23 глава

Амилия

Он уходит. А я ненавижу себя за неуверенность, что рада этому. Я ведь хотела его прогнать. Сама попросила уйти. Только вот… я так скучала по Максу, что его запах, его голос и дурманящая близость мужчины, как яд растеклись по венам, заставив меня вспомнить былое и захотеть большего.

Вечером меня ждёт встреча с ним. Как я уже сказала, к ней я абсолютно не готова. Но тревога в груди не мешает мне этой встречи с нетерпением ждать.

— Это ведь был папа Лали, да, мисс Ами? — Кэйя осторожно спрашивает, когда я вместе с сытой и довольной малышкой захожу на кухню и наливаю холодной воды в стакан, чтобы смочить пересохшее горло.

— Да. Это был он, Кэйя. Максим Зверг. Родной отец Лалиты.

— Я сразу поняла, когда увидела его глаза. Такие же, как у Лали. Он ведь, — женщина с подозрением выгибает бровь, — не собирается вам вредить?

— Нет. Не думаю. Все… очень сложно между нами. Трудно объяснить, Кэйя. Но… я хотела бы тебя попросить об одолжении…

— Всё, что будет угодно, мисс Ами. Вы же знаете, как я к вам отношусь.

Кэйя ласково улыбается, забрав пустой стакан из моих рук и ополоснув его под водой.

Я благодарна ей за заботу. Здесь она заменяет мне тепло и любовь близких, когда их так не хватает.

— Нам с Максимом нужно серьёзно поговорить, поэтому вечером он попросил о встрече. Сможешь посидеть с Лалитой?

— Конечно смогу, мисс Ами. С удовольствием! Лали мне как родная внучка!

— Спасибо тебе, Кэйя, — я подхожу к женщине и приобнимаю её за плечи одной рукой, другой прижимаю к себе дочку. — Не знаю, как бы без тебя справлялась! Ты просто солнышко!

Кэйя лишь смущённо смеётся и отмахивается.

— Я бы не смогла иначе. Своей семьи у меня не получилось, поэтому я счастлива заботиться о вас.

— Тогда погуляем с Лали, а после отдохнешь немного, и уже вечером я буду тебя ждать.

— Конечно-конечно! А сейчас у вас, мисс Ами, будет возможность приодеться. Прогуляемся по магазинам. Купите себе что-нибудь новенькое.

— Да… Как-то не хочется… К тому же, зачем мне это нужно?

Лали засыпает, поэтому я укладываю дочку на сгиб локтя и начинаю неторопливо прокачивать, наблюдая, как она сладко зевает и протягивается.

— Может, это не совсем моё дело, мисс Ами, но, если вы собираетесь на встречу с папой Лалиты, то вам стоит выглядеть на все сто, чтобы он понял, какую роскошную женщину потерял, — няня шутливо играет плечами, отчего мне неистово хочется рассмеяться, но я держусь, чтобы не потревожить дочку.

Да, я ещё прекрасно помню, что именно любит Максим Зверг: красный цвет, необычные сочетания, непохожесть на других. Я могла бы стать той прежней Амилией только на сегодня, на один лишь вечер, но хочу ли этого?

Ведь ту Амилию предали и растоптали. Готова ли я рискнуть быть растоптанной снова?

Цветы, что подарил Макс, я выбросила. Смотреть на них до тошноты больно — слишком много воспоминаний оживляет красная сирень. А вот игрушку выбросить так и не смогла. Она для Лали, а не для меня. Не думаю, что имею право.

На вопрос, готова ли я рискнуть, мне не удается найти ответ, даже когда мы с Кэйей и малышкой приезжаем в центр Гонолулу и начинаем свою дневную прогулку вдоль торговых центров и бутиков.

Если такую сильную боль мне доставляют обычные цветы, то что же будет дальше?

От всевозможных мыслей и предположений меня колотит. Хочется хотя бы на миг почувствовать успокоение, но не выходит.

Всё гораздо сложнее, чем я думала.

Я так и не решаюсь купить себе что-либо новое, хоть Кэйя и продолжает упорно меня уговаривать. Я вовсе не считаю, что должна что-то доказывать Максиму. И специально для него наряжаться не стану.

Когда мы возвращаемся домой, Лали уже вовсю вопит, возмущаясь, почему её до сих пор не кормят. Я достаю дочку из коляски и несу к вилле на руках. Кэйя катит коляску. Подойдя к переднему дворику, мы обе замираем — весь газон уставлен вазами с красной сиренью и всевозможными игрушками. От шока я даже моргать не могу. Меня рвёт на части от переполняющих душу эмоций.

— Это все не удастся так просто выбросить, мисс Ами, как тот букет… — тихо произносит Кэйя, шагнув вперёд по газону, пока я все ещё стою, как пригвожденная к месту, и взираю на великолепие перед виллой.

— Это ничего не меняет. Ничего. Не. Меняет, — уговариваю саму себя, глядя на отражение в зеркале.

Кэйя все ещё продолжает заносить игрушки. Часть цветов няня уже занесла и расставила по вазам, остальные оставила на улице — их слишком много, чтобы все тащить в дом. Малышка накормленная и довольная кряхтит в кроватке, пока её мама пытается взять себя в руки.

Я так и не позвонила Максу и не договорилась о времени и месте встречи. Его визитка лежит на тумбе передо мной, и стоит протянуть к ней руку, как пальцы начинают нестерпимо гореть. Мне все равно придётся это сделать. Иначе Максим приедет сюда. Он так сказал.

Зайдя в ванную, включаю воду в раковине и быстро обрызгиваю лицо прохладной жидкостью, чтобы немного остудить горящие щеки.

Зверг как торнадо — если ты был предупреждён о его наступлении, то у тебя есть шанс и возможность спрятаться, убежать, а если нет, как в моём случае, он снесёт все, что было в твоей жизни, и накроет тебя, засосав в эпицентр собственной мощи.

Кажется, это уже начинает происходить… Скоро мы с Лали окажемся в эпицентре торнадо под именем Максим Зверг.

Когда я все же решаюсь набрать номер Макса, у меня жутко дрожат пальцы. Длинные гудки и ожидание ответа усиливают волнение. Зверг отвечает достаточно быстро, но мне так не кажется, потому что я слишком сильно нервничаю.

— Да? — раздаётся хриплый голос в трубке.

Ещё только утром этот хриплый голос говорил, что мы с Лали пахнем карамелью…

— Цветы и игрушки… Не нужно было этого всего…

— Здравствуй ещё раз, Ами, — отвечает после нескольких секунд молчания. — Мне так захотелось. Ты звонишь, чтобы отругать меня за подарки? Или чтобы договориться о встрече?

— И для того, и для другого.

Макс тихо смеётся.

— За подарки ругать устанешь. Всю жизнь на это придётся потратить. А насчёт встречи — я рад, что ты позвонила, Анна Амилия. Встреча состоится сегодня?

— Да, Кэйя может посидеть с Лалитой. Тебе будет удобно встретиться где-то через час в кафе Литтл Вилледж? Это недалеко от пляжа.

— Конечно, Ами. Где угодно и когда угодно. Может, за тобой все-таки заехать?

Я сразу же представляю, как сижу в одной машине с Максим, вдыхаю запах его духов и схожу с ума от близости мужчины, поэтому идею ехать вместе отметаю молниеносно.

— Нет. Не надо. Я за рулём, так что без проблем доберусь сама.

— Хорошо. Как скажешь. Значит, через час в Литтл Вилледж.

— Верно. И прошу, не нужно больше цветов. Этих было… достаточно.

Он снова смеётся, а я быстро сбрасываю вызов, не в силах слушать его заразительный смех, касающийся болезненно ноющих струн моей души.

Уже через час я паркую машину возле кафе, где мы договорились встретиться с Максимом. Для малышки я заранее сцедила молоко и оставила Кэйе. Я и раньше оставляла няню одну с Лали, чтобы прошвырнуться по книжным магазинам или прикупить что-нибудь для дочки, так что проблем возникнуть не должно. Но как и любая мать, я все равно нервничаю.

Прежде чем выйти из машины, какое-то время сижу, вцепившись руками в руль, и пытаюсь заставить себя успокоиться. Просто кафе. Просто встреча. Просто разговор. Ты сильная, Ами. Ты сможешь ему противостоять.

Макса я замечаю сразу, как только вхожу в кафе. Он выбрал крайний столик рядом с открытой стеной, откуда открывается бесподобный вид на океан. Уже начало темнеть, и улицы усыпались огнями, музыканты заиграли гавайские мелодии, а танцовщицы в костюмах из кокосов и высушеннух пальмовых листьев засеменили вдоль берега.

Я привыкла жить так. Местный колорит, близость с природой, высокое разнообразие вегетарианских блюд и шум океана — это то, от чего мне не хочется отказываться. Поэтому я с ужасом представляю, как буду сейчас отчаянно оспаривать с Максом условия воспитания Лали. Я почти на сто процентов уверена, что он захочет, чтобы дочь жила в России.

— Привет. Садись, Ами, — Макс поднимается из-за стола и отодвигает для меня стул. — Надеюсь, ты не против. Я заказал кое-что для тебя.

Почти сразу, как я сажусь, официант приносит кокосовые лепешки на пару и лёгкий фруктовый салат.

Вполне подходит для кормящей мамы.

— Спасибо. Так, о чем ты хотел поговорить? — перехожу сразу к главному, пока нервы не сдали.

Поскорее бы все обсудить и вернуться к дочке.

— Думаю, ты знаешь, о чем.

— Да… О Лали. Ты собираешься принимать участие в её жизни…

Максим сощуривается, окинув меня внимательным взглядом.

— Не просто принимать участие, — тихо поправляет он. — Я собираюсь стать полноценной частью её жизни.

— Мы не поедем в Россию, Макс. Нет. Если ты об этом пришёл просить, то я не согласна. Не думай, что раз ты нас нашёл, прибежал с цветами и игрушками, то ты теперь вправе указывать нам, как жить! Я не побегу за тобой радостная с криком "Ну, он же отец! Он же вернулся — это главное!" Можешь и не мечтать о подобном.

Максим молча выслушивает мою истерику, не перебивая и никак не выдавая своих эмоций относительно сказанного мной. Он даже не двигается. Лишь когда я замолкаю, тяжело дыша, он переводит взгляд на океан и какое-то время смотрит вдаль.

— Я не собираюсь указывать тебе, как жить, Амилия. И не собираюсь оказывать какое-либо давление. Не хочешь жить в России? Хорошо. Значит, я перееду жить сюда. Да, с делами придётся поторопиться, это займёт какое-то время, но в целом, я думаю, вполне реально и отсюда контролировать бизнес в России, можно, как вариант, расширить его и открыть филиалы моих комплексов здесь. На пробу.

— Ч…что? — я даже не уверена, что произношу это слово. Кажется, я его просто выдыхаю.

— Я говорю, что буду жить здесь, — повторяет он твёрдо, глядя мне в глаза.

— Ты готов пойти на это ради Лали?

— Ради вас обеих.

С силой сжимаю салфетку пальцами и зажмуриваю глаза. Мне так невыносимо больно, что я просто не знаю, куда эту боль деть. Остаётся только выплеснуть её на мужчину напротив, тем самым показав, что мне по-прежнему небезразлично.

— А как же… вся твоя жизнь там? Как же все остальное?

— А что меня там держит кроме работы? Мама? Так она с удовольствием сама сюда переедет, особенно когда узнает, что у неё есть внучка. Брак мой был фиктивный, и уже оформлен развод. Единственная женщина, кроме матери, которую я любил и люблю, сидит передо мной. Вторая — спит в кроватке у тебя дома. Работу я перенесу сюда, как уже сказал. Вывод — все самое важное, что мне нужно, здесь, рядом с тобой. Так зачем мне держаться за жизнь в России?

От всего того, что сказал Максим, у меня начинает шуметь в ушах, кровь шарахает по вискам, а сердце за секунду разгоняется до скорости света.

Зачем он так? Зачем вот так?

Фиктивный брак… Любимая женщина… Все, что ему нужно, рядом со мной… Зачем тогда было столько боли? Зачем была ложь?! Все эти месяцы одиночества и жалких попыток заштопать свое сердце… А сейчас он так просто говорит, что мы — это все, что ему необходимо?!

Ощущая, что глаза наполняются слезами, а к горлу подступает тошнота, я вскакиваю из-за стола, не обращая внимания на то, как с грохотом падает мой стул. Резко повернувшись, я выбегаю из кафе и несусь на стоянку к своей машине, ничего не видя из-за слез, застивших взор, и не слыша, из-за шума в ушах.

Успеваю добежать до своей машины и схватиться за ручку, но открыть дверь не выходит. Я дёргаю и дёргаю её на себя, но она не поддаётся. Мне требуется несколько минут безвучных рыданий и жалких, безрезультатных попыток открыть дверь, прежде чем я понимаю, что не даёт мне этого сделать Максим, прижавший её ладонью.

Он молча стоит позади меня, почти не касаясь, и удерживает дверь рукой. Я не вижу его отражения в стекле — все расплылось из-за слез. Не чувствую его запаха, потому что жжение в переносице мешает полноценно дышать. Мне хочется крикнуть, чтобы он отошёл и дал мне уехать, но горло сдавило спазмом.

— Всё, что я тебе сказал, это правда, — произносит он тихо, обдав мой затылок горячим дыханием. — Я никогда не был женат по-настоящему и не лгал тебе о чувствах. Я не мог не выполнить обещание, данное человеку ещё до встречи с тобой. Мне жаль, что я сделал тебе больно, Амилия.

— Хватит… Замолчи… — с трудом вырываю из себя слова и нахожу силы повернуться к мужчине.

Его облик размывается перед глазами и, получается, что я говорю будто в пустоту, но прекрасно при этом знаю, к кому обращаюсь и что хочу вырвать из своего сердца.

— Ты не имеешь права сейчас все это мне говорить! Я не спрашивала! Я не желаю знать! Ты… Я столько тебя ждала! Ждала твоих слов! Твоего появления! Твоего раскаяния! — размахиваюсь и изо всех сил бью Максима в грудь. — А тебя не было! Не было день! Не было два! Не было недели и месяцы! — снова размахиваюсь и бью, как ненормальная. Опять и опять, выплескивая всю обиду и боль, что во мне накопились. — У тебя было достаточно времени, чтобы найти меня и хотя бы попытаться объясниться. Достаточно до того момента, как мой папа меня спрятал, понимаешь?! И я тебя ждала, но ты так и не появился!

Я ору, надрывая глотку. Уверена, что люди вокруг оборачиваются на нас, но мне плевать. Пусть смотрят, слушают, пусть делают, что хотят! Я тоже хочу делать, что хочу! Сейчас мне необходимо орать, необходимо бить ладонями по каменной груди Зверга, чтобы распрощаться с болью и злостью. Я, черт возьми, имею право злиться и плакать! Пусть знает, что я чувствовала все это время! И без разницы уже, если он подумает, что мне по-прежнему не все равно. Лучше так, чем продолжать носить в себе всю эту гадость!

Максим ловит мои руки, когда я в очередной раз ударяю по его груди, после чего резко прижимает к себе и зарывается носом в мои волосы.

— Просто, Ами. Мне так жаль. Прости меня, девочка.

— Теперь ты мне не нужен больше! — рыдаю я, безрезультатно пытаясь выбраться из его объятий. — Не нужен ты мне, слышишь?! Ты будешь нужен Лали. Я не дрянь и не стану лишать её тебя, сбегать и врать ей потом всю жизнь! Ты будешь нужен ей, но не мне… Но не мне, Максим… Я тебя не прощаю! Не прощаю!

Он так и прижимает меня к себе. Я кричу, рыдаю, а он обнимает и гладит меня по спине и волосам.

— Хорошо-хорошо, малыш. Не нужен, я понял. Успокойся. Тихо-тихо, — хрипит мне на ухо.

Не спорит. Не пытается доказать обратное. И больше не говорит о любви.

Моя истерика срабатывает именно так, как я того и хотела. Мне становится легче. Огромный груз боли, хранящейся в сердце, вдруг вырывается на волю, освобождая его. На грудь теперь меньше давит, но там образуется больше пустоты. Я подумаю позже, чем её заполнить. Не сейчас. Сейчас я хочу просто глубоко вдохнуть. Много месяцев сделать этого у меня не получалось.

— Мне нужно домой. К дочке, — медленно отстранившись от мужчины, я поднимаю на него усталый и безразличный взгляд.

Вместе с болью я отпустила свою любовь. Теперь по-настоящему.

— Хорошо, — Максим отвечает спокойно.

Даже слишком спокойно.

— Я отвезу тебя, Ами…

Покачав головой, отворачиваюсь к машине и наконец открываю дверь, которую больше никто не держит.

— Нет. Сама доеду.

— Я не дам тебе ехать в таком состоянии.

— Ты ещё не понял, Макс? — усаживаюсь в салон и, положив руки на руль, смотрю на мужчину снизу вверх.

Я не хочу больше тебя любить, Максим Зверг… Не все в жизни можно исправить…

— Ты мне никто. Ты отец мой дочки. Ни больше, ни меньше. Для меня ты никто. Спасибо тебе за неё, но она — это все, что осталось между нами.

Захлопнув дверь авто, я срываюсь с места. Если бы я могла написать о нас с Максом книгу, то это была бы последняя глава. Но если её кто-то и пишет, то это точно не я…