Глава 13

Арианна

Открыть глаза вынудило ощущение повсеместной боли. Казалось, все мышцы тела звенели от невыносимого напряжения. Что на этот раз? Сколько еще моему человеческому телу предстоит выдерживать нагрузки, на которые оно не рассчитано?

— Как ты себя чувствуешь? Очень тяжело?

Голос казался незнакомым. С трудом повернув голову в его направлении, увидела темноволосую женщину с веером крошечных морщинок в уголках глаз. Почему она не убрала их, это же так просто? Странное наблюдение тут же померкло, едва я сообразила кто передо мной. Эту особу на Земле знали все — передо мной сидела мама Леакрэ.

И тут все встало на свои места — я вспомнила, что предшествовало забвению. Странная и ужасная круговерть событий: опаляющий эниар в моей крови, преображение неймарца, заточение в одной каюте вместе с ним, чужой звездолет и… холодная энергия, порабощающая капитана! Инстинктивным рывком подавшись вперед, я сипло прохрипела:

— Что с ним?!

Последнее, что помнила — его большое падающее, словно надломившееся от удара молнии дерево, тело и чувство усталого бессилия. И это ощущение принадлежало не мне…

Собственной боли я больше не чувствовала — страх за Тьер-Тенга притупил все прочие чувства. Почему? Я не задумывалась, оставив на потом вопрос о том, почему некогда ненавистный неймарец стал настолько важен для моего сердца. Взгляд хаотично заметался вокруг, подмечая знакомые детали. Огромное пространство и высокий потолок, широкую кровать… Меня уложили в спальне Леакрэ. На «Эндорре»!!!

— Ты о моем сыне? Он в медицинском отсеке, сложно судить о его состоянии, физически он стабилен, но…

— Но?!

— Но в себя не приходит. Не реагирует вообще ни на что — ни на медикаменты, ни на призывы. Даже медитекст его состояние не смог диагностировать.

Все то время, что Ольга — а имя этой женщины на Земле знали все — говорила, она старательно отводила взгляд. И голос звучал приглушенно, как-то тяжело.

— Что же случилось? — вскинувшись, я бездумно ухватилась за ее руки, безмолвно умоляя о разъяснениях. — С капитаном? И как мы вновь оказались на флагмане конфедерации? Это же «Эндорра», верно? И… почему вы здесь? Еще Райней? Я… помню его. Он же был в коме?

Привлеченная моими движениями, собеседница вынужденно повернулась ко мне. И я поняла, почему она смотрела в сторону — скрывала слезы.

— Арианна, ты же разрешишь называть тебя по имени? Не время так нервничать. — она успокаивающе похлопала меня по руке. — Конечно, ты напугана. Я поэтому и осталась тут, знала, что, придя в себя, ты захочешь во всем разобраться. Как ты себя чувствуешь? Сначала ответь мне.

— Как? — я замялась, смущенная вниманием этой женщины. По всему выходило, что на «Эндорре» что-то случилось, но она тратит время на меня. Когда в беду попал ее сын! И все так непонятно. — Я… я в порядке, серьезно. Не тревожьтесь об этом, расскажите, что с Леакрэ? — и тут же запнулась. — Вернее, с капитаном?

Но стоило замолчать, как кольнуло пониманием: со мной действительно все хорошо. И дело не в ноющих по всему телу мышцах! Просто я… чувствовала свое тело, оно снова слушалось меня! В панике я не сразу это поняла, но сейчас…

Взмахнув руками, вытянула их перед собой, схватив ворот похожей на больничную робы, оттянула его, уставившись на грудь — голубоватых узоров не было. Неужели?.. Так влияния эйшавый или чем бы оно не было — больше нет? Тьер-Тенг все же чего-то добился?

Или — и эта мысль стала сродни ледяному душу — очередная ловушка, и чужая воля просто укрылась глубоко, намеренно подарив мне иллюзию свободы. Так уже случалось в прошлом?..

— Думаю, вы все верно поняли, — наблюдая мои дерганья, отреагировала Ольга. — Сами понимаете, я в этом не сильна, но неймарцы в каком-то смысле диагностировали ваше восстановление. Когда вы были без сознания, вас осмотрел прибывший с нами неймарский медик. То, что влияло на вас прежде — исчезло. Мы полагаем, что Леакрэ как-то сумел оттянуть все на себя, всю мощь их влияния сконцентрировал на одном объекте — на себе. Но что теперь будет — никто не понимает.

Мама Леакрэ выглядела обеспокоенной. Вообще, вот так рядом и запросто она показалась мне совсем не той исключительной особой, о которой нам сообщали земные СМИ. Ольга выглядела утомленной, даже измученной — под глазами залегли тени, а белки глаз покраснели, как если бы она много плакала, или мало спала.

— Значит… — я запнулась, стараясь осмыслить новость, — он всех освободил? Вообще всех?

Перед моим мысленным взглядом стояли Найгур и Осолия, безликие серые тени экипажа «Эндорры», смиренно следующие за нами, и, наконец, огромное количество детей, преимущественно тарниан, но и других рас конфедерации, столпившихся в полутьме огромного зала на чужом звездолете.

— Говорить об этом рано. И прежде стоит подняться, умыться и покушать — судя по состоянию, в котором вас нашел Райней, вам тоже досталось. — Поднявшись, Ольга поманила меня за собой. — Приводите себя в порядок, а я пока приготовлю еду. За ней и поговорим?

— Стойте! — выпалила я, внезапно вспомнив о питомце. В сумбуре впечатлений я совершенно о нем забыла. А ведь кактусик тоже был с нами в этом странном месте. — А гирденция? Колючка! Это мой… питомец, его Леакрэ подарил.

— О! — почему-то мама неймарца весело хмыкнула, легкомысленно махнув рукой. — Он в полном порядке! А если будет изображать пострадавшего, намекая на лишнюю порцию вкусняшки — не верьте. И я о нем позаботилась. Поверьте, в этом вопросе на меня можно положиться.

Растерянная, но и немного успокоенная словами родительницы Тьер-Тенга, я, стараясь откровенно не морщиться от боли при каждом движении, проковыляла к санитарной зоне. Быстро умывшись и переодевшись, кое-как пригладила волосы, прежде чем, старательно изображая уверенность, двинулась в сторону кухни. Бродить здесь, когда хозяин апартаментов лежит в медотсеке, было странно. Впрочем, присутствие его матери смущало еще больше… Знает ли она о том, что случилось между нами?

— Вы вовремя!

Едва я появилась в крошечной личной кухне капитана, как Ольга приглашающе замахала руками, указывая на стул. С облегчением я уселась, одновременно обшаривая помещение взглядом в поисках Колючки. Обоняние будоражили восхитительные и такие домашние запахи — явно что-то из земной кухни.

— Если можно, обращайтесь ко мне неформально? — попросила о том, о чем подумала еще в спальне. — Мне неловко от того, что вы выкаете…

Желая скрыть неловкость, обхватила стакан с напитком и сделала небольшой глоток.

— С удовольствием, — Ольга откликнулась легко, вытянув из нагревательного блока две тарелки с едой. — Мне тоже привычнее с невесткой на «ты» разговаривать.

Не ожидая такого заявления, я поперхнулась.

— Арианна, — поспешно составив тарелки на стол и похлопав меня по спине, — не пугайся. Пусть мы и не знакомы, но мой сын отдал тебе свой эниар. Уж поверь мне, выбора у тебя теперь не останется — только породниться со мной.

— О… о чем это вы? — заявление про отсутствие выбора — и причина не важна — для моего вспыльчивого характера как красная тряпка. Но, очевидно, я все же повзрослела, тут же одернув себя, что со всеми этими культурными заморочками можно разобраться и позже, есть вопросы важнее. — Впрочем, нет. Расскажите, что случилось на другом звездолете? Или… нет! Сначала можно проведать капитана?

— Кушай! — мама неймарца, присев напротив, вдруг выдала категоричный приказ, на мгновение чем-то неуловимо напомнив мне манеру сына. — И, если будешь делать это хорошо, я, так и быть, расскажу. А что до Леакрэ, то он в хороших руках, и твое появление делу не поможет. Тем более, что ты выглядишь не намного живее его.

Естественно я немедленно ухватилась за вилку. И голод давал о себе знать, ощущение было таким, словно я весь последний месяц не ела.

— Начнем с того, — немного одобрительно понаблюдав за моим энергичным жеванием знаменитая землянка, наконец-то, принялась объяснять, — что все это время мы отслеживали каждый маневр «Эндорры». Вернее, отслеживал Леакрэ и сообщал нам — своему отцу и брату. Все мы были на связи, осуществляя единый план. Еще один крейсер конфедерации находился не так далеко, следуя за флагманом. Поэтому мы смогли прийти на помощь так быстро.

— Но… тот звездолет с эйшавый, он отстыковался от «Эндорры», я точно помню этот момент. Они разлетелись! И мы остались с эйшавый…

— Да, но флагман последовал за вами. «Эндорра» не позволила захваченному крейсеру с вами на борту скрыться.

— Как?! Ведь экипаж покинул ее. Все они, — я судорожно вздохнула, вновь проживая миг, когда поняла эту истину, — все они оказались подчинены влиянию эйшавый. Я думала… «Эндорру» просто бросили.

— Нет же, ты забываешь о Райней! — поспешно разуверила меня Ольга.

— Но… он был болен, не приходил в сознание…

Почему она вспомнила о несчастном неймарце?

— Я полагаю, Леакрэ еще не рассказал тебе о возможностях первородных? Мм… как же быть, это довольно личный вопрос?.. Давай так, Райней — это тоже часть задумки. Первородный неймарец способен особенным образом воздействовать на собратьев, при желании, даже… ну… «выключить» его разум… на время. Со стороны это похоже на кому. Леакрэ считал, что необходимо позволить эйшавый увериться в трудной, но победе. Ради этого он допустил порабощение собственного окружения, жил в такой атмосфере больше года. Но на крайний случай на «Эндорре» должен был кто-то остаться. Кто-то не связанный с эйшавый.

Перестав жевать, я медленно выдохнула. Что за игры тут творились? Сейчас события недавнего прошлого предстали в новом свете.

— А Найгур и Осолия?

— Найгур, полагаю, добровольно под влиянием Леакрэ принял участь подконтрольной жертвы — как бы еще эйшавый уверились в способности одолеть и расу Неймара? А Осолия не пожелала оставить его один на один с этой проблемой. Но… — Ольга грустно вздохнула, — я не думаю, что это было просто для них. Особенно для нее. Но такова была их роль, их задача — позволить подчинить себя. Иначе жертв было бы куда больше.

— Понимаю…

— И когда стало понятно, что эйшавый перешли в наступление, то Леакрэ нашел способ пробудить Райней и открыть сектор, где располагалась капсула с его телом.

— И когда нас всех уводил призыв эйшавый, он остался на «Эндорре» и управлял ею, — осознала я невероятную правду.

— Верно. Он же и сообщил нам о начале…

Какое-то время я молча ела, заново прокручивая в голове события, после моего появления на флагмане.

— А я? — осмыслить неймарскую задумку не очень получалось. — При чем тут я? И эниар? Храм на Альдис? Как все так совпало? И почему именно сейчас?

Мама Леакрэ не спешила с ответом, на какое-то время сосредоточившись на содержимом своей тарелки. Только вот она ничего не ела, а просто гоняла кусочки пищи в ароматном соусе и явно размышляла о моем вопросе. Не решаясь настаивать, я молча ждала, пользуясь моментом, открыто рассматривая лицо женщины, что прежде видела только на фото и на информационных экранах. В жизни Ольга казалась другой, более… что ли… измученной, даже пожилой, но так она казалась куда реальнее светящейся неизменной улыбкой почти сказочной дивы. И это наводило меня на пугающие мысли о состоянии ее сына. Не потому ли она сама рассказывает мне о случившемся, что… прогноз плохой? Леакрэ может не прийти в себя?

Ложка выпала из моих рук. Вслед за подозрением на счет неймарца вспыхнула мысль об отце. Что-то странное происходило со мной сейчас, словно я, выпутываясь из одного слоя за другим, продиралась к свету из серой многослойной пелены, начинала чувствовать иначе, видеть, осознавать… Когда прежде я ощущала себя настолько собой? Настолько… живой?

Последние год с небольшим слились в блеклый и непримечательный сон, в котором я мало что ощущала, как если бы проспала это время. И сейчас… задним числом нахлынуло понимание! Как я смогла оставить отца?! Как?.. Сбежала без объяснений, пропала, не давая о себе ни весточки? Это так… неестественно, не похоже на меня. Да, я могла упрямиться, даже спорить, но в чем-то важном — а моя семья была для меня неизменно на первом месте — я никогда бы не поступила так жестоко. Не сбежала, оставив их в пугающей неизвестности.

И все же именно это я и сделала… Почему?! Сейчас я искренне не понимала собственного поступка. Присутствовало какое-то размытое воспоминание, Тьер-Тенг что-то говорил мне об этом? Мы беседовали о моем отце? Но что?..

— Ари, — Ольга все же прервала тягостное молчание, — и поэтому тоже я вызвалась побыть рядом, дожидаясь твоего пробуждения. Не просто говорить об ошибках собственного ребенка, тем более, если он давно не ребенок, но такова родительская ответственность. Сейчас Леакрэ не может объяснить тебе все сам, а я не могу допустить, чтобы ты продолжала думать о прошлом неправильно. Это мой сын виноват в том, что ты оказалась на Альдис.

— Вы… — я перебила, чувствуя, что краснею, — о том, что его предложение вынудило меня сбежать к… богине?

Неужели Тьер-Тенг все рассказал родным? Все-все? И о моем безрассудном и смехотворном поведении после его «сватовства»?! Кошмар, какой он после этого мужчина… Задушу его собственными руками, как только очнется. Конечно, такие намерения по отношению к мужчине, что рисковал ради меня, не очень красят, но… Ольга меня пристыдила!

— Арианна, попробуй взглянуть на ситуацию со стороны, без личной предвзятости. — голос моей соплеменницы зазвучал немного тише, каким-то… извиняющимся тоном. — Теперь ты знаешь, что всех когда-то безобидных отшельниц, называвших себя служительницами богини, эйшавый подчинили. Альдис — стал одним из тайных мест откуда они незримо распространяли на конфедерацию свое влияние. Отличное прикрытие, еще и позволяющее без подозрений привлекать женщин. Сразу скажу, есть и другие места. Не все связаны с женщинами, где-то их привлекло производство военных транспортов, где-то — хорошее межпланетное расположение.

Я понимающе кивнула — эту часть Леакрэ пояснил мне в общих чертах:

— Знаю, зачем им нужны были женщины. И почему важны дети…

— Но, заметь, женщины не всех рас конфедерации! — чуть поджав губы, Ольга отвела в сторону взгляд. — Кроме себя ты встречала на Альдис других наших соплеменниц, или женщин, к примеру, из ортегов?

Уверенно качнув головой, я призналась:

— Нет. Там были в основном тарнианки.

— Именно! Вторая после неймарцев сильнейшая раса конфедерации. Мы же для эйшавый не отличаемся от животных, которых они используют в качестве грубой физической силы, натравливая на военных. Наше сознание и наш разум — мы контролируем их не лучше зверей, больше полагаясь на инстинкты, в отличие от тарнов и тем более неймарцев. Извини, что говорю так прямо, ты не слишком много времени провела вне Земли и можешь не знать, что мы — далеко не передовая раса конфедерации. Но реальность такова, что эйшавый мало интересовали земляне, поработить нас для них не составило бы труда, избавься они от преграды в виде более сильных рас. И теперь вдумайся: прилагать усилия, чтобы заманить одну из нас на Альдис? Пф… — мама Леакрэ эмоционально хлопнула ладонью по столу, выражая неверие. — И тут прямо на твоем пути появилась брошюра с красочным описанием культа! На Земле! Не зацикливайся на чувстве вины, а подумай — насколько это вообще было возможно? Именно на твоем пути!

— Тогда?..

Озадаченно моргнув, я начала прозревать.

— Да! Леакрэ притащил их к тебе, уже тогда эйшавый проникли в его окружение. И ведь он понимал, что рискует. Рискует не абы кем, а тобой! Но не выдержал и прилетел. И это в такой момент, когда обязан был думать об идущем противостоянии. А он умчался выяснять, не ошибся ли, распознав в тебе будущую дейрану. Эти неймарские юноши, — Ольга всплеснула руками, — одно слово, бесчувственные!

— Кого?

Было что-то в мутных воспоминаниях об этом слове, но толком сообразить что — сейчас не смогла.

— Так у них жен называют, только это немного другое, чем наша половина ячейки общества. Тут другая связь, более глубокая, в чем-то сродняющая. Это нерушимые узы, уж поверь мне, отвертеться не получится! — завидев мой протестующе приоткрытый рот и вскинутые ладони, она поспешила пояснить. — Не думай, что силой заставят. Не бойся, в качестве гаранта можешь рассчитывать на меня — буду за тебя горой, просто потому что знаю, как порой им трудно противостоять. В отличие от моего семейства я прекрасно понимаю насколько все это ошеломляет и кажется противоестественным. На деле же, Леакрэ просто сделает все, чтобы тебе понравится. Он станет тем, кто тебе нужен, ты и не заметишь, как влюбишься без оглядки. Да и есть за что — при всех своих странностях, к которым привыкаешь со временем, они очень достойные мужчины. Твое сердце обречено, как не разубеждай себя — я сама через все прошла.

— Вы себе противоречите, — пожав плечами, я запальчиво поделилась подмеченной нестыковкой. — Раз они так идеальны, зачем Леакрэ навлек на меня такие проблемы? Не очень-то это стыкуется с поведением… мм… влюбленного мужчины.

— Это другой вопрос. На тот момент он рассуждал, не принимая в расчет чувства. А это, знаешь ли, страшное дело. — она невольно поморщилась. — Сколько живу среди них — не могу привыкнуть. Когда решают, исходя только из доводов рассудка, порой это… жестоко. Они не понимают до поры до времени, просто не знают какую боль можно испытать из-за тех, кого любишь.

— Погодите, как понять — на тот момент?

— Так они устроены — до эниара и после две разных личности. Ну, не совсем разные, конечно, но поведен…

— Эниар! — поступив невежливо, я перебила Ольгу. — Поясните мне про эту штуку. — уж точно, радикальнее перемен чем в поведении ее сына, после того как Найгур вколол мне этот злосчастный эниар, не придумать. — Да, он говорил, что это как гормон и все такое. Но… почему вкололи его мне, а изменилось поведение Леакрэ?

В самом деле, не могу же я рассказывать его маме о том безумии, что творилось с капитаном.

— Это легко, я объясню. Эниар мужчины влияет на сознание предназначенной для него женщины. Ты этих перемен не ощутишь, а вот он… О! Ты и не представляешь, что происходит в его голове. Его сознание просто сходит с ума, мир переворачивается, сужаясь до одного единственного объекта. Все остальное утрачивает всякую важность. И чувства! Только представь, если ты до этого вообще их не знала и вдруг они разом обрушиваются на тебя? Это гремучая смесь, совершенно неконтролируемое состояние.

— Как пубертат у подростков?

Онемев от удивления, я пыталась поверить в ее слова.

— Ты сомневаешься? У мужчины в таком возрасте, скажешь ты? Но все именно так. Если весь гормональный бум сжать до одного дня и увеличить его «мощь» до атомного взрыва — мы получим состояние неймарца после использования эниара. Ты стала для него неодолимым магнитом! И так будет пока вы живы.

— А… — объяснение не порадовало, — мое отношение к вопросу? Выходит, вкололи бы его эниар другой, Леакрэ бы по ней с ума сходил? И вы серьезно считаете, что я должна радоваться? Что это… чувства? Больше похоже на… медицину.

— Нет, — Ольга категорично отмахнулась. — Эниар — это не наркотик вызывающий противоестественную зависимость. Одно то, что он добровольно отдал его тебе говорит о многом. Будь уверена — это самое достоверное признание в любви. Просто в том состоянии они не могут понять себя, услышать сердце. К счастью, оно может достучаться до их разума, указав на избранницу — я себе это так объясняю. Не думай, что ты — случайная женщина. Считай, что он полюбил тебя давно, но… не мог сказать об этом по причине немоты. А сейчас заговорил! Вот серьезно, без эниара они все словно калеки. Пусть и бесстрашные, и здравомыслящие, но… неполноценные. Что до другой женщины — не так и просто совершить подобное, есть определенные физиологические механизмы, связь между сознанием мужчины и его эниаром. Доподлинно не знаю, что будет, если его вколоть не той женщине, что выбрана сознанием неймарца, но уверена — это станет трагедией. Вот тут точно будет медицина и жуткая мука, постоянная борьба физиологии и личностного предпочтения. Но если он распознал тебя, выбрал, вручил эниар и последний шаг — его использование, то все естественно и может привести к единственному результату — сближению, пониманию, гармонии и любви. И все взаимно! Так уж у них заведено, считай это этапами ухаживания.

Нет, Ольга меня не убедила, но с ней выяснять этот вопрос смысла нет. В любом случае у меня никакого эниара нет, а значит, влюбиться по щелчку я не смогу. Тем хуже для капитана, ведь он мне начал нравиться! И тем обиднее узнать, что его интерес ко мне зависит от какой-то… инъекции. Обидно и страшно: вдруг все закончится так же внезапно, как началось. И в один прекрасный день он снова станет безразличным и отстраненным? Опыт его родителей не показатель, между нами все может быть иначе.

Впрочем, сейчас важнее, чтобы Леакрэ просто поправился. К чему рассуждать о другом?

— Но я все равно не понимаю, почему эйшавый заинтересовались мною?

— Ты стала реальным способом подобраться к нему. На тот момент они уже достаточно узнали о неймарцах, что-то и о первородных, какие-то обрывочные крохи информации могли выудить из сознания Найгура. Впрочем, я уверена, что первый помощник был отправлен на заклание именно, чтобы донести до них нужную часть информации.

— Говорите, Лекарэ намеренно меня впутал? Привлек ко мне внимание эйшавый, заявив об интересе, а когда я с подачи эйшавый оказалась на Альдис — вручил мне эниар? Зачем?

Только меня смущает подобное поведение «влюбленного» мужчины? Почему все вокруг воспринимают его поступки как само собой разумеющиеся? Разве не должен он был наоборот ограждать объект своего выбора от опасностей?

— Сын не поблагодарит меня за этот разговор, точно скажет, что предпочел бы объяснить все сам, — она вздохнула, как если бы приняла непростое решение. — Но еще больше меня пугает, что ты навоображаешь себе чего-то куда более худшего, чем реальность. Поэтому попытаюсь рассказать, как могу. Да, в какой-то момент он понял, что вы и ваша с ним связь — самый верный способ спровоцировать эйшавый. С ними тоже все не просто, в результате долгого исследовательского опыта и многих потерь, неймарцы выяснили, что все эйшавый тоже связаны между собой на уровне сознания. Особый волновой режим, излучение, что улавливают лишь представители этой энергетической расы. Улавливают и… подчиняются. Есть своеобразный эпицентр, подобно первородным у неймарцев источник этого массового сознания. И мало смысла в том, чтобы распознать и обезвредить какие-то локальные очаги присутствия этого разума — за годы противостояния они не дали результата. Целью Леакрэ стало выманить и подавить именно материнское сознание, направляющее разумную энергию эйшавый. Тут нужна была существенная морковка, почти верная победа, которая заставила бы «мозг» бестелесной волны проявить себя. Обдумав все, взвесив и распланировав, мой сын и заявился к тебе. В то время он был уверен в каждом шаге, без малейших сомнений следуя конкретному плану. И план этот предполагал обретение в твоем лице дейраны, рождение первородного ребенка мужского пола и… поглощения его сознания волей эйшавый, которая проникнет в него в материнском чреве.

Вилка повторно выпала из моих рук, ноги внезапно стали ватными, а на лбу проступила холодная испарина. Чувствуя, что рот приоткрылся в судорожной попытке произнести хоть звук, я сама напоминала себе рыбу, выброшенную на сушу.

— В…вы это с-серьезно?

Она хоть понимает, о чем говорит? Как можно так невозмутимо рассуждать о вопиющей жестокости? Отдать собственного еще не родившегося ребенка на растерзание этой чудовищной расе? Планировать подобное! Ольга одобрила намерения сына?! И это моя соплеменница! Что сделала с ней жизнь среди неймарцев?..

— Не заводись, ладно? — перехватив мою ладонь, не позволяя вскочить на ноги, мама Леакрэ не сводила с меня умоляющего взгляда. — Ты, должно быть, считаешь и меня, и моего сына монстрами?

— Вы сами все понимаете!

Я вырвала руку из ее ладони. Только сейчас до меня дошли причины первоначального неприятия неймарца. Мое сердце знало! Оно чувствовало подвох! Это не любовь, он просто намерен был меня использовать в своей собственной игре. Ужасной игре!

— Я полностью согласна. Знаешь, как я их отговаривала? Как была против подвергать тебя таким испытаниям? Даже отец Леакрэ в итоге принял мою сторону! Но сын… разум подсказывал ему единственно верный вариант. А сомнений и прочих эмоций, позволивших ему взглянуть на план твоими глазами, у него тогда не было.

— Какой разум?! — я взорвалась. — Это просто подлая трусость. Вот уж не думала… Отделаться собственным ребенком! Все, лучше бы Тьер-Тенгу не приходить в себя! И в любом случае, этот ребенок в будущем разрушил бы конфедерацию. И будущее это наступило бы совсем скоро, напрасно Леакрэ надеялся на отсрочку.

— Нет. — Ольга смотрела очень серьезно. — Тут неправа ты. И в этом моменте я склонна согласиться с сыном. Сознание первородного бы справилось — в этом сходились все члены моей семьи, тут я могу лишь положиться на их уверенность. Другой вопрос, что этот ребенок еще в детстве прошел бы через немалые испытания. Но тот Леакрэ, что не знал подлинной силы чувств, жалости, никогда бы не посчитал это значимым аргументом. Он решил, что такая участь его сына станет частью ответственности первородного перед своим народом, просто она проявится раньше обычного. Как и его — отца — ответственностью станет принять факт собственного поступка, обрекшего мальчика на нескончаемую борьбу.

Чувствуя, что не в силах понять настолько витиеватой логики, я потерла виски руками. Тело все еще болело, но душа сейчас испытывала куда большую боль. Снова вспомнился злополучный котенок — я ведь не узнала сейчас ничего нового о Леакрэ.

— Тебе дико это слышать? — собеседница понимающе кивнула. — Со мной такое тоже было. Да, нам понять и принять их решения трудно. Но мы зачастую и руководствуемся порывами, которые приводят нас к печальному финалу. Неймарцы же неизменно выбирают эффективный путь, пусть нам он и кажется… жестоким. Такова их природа. Тем более, все меняется, когда наступает время использовать эниар.

— Ха! — не сдержав насмешки, я демонстративно скрестила руки на груди, отгораживаясь от такой необъяснимой для меня снисходительности по отношению к бесчеловечности жителей Неймара. И она исходила от моей соплеменницы! — И что же изменилось? В Леакрэ проснулась совесть? И он решил, как и положено взрослому мужчине, принять удар на себя, а не прикрываться возможным ребенком?

Во мне говорили злость и обида. Злилась я больше на себя за то, что попала под обаяние капитана, отринув прежние подозрения. Дуреха!

— Думаю, — Ольга произнесла это совсем тихо, — он почувствовал, как это больно будет для тебя — видеть и знать, что твой сын вынужден постоянно противостоять врагу, живущему внутри. И осознал, что сам не справится с этим — не сможет безэмоционально наблюдать страдания любимой женщины и вашего ребенка. Он осознал это, ощутив тебя как часть себя. Эниар пробудил его чувства, переродил в каком-то смысле. Заставил усомниться…

— Усомниться?

Она это так называет?

— Мы привыкли считать их жестокими, не знающими пощады и глухим к мольбам. Но дело в другом — они просто не чувствуют. Оттого без страха и вершат судьбы целых народов, что просто не способны допустить ошибку. Ошибка — это всегда шаг назад, всегда эмоции и сомнения. Неймарцы же твердо и неумолимо идут путем, что подсказывает им разум. Они не каратели, они просто… не чувствуют. Тоже самое и с любовью. Ты не веришь в его чувства, так? И тут все понятно: они знают, что любят, но не испытывают любви. Увы, это немыслимо сложно и удивительно просто одновременно. Ты все поймешь.

— Если капитан изначально допускал, что сможет сам справиться с этим «мозгом» эйшавый, к чему он вообще включил в план ребенка? Нелепо… Ребенку еще расти, а он — взрослый мужчина, который мог сам уничтожить врага.

— А кто говорит об уничтожении?

Ольга с извиняющимся видом развела руками.

— Эйшавый? Разве ваш сын не избавился от них?

— Только мы — земляне — можем так думать. До последнего отрицать неизбежные перемены и необходимость в развитии. Неймарцы же мыслят иначе. Целью не было уничтожение эйшавый, для них эта сила — признак перемен. Вызов эволюции, если хочешь. И опять же все в моей семье сходились на намерении поглотить возможности эйшавый, «обучить» собственное сознание их силе. А кто как не ребенок подходит для этой цели? Ребенок, что родится с «встроенной опцией» дополнительного — и что особенно значимо — масштабного дистанционного влияния. Прежде подобное не требовалось их виду, но тогда влияние неймарцев и не распространялось на другие планеты. С возможностями же эйшавый первородные обитатели Неймара избавятся от необходимости постоянно находиться на планете или среди своих. Именно таким — новым шагом на пути развития их расы — и должен был стать ваш сын. И ты должна поверить мне, пусть лично ему было бы куда труднее любого своего предка, но для неймарского народа это существенно облегчило бы переход к переменам.

Звучало все фантастично, даже безумно. О неприятии в расчет личных интересов — вообще не стоит говорить. Силясь не потерять логическую нить рассказа, я плюхнулась назад на стул. Как же все запутано — моя душа металась от крайности к крайности!

— Ааа… а вы уверены, что капитан совладал с этим «центром управления» эйшавый?

— Ты же в порядке? — ответила Ольга вопросом на вопрос. — Это первый признак. В первую очередь, он изменил планам из-за тебя. Так это работает: эмоции меняют наш взгляд на мир, заставляя где-то идти наперекор логике. Возможно, в ущерб себе.

— Хотите сказать, после эниара во мне Леакрэ все испортил? Нет, мне он помог, но… надежды неймарцев на эволюционный скачок, исчезли?

Вот это уже заявка на сильные чувства! Если он выбрал меня… Предпочел обезопасить еще даже не существующего ребенка. Сердце внезапно застучало как кузнечный молот.

— Не знаю. И никто не знает, надо ждать и надеяться, что он справится. Но будучи взрослым ему сложнее. Ребенок бы рос с этой силой внутри, развиваясь пропорционально ее давлению — присутствовал бы некий пусть и болезненный баланс, что при их юношеской бесчувственности меньшая проблема. Сейчас же… сознанию взрослого неймарца не просто принять чуждое присутствие.

— Значит, все наоборот? Это Леакрэ поработил эйшавый? Как если бы одна клетка проглотила другую, со временем преобразовав ее… во внутренний орган? Ну там, второй эпифиз головного мозга — в нашем понимании — появился со своим набором «опций»? Новый внутренний орган, отныне служащий на благо организма!

— Примерно так все виделось, — улыбнулась Ольга. — Только в случае с вашим сыном. Сейчас же все идет немного иначе. Отец Леакрэ даже допустил вероятность, что этот шанс эволюционировать они могут упустить.

— Из-за меня?

— Выходит так. — она подмигнула. — Но это выбор нашего сына, мы не можем оспаривать его. Леакрэ обрел свою дейрану. Он давно доказал, что справляется со своими обязанностями в разведслужбе, поэтому оснований не соглашаться с ним нет.

Мне не хотелось думать, что они ошиблись, не зная насколько сильно на капитана повлиял эниар. Я до сих пор не понимала был ли смысл в его последующих поступках. И к нужному ли результату они привели. В любом случае, волнение и тревога за неймарца сейчас пересиливали все мои сомнения.

— Я бы хотела навестить Леакрэ? К нему можно?

Ольга, предварительно бросив пристальный взгляд, понимающе кивнула и строго указала на остатки еды на моей тарелке.

— Доедай и пойдем. Он в медотсеке под присмотром давнего друга семьи, он когда-то служил медиком в экипаже «Эндорры». И он… знает о ситуации, можешь быть с ним откровенна.

— Спасибо, — на манер удава заглотив последние ложки еды, я спешно поднялась. — Кстати, кроме Райней и нас еще кто-то сейчас есть на звездолете?

Вопросом я надеялась навести ее на мысль о нынешнем экипаже «Эндорры», спросить напрямую было страшно.

— Для простого управления флагманом не требуется множества сотрудников, система и Райней успешно справляются. Тем более «Эндорра» пристыкована к нашему транспортнику, и часть нашего экипажа перешла сюда. Но в основном чтобы присматривать за восстановлением сотрудников ведомства — большинство из них отходят от состояния морального и физического истощения в своих каютах, а самые тяжелые — в медотсеке. Они провели под гнетом врага не меньше года, а для эйшавый не существовало чувства жалости, из своих жертв они вытягивали все силы, думаю, ты знаешь.

Кивнув, призналась:

— Да уж… — и тут же переспросила. — А дети? Те что были на крейсере с эйшавый?

— Тут все сложнее, — Ольга заметно помрачнела. — Их пока разместили на нашем пассажирском транспортнике, он большой. Но и детей предостаточно. И состояние у них… трудно описать, как при амнезии, наверное. Они ничего не помнят и ничего не знают — ни о себе, ни о мире вокруг. Предстоит большая работа, но у них вся жизнь впереди, я верю, что им удастся обрести свои личности, найти себя. Пока они будут жить и взрослеть на Неймаре. Попытаемся что-то выяснить, а возможно и отыскать их матерей или родственников. В любом случае, не оставим без помощи.

Испытав невыразимое облегчение, я даже немного забыла о ноющих от боли мышцах, куда бодрее зашагав за соплеменницей.

— И везде так? В других местах, куда проникли эйшавый? Тоже порабощенные их волей обрели свободу?

— Да. По этому направлению сейчас идет отдельная операция. Такие места у неймарцев все под ненавязчивым наблюдением, медицинская помощь будет оказана пострадавшим. Даже армейский флот конфедерации подключился — у них, наконец-то, наступило затишье.

На миг прикрыв глаза, я от всего сердца сейчас поблагодарила судьбу и несносного эксжениха. Когда в итоге все получается, тяжести испытанного меркнут, а со временем и вовсе забываются. Куда значимее, что Леакрэ справился. Такое непривычное желание обнять и расцеловать его от радости переполняло душу. Интересно, он бы оценил такой порыв? Я искренне верила, что и его разум справится, совладав со странной силой энергии эйшавый. Не зря же он… как там?… первородный!

К тому же, он не может оставить меня в невестах? После всего — обязан жениться! Пусть только попробует не очнуться, я его и на том свете достану, вот серьезно.

Удивив Ольгу, я вдруг звонко рассмеялась своим мыслям.