20 глава

Максим

Десять месяцев спустя

Провожу пальцами по миниатюрной скульптуре, стоящей на моем столе. Обвожу каждый изгиб, словно прикасаюсь к оригиналу.

За это время я должен был забыть её черты, но не забыл. Потому что она другая. Она не большинство, поэтому смогла занять так много места у меня за грудиной.

Осталось всего несколько минут. Нас разделяют две подписи на документе о разводе и несколько тысяч километров над океаном.

Сколько я ни пытался узнать о том, где она сейчас, что с ней происходит, как она живёт, чем дышит, так и не смог выяснить. Её отец подтер все следы, ведущие к ней. Рустам Багримов сделал так, что добраться до его дочери стало невозможным. Только если делать это через него, что я и собираюсь.

Прости, крошка Ами, что все так получилось у нас. Сначала я думал, что так будет правильнее и честнее по отношению к тебе, потом понял, что не могу отпустить тебя, не получается, но было уже поздно. Мне просто не позволили к тебе приблизиться.

Я с самого начала знал, что быть вместе нам не позволят, но теперь я не позволю забрать тебя навсегда.

Хреново только то, что слишком много времени прошло, прежде чем я смог выполнить все данные ранее обещания и обязательства. Сейчас я не уверен что ты по-прежнему хочешь меня.

Но ты захочешь. Снова. Я обещаю.

Мой адвокат заходит в кабинет вместе с Женей — моей женой. Через несколько минут она станет бывшей.

Женя красивая девушка, но она не Амилия. Она смотрит на меня своими темно-карими глазами, в которых нет любви, страсти и даже девичьей влюблённости. В них только благодарность.

— Максим Андреевич, спасибо вам большое ещё раз! Что бы я без вас делала?

Женя всего лишь жертва борьбы сильных мира сего, которые хотели затоптать её после смерти отца. Я обещал ему защитить его дочь. И выполнил обещание. Когда-то её отец помог мне встать на ноги после ареста моего. И за это я всегда буду ему благодарен. Уже посмертно.

— Не за что, Жень. Будь счастлива и береги себя.

Адвокат кладёт передо мной документ, который официально сделает нас с Женей абсолютно чужими друг другу людьми. Как только я поставлю подпись, а она поставит свою, мы пойдём разными дорогами.

Беру ручку и уверенным движением руки чиркаю фамилию. Она делает то же самое вслед за мной.

— Без вас я бы пропала.

— Теперь не пропадаешь, Жень.

Мы прощаемся без лишней драмы. Женя умница, она с самого начала знала, для чего все это было, и что никуда дальше это не пойдёт. Сейчас она с достоинством уходит, чтобы жить жизнь, которую для неё оставил отец.

И я тоже улетаю жить жизнь. В первую очередь, я должен найти и вернуть назад ту, кто стала мне настолько дорога, что замены не нашлось. Да и искать не хотелось.

Перелет в Америку довольно долгий, но по сравнению с почти годом, что мы не виделись с Амилией, это вообще ничто. По прилёте я не еду в отель, чтобы отоспаться, а сразу отправляюсь в дом четы Багримовых. Здесь я уже был. Багримов опять сломал мне нос и сказал, что в следующий раз, если я появлюсь тут, он сломает мне ребра.

Что ж. Я готов.

Дом Багримовых находится у озера и довольно тщательно охраняется со всех сторон, но то ли это совпадение, то ли судьба решила сжалиться надо мной, когда я подъезжаю, у ворот стоит машина, откуда как раз выбирается Яна, жена Рустама, с двумя пакетами в руках.

Я быстро паркуюсь, выхожу из авто и тут же направляюсь к ней. К девушке, которую я однажды похитил и фактически принуждал к близости, за что Багримов и возненавидел меня люто. Я был тупым мажором, привыкшим к тому, что все девки сами рвутся ко мне в постель. Яна была другая, и это меня заводило. Только время спустя я понял, каким идиотом был.

Но не все в жизни можно исправить.

— Здравствуй, Ян, — говорю тихо, подойдя ближе к девушке.

Та подрывается, роняет пакеты на землю и с шокированным выражением лица поворачивается ко мне.

— Максим?!

— Рустама, я так понимаю, с тобой нет? — оглядываясь по сторонам в поисках мужчины.

Водитель Яны, а также охрана, в ту же секунду настороженно смотрят на меня, пытаясь понять, представляю ли я какую-либо опасность для девушки.

— Н..нет, он на… работе, — лепечет Яна, наклонившись за пакетами.

Я помогаю ей собрать продукты, выпавшие из пакетов на землю.

— Зачем ты приехал? Что тебе нужно, Максим?

Её светло-голубые глаза встречаются с моими. Я вижу в их глубине тревогу и сомнение. Яна на грани того, чтобы попросить охрану убрать меня подальше отсюда.

— Мне нужна Амилия, Ян.

— Вы уже с Рустамом говорили. Я не стану тебе помогать, — Яна качает головой и говорит вроде бы твёрдо и убедительно, но что-то в её голосе, во взгляде, который теперь девушка отчаянно прячет, заставляет меня усомниться — так уж ли Яна не хочет мне помогать?

Я не знаю причины, но думаю, она на самом деле не хочет меня прогонять, но единолично такое решение принять не может, в первую очередь потому, что Амилия дочь Рустама, а не её родная дочь.

Но я могу попробовать дожать девушку, чтобы та хотя бы не привлекала охрану и позвонила мужу. А сделать это можно только одним способом — рассказать ей всю правду.

— Ян, послушай, — говорю осторожно, проведя пятерней по волосам и передав девушке пакет с продуктами. — Я лишь хочу, чтобы ты выслушала меня, и лишь потом принимала окончательное решение, как поступить.

Яна тяжело вздыхает, на миг отводит взгляд в сторону и шумно сглатывает. Её лицо в это мгновение такое напряжённое и задумчивое, словно она пытается понять, не пожалеет ли, если прогонит меня сейчас, так и не выслушав?

Видимо, Яна решает, что пожалеет, потому что вновь пристально взглянув на меня, она коротко кивает.

— Давай зайдем в дом. Я могу тебе доверять?

— Конечно, Ян. Я не наврежу.

Забрав у девушки оба пакета, чтобы помочь донести до дома, я шагаю вслед за Яной, которая жестом сигнализирует одному из охранников, что все в порядке. Но судя по его взгляду, он сильно в этом сомневается, поэтому не удивлюсь, если совсем скоро Рустам Багримов примчится сюда без звонка жены.

Дом у Багримовых просторный, хотя снаружи кажется меньше. Повсюду разбросаны детские вещи и игрушки, но самих детей либо нет, либо они спят. Яна ведёт меня в кухню, показывает, куда поставить сумки, после чего усаживается за стол и предлагает мне тоже сесть.

— Макс, у тебя есть пять минут, чтобы убедить меня, что я не зря тебя сюда пригласила.

Этого хватит. Надеюсь.

Со скрежетом отодвигаю стул и сажусь напротив Яны, чтобы та имела возможность наблюдать за моим лицом, пока я говорю. Она должна быть на сто процентов уверена, что я не лгу.

— Так как ты уже в курсе о моей связи с Ами, объяснять, как это случилось и почему я не стану. Думаю, ты сама прекрасно знаешь, как это бывает, — произношу твердо, явно намекая на их связь с Рустамом, который ранее был её отчимом.

Яна мигом краснеет и поджимает губы, но не перебивает меня и продолжает внимательно слушать.

— Сначала я думал, между мной и ней ничего не будет кроме постели, в первую очередь из-за её прямого родства с Багримовым, но все вышло из-под контроля. Она стала сильно нравиться мне. И постепенно это переросло во влюблённость.

— Которая однако не помешала тебе жениться на другой! — парирует Яна резко.

Очевидно, дочку мужа она любит, хоть та ей по сути чужая.

— Свадьба была ненастоящей. Это обещание, которое я дал одному человеку. Я не мог его не выполнить. Сейчас мы официально разведены. Больше моя помощь той девушке не требуется.

— Боже, Макс, ты сейчас об этом говоришь?! — вспыхивает Яна, стукнув ладонями по столу.

— Я пытался раньше поговорить, но вы же спрятали её от меня!

— Ты приехал через два месяца, после того, как Ами с Рустамом улетели из России! Целых два месяца тебе потребовалось, чтобы решиться рассказать правду?!

— Я думал, так будет лучше. И что ей будет лучше без меня. Но так и не смог её из головы выбросить. Кроме того, что я мог сказать? Что свадьба — херня, но жениться мне придётся, поэтому ты, Амилия, подожди, и папочка твой пусть подождёт?!

— Да хотя бы это, Максим, она же тут с ума чуть не… Боже… — Яна выставляет руки перед собой и зарывается лицом в ладони. — Ты хоть представляешь, что тут было?!

— Нет, не представляю, Ян. И это меня с ума сводит. Я хочу знать. Абсолютно все. За этим и приехал. Она мне нужна.

Говорю твёрдо, стараясь вложить в слова все чувства, что испытываю к Амилии. Надеюсь, Яна слышит, что я не вру. Я действительно влюбился в эту необычную девушку.

— Уже поздно как-то. Не все можно испра…

— Да-да! Знаю. Не все можно исправить. Я сам это сказал, Ян, — резко поднимаюсь из-за стола и начинаю нервно бродить по кухне. — Не все, Ян. Но это я исправлю. Если вы мне позволите. А если нет… Что ж. Я сам её найду. Только больше времени уйдёт. Намного больше. Но я все равно найду её, где бы она ни была. Позвони мужу, Яна. Позови его сюда. Хочу в глаза ему сказать ещё раз, что мне нужна его дочь. И пусть ломает мне ребра, хрен бы с ними.

Наконец Яна поднимает на меня взгляд. Смотрит пронзительно, будто ищет признаки лжи на моём лице, но не находит. Потому что их нет. Всё, что я сказал ей — чистая правда, и я готов это повторить сколько угодно раз, где угодно и в присутствии кого угодно.

— Хорошо, — выдыхает девушка. — Сейчас я ему позвоню.

Она берётся за телефон, а я чувствую первую волну облегчения. Конечно, расслабляться ещё слишком рано, но если я смог убедить Яну, значит, высока выроятность, что она поможет мне убедить своего мужа.

Провожу по напряжённой шее ладонью, и пока Яна возится с телефон, оглядываю помещение, где нахожусь. Здесь, в кухне, тоже все указывает на наличие в доме детей, которые повсюду разбрасывать рисунки, пластилин, наклейки и игрушки. Я детей Яны и Рустама никогда не видел, но вот сейчас передо мной стоит холодильник, на которым висит куча фотографий с близнецами. Мне кажется, они похожи на Яну, но вполне возможно, что я ошибаюсь.

Скольжу взглядом по всем фото, что здесь есть, пока не упираюсь в одно, при виде которого моё сердце настолько сильно шарахает по рёбрами, что кажется, они просто трескаются.

Моя Амилия с младенцем на руках, а ниже подпись "For grandpa!))" Для дедушки. Она прижимает ребёнка к себе и нежно целует в щеку. На малыше розовый костюмчик и шапочка в цветочек. Это девочка. Глаза у малышки синие.

Синие.

Ей не больше месяца.

Я зажимаю рот ладонью и отступаю назад. По венам будто кислота растекается, разъедая их, обжигая мои внутренности и превращая их в пепел.

Мне требуется несколько минут, чтобы снова начать дышать полными легкими, потому что сначала сделать это почти невозможно из-за боли, опоясывающей грудь при каждом вдохе.

Я тянусь пальцами к фотографии и, отодвинув магнит в сторону, снимаю карточку с холодильника. Подношу её ближе к глазам, но смотреть не могу, поэтому зажмуриваюсь и какое-то время просто стою. Только это нихрена не помогает. Я все равно вижу их. Кажется, их видит моё сердце.

— Зверг! — за моей спиной раздаётся гневное рычание Багримова ещё до того, как я успеваю повернуться к Яне и задать вопрос, ответ на который уже знаю.

Мне просто надо услышать признание. Их признание.

У меня дочка есть. А они скрывали её от меня. Амилия скрыла.

— Я к тебе обращаюсь, Зверг. Ты в прошлый раз плохо расслышал? Я, кажется, ясно дал понять, что если ты ещё здесь появишься, я тебе ребра сломаю!

Медленно поворачиваюсь, держа фотографию перед собой.

Как я и думал, охранник сразу сообщил Багримову о моем приезде. Яне даже уговаривать мужа не пришлось, чтобы тот со мной пообщался. Он сам прилетел.

Девушка поднимается из-за стола и встает рядом с Рустамом, кладёт ладонь на его плечо и слегка сжимает. Они оба не сразу понимают, что именно я держу в руках, а когда до них доходит, в кухне воцаряется оглушительная тишина.

Я слышу только стук своего сердца и собственное хриплое дыхание.

Несколько секунд проходит, прежде чем я все же задаю вопрос.

— Это моя дочь?

Они не отвечают. Просто смотрят на меня — Багримов хмуро, Яна виновато.

— Ещё раз спрашиваю… Это моя дочь?

Опять тишина в ответ.

— Да можете не отвечать, в принципе, и так понятно, что моя.

Сжимаю фотографию в руке так, что пальцы сводит от боли и бешенства.

— Ладно ты защищал свою дочь, Рустам. Но ты ведь… мою от меня скрыл. Я имел право знать, что Амилия беременна и уж тем более, что у меня родился ребёнок.

— Никаких прав у тебя не было и нет! Ты воспользовался ею, а потом побежал жениться на другой. У жены детей выпрашивай! — рявкает Рустам, сделав несколько шагов в мою сторону.

Яна его останавливает, схватив за руку.

— Удивительно, что это ТЫ говоришь. Тебя же самого лишили возможности воспитывать дочь. Неужели тебе не понятны мои чувства?

— Ты меня с собой не сравнивай! Я со своей бывшей женой не поступал так, как ты поступил с моей дочерью. И когда передо мной встал выбор — защищать её или пожалеть тебя, я, разумеется, выбрал первое.

— Даже если бы я не любил твою дочь, что вовсе не так, это не значит, что я не любил бы свою!

Багримов преодолевает расстояние между нами в два шага и хватает меня за грудки.

— Иди, млять, про любовь жене рассказывай!

— У меня нет жены. Я развёлся. Брак был фикцией.

— Я обрадываться должен, урод?!

— Прекратите орать! — между нами втискивается Яна и гневно стукает по плечам обоих. — И я прошу, Рустам, на этот раз без кровопролития!

— Тогда пусть проваливает отсюда!

— Я никуда не уйду, пока ты мне не скажешь, где они!

— Тогда готовь себе похороны!

— Боже мой! — теперь Яна визжит. — Немедленно перестаньте! Это ни к чему не приведёт! Вам бы сейчас подумать о том, что будет лучше для Ами и малышки! И тебе, Рустам, тоже!

— Им будет лучше никогда не встречаться больше с этим ослом! Любил бы он её, разве допустил, что она в реанимации лежала несколько раз за беременность, потому что была слишком слаба?!

Я-то думал, что за сегодня больнее мне уже не будет. Я ошибся. Снова облажался. И вот в груди опять разливается мерзкое жгучее чувство, как клеймо оседая на сердце, чтобы я осознал, как много мог потерять…

— Что… с ней было? Они в порядке? Здоровы? — твёрдо смотрю в глаза человека, который знает ответы на все вопросы.

Ненавижу себя в этот миг, потому что это я должен все о них знать. В первую очередь я.

— Здоровы. Все хорошо сейчас, — Рустам отвечает без иронии и насмешок.

Очевидно, что здоровье дочки и внучки, это не те темы, на которые он мог бы шутить или иронизировать.

Багримов отходит немного назад, его дыхание слегка выравнивается, он проводит ладонью по щеке и устало трёт глаза.

— Скажи мне, где они. Я должен знать. Я ведь все равно их найду, только с твоей помощью сделать это будет гораздо легче.

Он бросает на меня почти презрительный взгляд и снова отворачивается.

— Мне нужна она. Они обе. Я не вру.

Не знаю, о чем думает Багримов, но сейчас на его лице отражаются смятение и сомнение, он будто борется с самим собой, пытаясь принять правильное решение.

Я вдруг задумываюсь, что вскоре смогу его понять на все сто, ведь у меня теперь есть дочка. Что бы сделал я, если бы кто-то поступил так с ней? Да я бы этого мудака с землёй сравнял!

— Рустам, — Яна подходит к мужу и проводит ладонью по его спине, лбом прижавшись к плечу. — Все мы иногда заслуживаем второго шанса. Может, они будут счастливее, если у них будет он?

— Разумеется, они будут. Я все для этого сделаю.

— Я с женой разговариваю, а не с тобой! — рыкает Багримов на мою попытку поддержать слова Яны.

Вновь опускаю взгляд на фотографию, которую все это время зажимал в руке. Смотрю на синеглазую малышку и охреневаю. У меня есть дочка. Я отец.

Никогда не чувствовал ничего такого, что можно было бы сравнить с тем, что я чувствую сейчас. Словно мне разорвали грудь и вытащили оттуда душу.

— Багримов, — хриплю я, не отрывая взгляда от фото, — а ты ведь дедом стал.

— Заткнись! Угроза насчёт сломанных рёбер ещё действующая! — рявкает Рустам, но сдержать широкой улыбки не может.

Янка тоже хихикает и улыбается, крепко обняв мужа.

— Она красавица.

Я не уточняю, о ком именно говорю, о своей дочке или о его, потому что они обе красавицы. Так и должно быть.

— Ещё бы, идиот! — хмыкает Рустам.

Обстановка слегка разряжается, что даёт мне надежду на помощь со стороны Багримова, хоть какую-то незначительную.

— Я буду их любить, — говорю тихо и без тени улыбки на лице.

Багримов не реагирует, лишь тяжело вздыхает. Снова молчит, и я уже решаю, что ошибся, и Ами с дочкой мне нужно будет искать самому. Сколько на это уйдёт времени, хрен знает, а мне не хочется терять ни минуты больше. Я и так много потерял.

— Если ты их обидишь, — наконец сдаётся Рустам, — я тебя закопаю, Зверг.

— Тогда тебе ещё долго придётся наблюдать мою рожу, Багримов. Целую жизнь.

Он усмехается, бросает короткий взгляд на жену, после чего тянется к ящику в столе и достаёт оттуда листок с ручкой. Чиркает что-то и передаёт мне.

Это адрес. Здесь сейчас Ами с моей дочкой. Далеко спрятались…

— И Зверг. Насчёт того, что было в прошлом между тобой и Яной… — строго произносит Рустам, сунув руки в карманы брюк. — Амилия об этом не знает. И знать ей не надо.

Яна кивает, поддерживая решение мужа не рассказывать дочери о моем поступке, хотя они давно могли бы, и в этом случае вернуть её оказалось бы в миллион раз сложнее. И Ами было бы гораздо больнее… Учитывая то, что она родила от меня дочку.

— Спасибо.

— Я это не для тебя сделал, мудак!

— Знаю. За это и спасибо.

Багримов поджимает губы и качает головой, будто не верит, что помогает мне. Кто бы нам сказал много лет назад, что однажды все так сложится, что его дочь станет любовью всей моей жизни, а моя дочь его внучкой? Я бы не поверил и рассмеялся в лицо тому, кто это сказал.

— А теперь проваливай из моего дома. И знай, что я тебя здесь все равно не жду. Дочку и внучку жду, а тебя нет. Катись, пока не передумал и не спрятал их где-нибудь в другом месте!

— Подожди. Ещё не все, — в очередной раз опускаю взгляд на фотографию и провожу пальцем по крошечному личику дочки.

— Что ещё, Зверг?

— Как её зовут? Мою дочку… Как Ами её назвала?