Глава 10. Тонкая грань между реальным и желаемым

Из моего кабинета хорошо виден главный вход в офисное здание и парковка. Стою около окна. Технический директор докладывает о продвижении этапов нового проекта. Не без некоторых потерь, но нам все же удается удержаться и попасть в программу по строительству социального жилья и объектов инфраструктуры. Чего и сколько это стоило, стараюсь не вспоминать. Игорь Степанович вещает, а у меня сжимаются кулаки и начинают ходить желваки от картины за окном.

Из здания выпархивает Майя, а из белого автомобиля выходит мужчина. Пчелка падает ему в объятия и задорно хохочет. Блядь, от бессильной злобы мне хочется кулаком разбить стекло и поорать, чтобы услышал этот гребанный еблан, что женщина по имени Майя — МОЯ! Мысленно говорю, нет приказываю, чтобы пчёлочка подняла голову и посмотрела на меня, но как мне кажется, эта чертовка демонстративно отворачивается в другую сторону. Она садится в авто, и оно выезжает с парковки. Финита ля комедия!

Представляю, как этот законный членоносец будет вечером мять ее нежное тело и целовать, целовать, целовать, как она станет откликаться на его ласки и стонать томно и протяжно, и он своим "карандашом" беспрепятственно войдёт в её сладкое лоно. Так красочно нарисовал в своём воображении эту картину, что от ревности и ярости под ложечкой засосало и в солнечном сплетении запекло.

Да, именно так и думаю. Знаю, мне уже представилась возможность убедиться, что Майечка очень отзывчивая и темпераментная штучка. Тело её нежное и мягкое уже держал в своих руках, чувствовал, как она начинает дрожать от прикосновений и поцелуев, ощущал жар её вожделения. Моя ладонь, в миг нашей короткой и невинной страсти покрывавшая низ её живота, горела от спазмов и вибраций внутри неё. Дурак — я, что остановился и заговорил о ее реакциях. Мне нужно было продлить свои прикосновения к ее животу и груди, и поцелуи в области шеи за ушком. Ей оставалось всего ничего до оргазма. Я это понимал и видел, но не дал ни пчёлочке, ни себе насладиться этим моментом. Да, уж, вроде и взрослый давно, а веду себя, как прыщавый подросток с девочкой одноклассницей. Эта невинная близость, хотя бы и только с её оргазмом, могла стать началом наших горячих отношений.

Спать теперь нормально не могу. Вижу и чувствую близость с Майей, как реальность. Груди её тяжелые наливные, сосочки непременно розовые, развилочка пушистенькая в курчавый светлый волосок, губочки пухленькие с алой аккуратной серцевинкой, пуговка клиторка под капюшончиком и тугой бутончик. И все это сладкое богатство я целую, пробую на вкус, смакую, а она в жаркой истоме стонет и просит ещё. Блядь, я свихнусь скоро от мыслей о Майечке.

— Михаи-и-ил! Эй, Ната-а-аныч, ты куда уплыл в своих мыслях и фантазиях? Слышишь меня? — вздрагиваю от голоса Степаныча. — Ну, наконец-то, пришёл в себя. О работе думал или о бабах? Ты уж лучше о деле думай. Так вот нам, конечно, нужна толковая реклама. Мы с Майей об этом говорили. Ладно, врать не буду, она мне сама сказала, что под этот проект нужно было изначально разрабатывать рекламную кампанию. Баба Майка вредная, въедливая, но толковая. Она уже что-то кумекает по этому поводу.

— Отличная информация, Степаныч! Сейчас мы её и пригласим, — говорю я, хотя точно знаю, что пчёлка уже улетела с работы. Зато у меня теперь есть веский повод нарушить своим звонком ее семейную идиллию, а завтра с утра насиловать пока только ее мозг в своём кабинете. Конечно, я бы предпочел ее жестко разложить на своем столе, но это только мечты…Набираю Майе на мобильный. Долго не отвечает. Слышу голос.

— Майя Васильевна, прошу прощения, что беспокою. Вы, случайно, не на работе. Жаль, конечно. Переговорить нужно по рекламной кампании нового проекта. Да, да, Игорь Степанович мне сказал, что Вы — молодец! — фоном слышу голос ее мужа, который не доволен моим звонком. Бухтит, дескать, что за мода решать вопросы после работы. Майя на мужика своего шикает. Я бы ему сейчас морду подретушировал, но мягко произношу, — не буду Вас отвлекать, Майя, но утром завтра жду к себе с вашими намётками. Хорошего Вам вечера!

Долго сижу на работе, дел куча, да и домой в одинокую квартиру и холодную кровать совсем не хочется. Думаю о жизненных перипетиях. Я пять лет служил в гарнизоне рядом с городом, в котором жила Майя. Часто там бывал. Судя по годам, она уже была женой и матерью двоих детей. История, к сожалению или счастью, не любит сослагательного наклонения, и все же, если бы встретил Майю тогда, то хрен бы кто меня остановил. Забрал бы её вместе с детьми, вырастил бы как своих. Да и сейчас готов найти с ними общий язык. На мужа ее мне было бы, вообще, наплевать. Впрочем, мне и сейчас на него чихать с высокой колокольни. Если бы не мои личные вопросы, то я бы уже схватил Майю в охапку и утащил в свою берлогу под замок. А если бы наша встреча случилась чуть раньше, то успел бы пчёлочку еще дважды мамой сделать. Блядь, если бы да кабы — одни ебучие мечты.

Мечтать можно о чем угодно, никто не запрещает, но реальность бьёт по башке, как молот по наковальне. В моей реальности куча незавершенных гештальтов, а главное, Гретта и ее болезнь, съедающая бедную женщину. Никогда не смогу оставить беззащитного больного человека. Да, это мой крест, и я буду нести его до конца. Так что о Майе могу только думать в сослагательном наклонении.

Пока рассуждал "о бы да кабы", на телефоне высветился звонок "Гретта". Отвечаю сразу, не хочу ее тревожить. Ей сейчас тревоги не нужны, и так еле вывозит свои испытания. Долго разговариваю с женой. Умница она все же, старается во всем видеть хорошее и сохранять позитив. Меня поддерживает. Пусть высшие силы дадут этой прекрасной женщине время ремиссии и жизни.

Завершив разговор, собираюсь домой, оттягивая миг одиночества, сначала еду в спортклуб, долго извожу себя физическими нагрузкам. Уже на выходе вижу звонок от моей постоянной жрицы любви. Точно, сегодня же ее день. Как я мог забыть? Да, вот так и мог, от мечтаний об этой медовой пчёлочке мысли о других просто вышибает. Звоню Алёне, говорю, что заберу минут через двадцать. Привожу домой. Часа два кручу податливое тело во всех позах, беру так, как хочу и привык. Разряжаюсь физиологически несколько раз.

Не люблю чисто физический секс, когда душа молчит и корчится, в таком случае можно и рукой передернуть. Сейчас именно такая ситуевина, трахаю Алёну, а в том месте, где прячется комочек души, пустота, в мозгах только думы о женщине медовой. В какой-то из разов вспомнил выражение "медом намазано", даже смешно стало. Да, видно, Майечка точно мёдом наказана. Степаныч, который был крайне категорично к ней настроен, теперь говорит о ней с уважительным придыханием.

Провожаю Алёну, падаю спать, усталость и физика берут свое. Утром просыпаюсь совсем разбитым и больным. Голова чугунная, слабость во всем теле. Хриплю, сиплю, пот градом, температура 38. Думаю, о том, что в реалиях сегодняшнего дня лучше все же немного покарантинить. Мать беспокоить не хочу, она слишком подвержена болячкам и впечатлительна. Возраст все же никто не отменял. Да и не дай Бог, отца, как пассивный носитель, еще заразит. Ему после операции совсем все это будет некстати. Решение в голову приходит одно, пишу Степанычу и Майе: "Утро не доброе. Заболел. Документы на подпись жду домой. Маска обязательна."

Лежу в ожидании чуда по имени Майя. Ожидаю долго. Пчёлка все же появляется, но в сопровождении целой группы людей в масках и белых защитных костюмах. Среди участников костюмированного представления Айболит и медсестра пенсионного возраста, Зинаида Павловна с приказами и две сотрудницы санэпидстанции для обработки квартиры. С собой мой предусмотрительный помощник притащила три бактерицидных светильника и два аппарата для ионизации воздуха.

— Майя Васильевна, что это за спектакль со всеми этими людьми и агрегатами? — хриплю в раздражении сквозь пелену сознания.

— Михаил Натанович, в связи с нынешней эпидемиологической обстановкой и вашим состоянием мы должны принять самые срочные меры. И нам нужно в кратчайшие сроки поставить Вас на ноги. В нашей компании из трех медведей остался один, и тот сегодня с красными глазами и сиплым голосом пришел на работу. Если ещё и медведь Степаныч сляжет, то упавшее знамя, собственно говоря, подхватывать то и некому. Так что давайте без капризов и жеманного сопротивления обойдемся. Врач Вас осмотрит, назначит лечение. Медсестра по назначению поставит уколы или капельницу. Ваша задача пока Вы при памяти лежать и пояснять Зинаиде Павловне документы, которые она принесла.

Слушаю эту вредную пчелку и думаю, лучше бы ты, Маечка, пришла одна и полечила бы меня своим сладким тельцем.

— Может все же обойдемся другой медсестричкой, — оставшись после осмотра врача тет-а-тет с пчелочкой, с надеждой в голосе шутливо шепотом говорю я. — Прижался бы к сладкой попочке, попотел бы немного и быстро пошёл бы на поправку. А, Маечка, что думаешь? Спасешь человека или бросишь его на произвол?

— Ойц, Михайло Натаныч, ну это Вы маху дали. Градусник с температурой вашей показать? Вот 39,4! Все же, Вы — тип редкой породы со слишком высоким самомнением. Корона не жмет? Уверяю Вас, сейчас Вам совсем не до медсестры по глазки в марлевой повязке. Хотя, идя навстречу похотливому пациенту, конечно, могу заказать в агентстве одну или двух медсестричек, чтобы они полечили Вас по полной программе своими телесами, но боюсь утром обнаружить бездыханное тело добитого секс-индустрией МедведЯ. Так что нет, дорогой руководитель, лечить Вас мы будем сугубо традиционными медикаментозными методами.

После менторского выступления своего помощника, вместо вожделенного мной нежного и тёплого тела я получаю несколько уколов в пятую точку, капельницу и калорийный куриный супчик от повара Майи. На мою прикроватную тумбочку пчёлка водружает таблетницу с графиком приема лекарств, графин с морсом и термос с каким-то чудодейственным напитком. Еле разобрав с Зинаидой документы, после экстренного лечения проваливаюсь в жаркий сон, главную роль в котором во всевозможных позах исполняет медсестричка по имени Майя.