Глава 8

Арианна

Больше всего сегодняшний день напоминал мне детские возрастные сновидения. В них мир вокруг кружился с немыслимой скоростью, пугая и грозя раздавить. А я неизменно находилась в эпицентре, даже во сне замирая от ужаса и закрывая глаза в предчувствии неодолимой стихии.

Вот и сегодня события с такой скоростью сменяли друг друга, что приспособиться к происходящему никак не получалось. Поведение неймарской пары давно уже настораживало меня, кажется, подсознательно я уже распознала в них предателей. Пусть и не понимала, чью сторону они приняли. И почему противостоят собрату? В моем понимании неймарцы всегда являли собой нечто монолитное и единое.

Но нет,

Все время, что я знала Леакрэ, я упорно и намеренно старалась противопоставить нас друг другу. Все делала, порой поступая не зрело и себе во вред, только бы никак не сблизиться с ним. Даже случайно и на миг не ощутить общность. Не оказаться по одну сторону баррикад.

И вот сегодня что-то изменилось. Или мой страх перед Тьер-Тенгом поблек на фоне ужаса, что внушала Алади? Так явственно осознав, что он предан ближайшим окружением, теми, кому несомненно доверял, отчаянно испугалась… за Леакрэ.

Или это был не страх, а ощущение неизбежности? Словно, не осознавая этого, но я отчетливо понимала — проиграет он, мне тоже конец. Что там за этой чертой я не представляла. Но сомневаться в безразличии, граничащем с жестокостью богини — не приходилось. Ничего хорошего меня не ждет, пока относительная свобода и разнообразие отличное от привычного ритма жизни жрицы с Альдис достаются мне в качестве поощрения за возможность удерживать интерес неймарца.

И пусть разгадать тайну, что связывает их всех — и Тьер-Тенга, и Алади, и Найгура — не получилось, но инстинктивно моя душа расположена больше к Леакрэ. Почему? Готового ответа нет.

Или я начала взрослеть, покинув прежде казавшийся огромным и первостепенным мир Земли, или, действительно, моему подсознанию доступно больше информации, а с ней и знания о том, чью сторону я должна предпочесть.

Когда Осолия и Найгур разделили нас, угрожая капитану, я со всей отчетливостью поняла: впервые я желаю именно ему добиться желаемого. Одолеть их, в чем бы не была причина этой борьбы.

Мы все меняемся. Это неизбежно как само течение жизни — так прежде говорил отец. Неужели, пришло и мое время измениться? В чем-то повзрослеть и стать ответственнее? Понять, что есть и кое-что более важное, чем собственные страхи и, как оказалось, не самые верные суждения? Это… ответственность за других. Благодарность, уважение и даже… осознание влюбленности.

Кто скал, что нам нравятся те, кто должны? Порой случается наоборот — с течением времени, переосмыслив что-то, вдруг понимаешь: то, что прежде принимала за неприязнь, было интересом. Тем, в чем из-за неуверенности и незрелости не решалась признаться даже самой себе — Леакрэ и прежде вызывал у меня странные чувства. Смешанные и противоречивые, но были они следствием моей убежденности: такая как я не может нравится такому как он. Иначе… иначе мне еще на Земле пришлось бы признать: неймарец… заставлял меня нервничать и дышать через раз, но действительно ли страхом объяснялась такая реакция? Или я не могла набраться храбрости и поверить: он мне уже тогда немного понравился. Пусть и напугал куда больше, но были моменты, когда от этого крылатого парня у меня захватывало дух.

Была ли я слишком наивной и незрелой, чтобы дать шанс первым росткам интереса к своему невероятному жениху? Однозначно. Мне банально не хватило уверенности и понимания жизни, чтобы признать: и невозможное случается. Юношеский максимализм и извечная земная непримиримость сделали свое дело — я предпочла эгоистичный и мало вразумительный поворот, решение изменить свою жизнь так, чтобы не было и намека на любую возможность для нас сблизиться. Сейчас я понимала — трусливое решение, которое говорило о полном отсутствии веры в себя.

Я не знала ничего о мире, кроме крошечного и во многом ограниченного надуманными рамками земного мирка. Всего год вне его, и я поняла, как нелепо рассуждала, какой, должно быть ограниченной дикаркой с иллюзорными суждениями казалась Леакрэ. Прежде я уверяла себя, что его появление — результат хитрого плана, где мне отведена роль разменной монеты. Пусть многое и выбивалось из этих рамок — странный подарок главы разведки, его неизменное присутствие в моей жизни и после выбора богини, даже подозрительная «опека» на «Эндорре»», но я старательно убеждала себя, что безразлична этому мужчине.

Но как выяснилось, я просто совершенно ничего о нем не знала. Как и об этом подаренном мне явно со смыслом эниаре. Пусть разговор Найгура и Леакрэ не разъяснил мне всего доподлинно, но даже по тем обрывкам, что услышала, поняла: прежде он не способен был проявлять своих чувств — такова особенность их расы, и после использования эниара все изменилось.

Что, почему и как это работает — сейчас не имело значения. Куда важнее: я уяснила, что стала единственной слабостью неймарца. Уяснила именно тогда, когда осознала: что больше всего и любой ценой желаю ему помочь!

Осолия насмехалась над Тьер-Тенгом, заявив, что я — не на его стороне. Она ошиблась! Только, увы, я — это крошечный огонек самосознания, еще не замерзший в душе — мало чем способна была помочь мужчине, вину перед которым осознала. Вину и потребность сделать все ради него.

Любовь, это не всегда восторженные признания и бесконечная радость просто от присутствия любимого. Любовь — это еще и готовность жертвовать чем-то очень важным ради того, кто дорог. И сейчас, будь возможность повернуть время назад, я бы пожертвовала всем, что прежде казалось неодолимым препятствием, с легкостью перешагнула через свой страх, комфорт привычного мира, кажущуюся несовместимость земной женщины и представителя неймарской расы. Но… момент был упущен.

Возможности сопротивляться тоже не было — мое тело отныне во власти Алади, той что отчаянно желает сокрушить мужчину, которого сегодня я впервые начала понимать. Мужчину, который отныне способен чувствовать. И чувства его адресованы мне.

Нет, я не стала его слабостью. Я стала оружием его неизбежного уничтожения, и так ли важно для меня знать, что направляет его чужая рука?

Впрочем, размышлять о таких масштабных последствиях возможности не было — я старательно заставляла себя сдерживать ужас и вслушиваться в каждое звучащее рядом слово. Тем более, неймарцы говорили о вещах, немногим не парализующих мой рассудок. О той роли, что Алади отвела мне… Роли инкубатора, который выдаст ей почему-то такого нужного ребенка. Почему он нужен я не знала, но и понятого оказалось более чем достаточно: мы не можем допустить реализации этого плана.

Сейчас Алади полностью контролировала мое тело. Мое уединение с Тьер-Тенгом было так желанно для нее, что в душе меня мутило от холодного ликования, источаемого чуждой волей. Едва дверь отделила нас от неймарской четы, оставив по сути втроем, я беззвучно закричала, взывая к Леакрэ, я молила его не поддаваться чувствам.

Удивительно! Бесчисленное количество раз до этого я презирала его за эту, казавшуюся мне неполноценность, за отсутствие реальных эмоций. Но сегодня я тем больше желала ее возвращения, чем отчетливее понимала: и тут моя вина, сама не смогла уберечь его эниар.

Ощущая с каким расчетливым одобрением и предвкушением богиня позволяет ему делать что угодно с моим телом, я рыдала в душе от бессилия и страха. Нет, больше я не боялась этого мужчину, но меня страшили последствия перемен в нем, неотвратимость реализации желаний Алади.

Нет! Нет! Нет!

Он, правда, способен воспринимать посылы моего разума? Сейчас я могла надеяться лишь на это. Мысленно снова и снова, взывая к его сознанию, умоляя остановиться и защитить… еще не существующего ребенка. Защитить нас от полного поражения.

Казалось, все напрасно. Тьер-Тенг словно сошел с ума, ослеп и оглох, лишившись всяческого здравомыслия. Мы поменялись местами — как он на Земле не способен был достучаться до меня и удержать от опрометчивых поступков, так и я сейчас не имела возможности повлиять на его желания.

О, как торжествовала Алади, ледяной змеей силы в преддверии решающего броска скручиваясь в моем животе. Было ли так и с другими сестрами, поверившим обещаниям культа и сделавших себя бесправными сосудами для зловещих намерений богини? Они так же умирали от ужаса, не способные изменить хоть что-то, безвольно ощущавшие как в их телах зарождается новая жизнь. Жизнь, которую немедленно, порабощая с первых минут существования, окутывает холод чуждой энергии. Холод, в котором этим несчастным предстоит существовать до конца.

Отныне всякий страх перед Леакрэ ушел — то что затаилось во мне, было куда страшнее. Я умирала от ужаса не перед неймарцем, меня пугала отныне неизбежная перспектива — стать орудием его уничтожения. Дальше я не заглядывала — рассуждения о ребенке и его роли просто не укладывались в голове.

Как никогда прежде ощущая себя калекой, в бессилии обреченности смотрела на Тьер-Тенга. Словно бы сейчас видела его впервые — настоящим и живым до одури. Прежде неизменно спокойное лицо казалось маской, никогда я не могла заставить себя вглядываться в черты невероятного жениха. А сейчас… не могла отвести глаз, беззвучно взывая к его сердцу, невольно любуясь явственными признаками внутренней силы, что приоткрыла страсть, преобразившая его невозмутимое лицо.

Огонь его жадного и в чем-то сумасшедшего взгляда, стиснутые от напряжения губы, трепетавшие от учащенного дыхания крылья носа и красное зарево его волос, отгородивших наши лица от всего мира. Пока руки неймарца в безудержной ласке двигались по моему телу, его лицо неизменно оставалось склоненным ко мне. Все что я видела сейчас — было его лицо. Все, о чем я молила — видеть его вот так до конца жизни. Жизни, в которой не будет Алади, коварных интриг и… бессилия неволи.

В своих мыслях, я уже касалась ладонью его четко очерченных скул, успокаивая и ободряя. Утешая и обещая… Но в жуткой реальности, где мы оба сейчас в плену — он в капкане своих страстей, я покорна воле самой безликой и безжизненной силы во вселенной — здесь я не могла коснуться Леакрэ сама. Мое тело не способно было поддержать душевный порыв. Кажется, Алади вполне устраивало происходящее, она не видела смысла в моей инициативе.

Все промелькнуло как бесконечно невыносимо долгий миг. И прежде чем пришло осознание, отреагировало сердце — оно застучало быстрее, ощутив надежду.

Что стало причиной? Что-то в глубине взгляда неймарца, сокрытое за безумной жаждой и одержимой целеустремленностью желания. Возможно, нежность? Или беспокойство?.. Способен ли он был сейчас ощутить тревогу?

За себя? За меня? За последствия собственных поступков?

И…

Робкая надежда, смешанная с неверием, крепла — Тьер-Тенг внезапно отстранился. С видимым усилием зажмурив глаза, резко подался назад и тряхнул головой. В следующий миг двумя всполохами огня взметнулись его крылья.

Треск… свист втянутого сквозь зубы дыхания и… новый взмах.

Казалось стены вокруг содрогнулись. В неподвижном безвольном ступоре замерев на полу, я только и могла наблюдать. Вспышку за вспышкой — новые и новые взмахи его крыльев. И… свидетельство очевидной боли, волнами сотрясающей тело мужчины.

Зачем?.. Но ответ пришел мгновенно — я поняла, он борется. На сей раз с собой. Вновь делает то, о чем я могу лишь мечтать, фактически, делая это за нас двоих.

Холодное недоумение Алади стало едва ли не осязаемым. Чуждой воле не дано было уразуметь мотивов, способных заставить живое существо идти против собственных всеобъемлющих желаний. Настолько поработивших его желаний! Прежде богиня не встречала подобного?

Поэтому она ждала, полагая, что и сейчас сработает знакомый алгоритм — страсти обрушат самообладание неймарца. С чутким трепетом я ощущала убежденность: Тьер-Тенг в любом случае обречен, и чем дольше будет барахтаться, пытаясь сопротивляться, тем сильнее увязнет в собственных порывах.

Определенно, сила, заморозившая меня, источала интерес: как долго он протянет? Сейчас бесчувственный холод воли внутри меня со всем вниманием наблюдал, изучая и анализируя.

Укрыв меня буквально сорванным со стены куском обшивки, Леакрэ словно подал знак — мои мольбы услышаны.

— Не бойся, — сиплым от боли голосом проскрежетал он мне.

Но сейчас я больше всего боялась не его, а той власти и необратимых перемен, что сотворил с ним эниар. То самое тепло, что вопреки холоду Алади разлилось по венам. Как если бы у меня отныне появилось две кровеносных системы, и я поразительным образом ощущала их одновременно.

Мне отчаянно захотелось приободрить капитана, оправдаться… Слова Осолии о том, что я, фактически, тоже его враг — не шли из головы. Будет ли у меня другой шанс?

— Мне стоит бояться? — сейчас я больше адресовала свой вопрос лично Леакрэ. И, кажется, он понял. — Я не сделала этого сама, — еще одно важнейшее признание, лишь намек на мою поддержку, все, что сейчас я могла озвучить, спеша и не понимая, будет ли время сказать позже.

Но время нашлось — неймарец сумел справиться с бешеными порывами, спровоцированными его эниаром. И пусть он явственно стремился касаться меня, проявляя немногим не животную потребность в неразрывной близости, пусть очевидно не желал пугать — я не роптала. Сейчас, готовая на все, лишь бы разрушить намерения Алади, я бы поддержала его и в большем.

Он же поступил так накануне, с абсолютным спокойствием спровоцировав мой выплеск чувств. Сейчас в случившемся в бане мне виделось намерение помочь мне понять себя?..

Интерес Алади стал сокрушительным. Ее устрашающая сила замерла во мне, не вмешиваясь и… изучая. Прислушиваясь? И к моим эмоциям тоже! Словно бы богиня решила разобраться в происходящем между нами.

Помнит ли Леакрэ о том, что нас в этой каюте трое? Осознает ли, что все сказанное и сделанное сейчас может обернуться против него? Предупредить я не могла — Алади моментально лишила бы меня «права голоса». Но и совсем уж откровенно отмалчиваться не стоило — моя ужасающая владелица быстро осознает явный протест.

Леакрэ так поразил меня силой воли, тем что даже вопреки влиянию эниара — Найгур не сомневался, что он его сломит — собрался и старательно сдерживал эмоции. Понять, как они могли настолько преобразить его, я даже не пыталась — если сумеем выбраться из плена, объяснимся. А сейчас… всякий разговор лишь добавит знаний Алади, усилит ее положение.

Оттого я безропотно ела и отвечала на его вопросы, задавала свои… При этом тщательно старалась, чтобы они звучали соответственно ситуации, но и не слишком информативно.

Многое из услышанного сегодня нуждалось в пояснении, но уж лучше я продолжу пребывать в неведении, если и Алади останется без знаний о возможных слабостях Тьер-Тенга.

Всякий раз замирая в душе от ощущения его крепких объятий — следствия сокрушительных перемен в самом непонятном для меня мужчине во вселенной, я пыталась решить для себя как теперь относиться к тому, кто отныне обречен любить меня. И теперь я более чем ощущала его чувства!

Сомнений не было — Тьер-Тенг странным и необъяснимым для меня образом покорен. По невероятной шутке судьбы, мною! И мне еще только предстоит понять рада я таким переменам или… разочарована.

А пока, время выступить на стороне жениха. Пусть запоздало, но поддержать мужчину, которому обязана жизнью! Мужчину, которого узнала лучше за последние дни и поняла, что он… мне нравится. Почему, ах, почему я не послушала его на Земле, не увидела за образом невозмутимого крылатого конфедерата… мужчину?

Мы часто жалеем об ошибках прошлого, но изменить уже ничего не можем. (1a2e9) (3303c)

Так и мне — поздно исправлять содеянное, но помочь ему я еще должна. Хотя бы тем, что в моих силах: не провоцировать, ни на эмоции, ни на разговоры. И с этой ролью я справлюсь! Буду болтать, сыпать вопросами вроде бы и о важном, но не самом важном. И неизменно мешать договорить, игнорируя, казалось, очевидные выводы.

Я не позволю Алади выяснить его планы! И буду уповать на то, что он почувствует и поймет… мою нехарактерную сдержанность. Не может же он не понимать, что меня переполняет потребность выяснить, есть ли способы противостоять силе богини? И разобраться в ее одержимости именно нашим ребенком?

Пусть Алади продолжает выжидать, а я буду тянуть время, сделаю так, чтобы Леакрэ понял: у него есть союзник. Это же возможно? Для нас двоих, научиться чувствовать друг друга настолько, чтобы понимать без слов?..