я умею.

– Ты остаешься у меня пять дней в неделю, ну сколько можно? Давай переезжай. Твой отец не возражает, я спрашивал. Поехали за вещами, м?

– Нет, – неуверенно проговорила. Я так любила его, что даже страшно. – Говорят, быт убивает, – нервно хихикнула и отвернулась, сооружая яйца, правда, Бенедикт, кажется, убежал. Боже, что случилось с хлебом?!

– Ты мне доверяешь, Ведьмочка?

Прошел год

– Красная луна взошла над городом, знаменуя начало судной ночи. Стало тихо и страшно. Мир менялся, и я менялась вместе с ним. Моя первая перемена…

Я лежал головой на коленях Ведьмочки и слушал ее голос. Признаться, меня не сильно занимал сюжет, главное, что Марсия рядом. Хотя роман интересный, пусть я и не фанат оборотней и прочей нечисти.

Мы уже полгода вместе живем, и я никогда не был настолько счастливым. Мой таунхаус стал настоящим домом. Она стала моим домом.

– Выходи за меня? – произнес то, о чем думал, но как-то вскользь, а сейчас буквы сами в слова сложились. Марсия захлопнула книгу и на меня взглянула сверху. Долго смотрела, а потом ответила.

– Нет.

– Нет или никогда? – с натянутой улыбкой поинтересовался. «Подумаю» – было бы как-то лучше.

– Просто «нет», – мягко отказала и нагнулась, легонько целуя меня в губы. – Я люблю тебя, но «нет».

– Я тоже люблю тебя, Ведьма моя.

Если она думает, что сдамся после первого отказа, то совсем не знает Картера Трэвера!

Прошел год и один месяц

Солнце искрило бирюзовые волны, пронизывая воду до самого дна. Мы на яхте вышли в море еще вчера. Устроили себе райский уикенд: пили шампанское, купались в кристально-чистой воде, теплой до невозможности.

– Что это? – тихо спросила Ведьмочка, когда поставил перед ней, практически обнаженной, маленькую коробочку от «Тиффани». На этот раз я хорошо подготовился! Сначала сделал своей строптивой любви массаж, затем обильно задобрил сексом, так, чтобы ленивая и пресыщенная лежала на корме и загорала до шоколадного цвета.

– Открой и посмотри, – улыбнулся я.

Ведьмочка нерешительно взяла бархатную коробочку и открыла несмело. Платина и бриллианты – нестареющая классика.

– Очень красивое, – смущенно проговорила и… закрыла. Взяла крем для загара распылила мне на грудь и пальцем написала «нет». М-да. Я думал, что уже завоевал свою любовь, но эту высоту так просто не покорить.

Прошел один год и два месяца

Через месяц я подготовился еще более основательно: пригласил Ведьмочку на ужин, но не в ресторан, а на пристань – так вышло, что мы оба очень любили океан, звездное небо и запах соленого ветра. Марсия, правда, еще любила полную луну, волков и прочих представителей мистического сообщества, но это опустим – сегодня есть только мы. Аристократичного вида музыкант играл на скрипке, на столе мерцающие флоксы (любит моя девочка садовые цветы) и вкусная еда – лучшие мишленовские деликатесы! Марсия у меня достаточно приземленная – стопроцентная американка и с радостью могла слопать бургер с картошкой, но и от деликатесов начала получать кайф. С радостью знакомилась с изысками (иногда странными) и пробовала новые вкусы. Я даже подсадил ее на устриц и морского гребешка!

– Ты такая красивая, – произнес, любуясь ей. Серебристое платье шелковой волной обтекало фигуру, на ней стофунтово не было белья, а от прохладного ветерка соски торчали, а мои руки чесались покрутить их! Волосы красиво уложены: я терпеть не мог пучки, но небрежные, практически лежавшие на покатых плечах – прямо по моему либидо. Сколько мы уже вместе, а я хочу ее постоянно. И люблю безумно.

– Ты тоже очень, – кокетничала она. Да, я тоже приоделся, нужно же соответствовать.

– У меня опять кое-что есть для тебя, – и я достал три футляра: бирюзовый, красный и синий. «Тиффани», «Картье», «Гарри Винстон». Три абсолютно разных кольца: модное, сдержанное, кричащее. Ну хоть что-то ведьмочке должно понравится! – Они все твои, только скажи «да», – я даже глаза округлил мило-мило, чтобы без шансов.

– Картер, дело ведь не в кольцах… – и она закрыла поочередно каждое. – Нет.

Нет… Неприятненько однако.

Прошел год и шесть месяцев

– Ты что такой смурной? – нахмурился отец, закашлявшись. Он приболел, поэтому будущую сделку по слиянию обсуждали дома. После двух ковидных годов каждый чих воспринимался как потенциальная угроза, и папа показывал пример: кашляешь – лечись и не разноси заразу! А работать дома не так уж плохо: тут тебе и удобное кресло с возможностью ноги вытянуть, плед теплый (несмотря на середину августа), чай горячий, цветы в саду о скорой осени поют. Здорово, в общем, правда, настроение у меня действительно не очень.

– Да нормально все, – и коробку с кольцом достал.

– В какой раз отказала? – деловито поинтересовался отец.

Я задумался, подсчитывая попытки.

– В пятый или шестой, – прикинул навскидку.

– Характерная, – отметил он.

– Строптивая, – добавил я.

– Справишься, или, может, кого попроще выберешь?

– Я Марсию люблю. Мне другая не нужна.

Отец посмотрел в сад, где мама, одетая в жемчужное кружевное платье, подрезала розы. Выглядела королевой. Снежной, естественно.

– Мне тоже, – тихо проговорил он.

Я кивнул. Да, с ней непросто, но он любит и готов все понять и принять. И я люблю Ведьмочку, и если нужно будет стопятьсот раз встану на колени, пока моей окончательно и бесповоротно не станет! Но тактику лучше сменить…

Прошло два года

– Я вообще не могу определиться! – Кайла отбросила очередной модный журнал с новой коллекцией свадебных платьев. – Венчание через три месяца, а у меня мыслей ноль без палочки, – от нервов она расхохоталась и попросила принести еще один раф. Кофеиновый удар провоцирует, не иначе.

– Это мне напоминает мою знакомую из Нью-Йорка, – задумчиво произнесла Софи.

У нас был завтрак четырех подруг, одна из которых мама одной из нас, другая – мать близнецов, ну и мы с Кайлой.

– Марсия, передашь салфетки?

Я подала набор миссис Лаваль, скрупулезно протиравшей поданные приборы в итальянском бистро.

Сходка назначена на утро, потому что все более-менее свободны: у кого дети в младшей школе, у кого муж собран и отправлен на работу. Я взяла отгул, а Кайла специально прилетела из Вашингтона просить помощи у родных и близких.

Мы за последние два года очень сдружились с Софи Сторн, поэтому она в нашем коллективе уже как родная.

– Расскажешь? – оживилась Кайла, отбросив свои чаяния. Против хорошей истории (особенно какой-нибудь громкой сенсации, естественно) она устоять не могла.

– Моя подруга Эмили не могла выбрать свадебное платье, а до свадьбы минуточку что-то около двух месяце, если не путаю, пока не познакомилась с другой моей подругой Евой – модельером от бога. Она сделала ей не платье, а конфетку, причем в компании Майкла Вурста.

– Так почему мы еще не в Нью-Йорке?! – воскликнула мама Кайлы. Она переживала больше дочери и искала решение в самых неожиданных местах, даже на винтажную вещевую барахолку ходила!

– Правда, Эмили это платье так и не надела, – продолжала Софи.

– Почему? – хором спросили мы.

– Ее жених прямо в день свадьбы сказал, что любит другую… – мы затаили дыхание, а она взяла драматическую паузу. – И это «другой» оказалась Ева!

– Вот черт, – нахмурилась я.

– Сучка, – бросила Кайла.

Миссис Лаваль тактично промолчала: ее отношения с мистером Лавалем начались с роли любовницы, не ей судить.

– На самом деле все хорошо закончилось. Ева и Эмили дружат, обе счастливы замужем. Но самое главное: Ева работала в «Прада», а сейчас открыла на Пятой авеню бутик свадебного платья. – Летим?

На следующий день мы уже были в Нью-Йорке и тут же отправились в салон. Нас принимала лично хозяйка: Ева Пристли оказалась очень красивой и обаятельной женщиной, матерью пятилетнего сорванца, которого после переполоха в бутике отправили гулять в Центральный парк с няней. И муж ее, если верить гуглу, очень даже ничего! Понятно, как она, будучи организатором его свадьбы, голову потеряла.

Здесь была и Эмили Синклер. Невероятно очаровательная блондинка, таких энергетически светлых людей я, наверное, не встречала! Софи бросила клич, и самые деятельные женщины Манхэттена пришли на помощь!

Кайлу увели в примерочную, когда она, терзаемая изобилием потрясающих нарядов, определилась с пятью платьями.

– Может, и для тебя вечерний наряд подберем? – сказала Софи, которая лично себе выбрала удивительно утонченное, но смелое платье. Венчание будет в Монтерее и готовился грандиозный банкет!

– Да ты что! Я на ценник смотрю, и мне уже плохо, – рассмеялась я. Деньги у меня были: мы с Картером живем вместе и наконец пришли к пониманию, что всего его – мое, а мое – его. Но тратить несколько тысяч на платье…

– Да ладно, – отмахнулась Софи. – Пошли.

Я стояла возле зеркала и с изумлением рассматривала свое отражение: нежнейшее сливочное кружево обтекало грудь и руки, а на бедрах пачка, потом снова кружево – они чередовались до самого пола. Удивительная вещь.

– Хоть замуж выходи! – воскликнула миссис Лаваль, хлопнув в ладоши.

Да, наверное, только уже полгода как Картер не заикался о браке. Я не мариновала его и не наказывала за неосторожные слова, я просто хотела сначала снова поверить ему, потом чтобы мы оба поняли, что все по-настоящему. Что готовы. Поэтому отказывала. Сейчас… Мы вместе, остальное или будет, или не будет. Я люблю его, а он меня. Если попросит снова стать его – не буду категорична.

– Брать? – спросила у вышедшей из примерочной Кайлы и ставшей на круглый подиум.

– Сто процентов!