Глава 23

Реми Запретное наслаждение в одно мгновение сменяется острой болью, и из моего горла вырывается крик, а глаза нещадно слезятся. Как он мог?! Как он… Влюбиться без памяти, утонуть во взаимном доверии, чувствовать настроение друг друга через расстояние, наслаждаться близостью, прикосновениями, нежным шёпотом, сладкими поцелуями, в какой‑то момент вспыхнуть двумя фейерверками и дойти до конца… Мечты о первом сексе с самым‑самым разбиты к чертям вдребезги. Девственности меня лишил двумя пальцами человек, которого я буду ненавидеть до конца своих дней. Он ошалело смотрит на кровь. А меня уже почти выворачивает от ненависти. – Ты девственница? Или это менструация? Последние отголоски болезненного удовольствия, прерванного беспардонным вторжением, растворяются, уступая место безудержному гневу. Моя ладонь делает короткий замах, и щека Стивена тут же приобретает багровый окрас. – Тебе хватает наглости уточнять?! * * *Стивен В глазах резко темнеет, а моя левая щека воспламеняется от смачного шлепка ладонью Реми. Да, я не ожидал этого удара. И да. Я его заслуживаю. И всё же ловлю тонкое запястье и сжимаю так сильно, что Реми охает от боли. Мы беспощадно буравим друг друга взглядами, потому что никто не готов проиграть эту битву. – Тебе хватает наглости уточнять?! Цинично улыбаюсь в ответ на её праведное негодование: – Твоё облако НАПИЧКАНО порнухой в твоём исполнении! Так что да! У меня есть веская причина уточнять! Щёки Реми тут же вспыхивают, но она никак не может придумать остроумный ответ. Я ловлю момент и предусмотрительно отодвигаюсь от неё на безопасное расстояние. – Ну… Что бы ты на моём месте подумала? – На твоём месте я бы никогда не позволила себе шарить по чужим фото! – Ты их где‑то публикуешь? Продаёшь? «Онлифанс»? «Порнхаб»? – Господи, ты сбрендил, что ли?! – Мне нужно понимать, каких ещё проблем гипотетически можно ожидать от тебя. Реми разрывает на части от оскорблённого негодования: – Ты вконец охренел, Картер! Ты пять минут назад насильно лишил меня девственности, а теперь смеешь допрашивать из‑за несчастных голых фоток?! Абсурд ситуации так и норовит выбить из моих лёгких смех, но в этот раз я пересиливаю себя и отвечаю без тени улыбки: – Фото – полбеды. А вот ролики, где ты мастурбируешь… – Да пошёл ты! – Реми ударяет меня в грудь и пулей вылетает из библиотеки. Сучка попала прямо в солнечное сплетение, отчего в глазах вспыхивают искры. Откашливаюсь с минуту и мысленно крою её самыми грязными ругательствами. Но по факту – Реми права. Ладно. Этим вопросом я займусь уже после того, как проведу воспитательную беседу с Джереми Дугласом. * * *Реми От хлынувших слёз ничего перед собой не вижу и практически на ощупь добираюсь до спальни. Между ног неприятно тянет. Губы искусаны в кровь, руки дрожат… Уже вовсю реву, стягивая с себя футболку, джинсы и нижнее бельё. Размазываю слёзы по лицу и неуверенно опускаю взгляд вниз. Крови совсем немного, и она вся уже засохла уродливыми разводами у меня между ног, противно стянув кожу. Замираю. Пытаюсь хоть немного упорядочить хаос мыслей в голове, чтобы выстроить все последние события в более или менее логичную цепочку. Я встретилась с подругами. Эйвери рассказала отцу о моём браке. В «Бостон Таймс» вышла статья. Стивен приехал в бешенстве. Мы целовались между книжными стеллажами. Он трахнул меня пальцами. Логика – стопроцентная. – Ты забыла… Оборачиваюсь на мужской голос, и мы оба на секунду замираем: я – голая и окровавленная, Стивен – с чашкой моего остывшего кофе и книгой Диккенса. Не понимаю, он издевается, что ли?! – Научись стучать! Я знаю, куда он смотрит в этот самый момент, и это бесит ещё больше. До боли сжимаю челюсти и с гордо поднятой головой ухожу в ванную. Прячусь за матовой стеклянной перегородкой и выкручиваю напор на максимум. Не знаю, остался ли Стивен в комнате, но никаких звуков не слышу за шумом воды. Минут десять стою без движения, уткнувшись лбом в стену, и стараюсь ни о чём не думать. Высушив волосы, надеваю свежую футболку и чистое бельё. Забираюсь под одеяло с головой и медленно проваливаюсь в дрёму. Глаза открываю, когда комната уже погрузилась в темноту. На смартфоне – три часа ночи и четыре пропущенных звонка от Алекс. Тревожность наваливается на меня, как липкая колкая тяжесть. Но в последний раз Лекси звонила в десять вечера, а значит, ничего смертельного, скорее всего, не произошло. Откладываю айфон обратно на тумбочку и с четверть часа пялюсь в черноту потолка. Не помню, когда ещё испытывала такой букет неприятных эмоций. Я унижена отношением Стивена, предана подругой, вырвана из привычного мира, собственным отцом брошена в костёр финансовых интриг. Желудок сводит от отчаяния и голода. Но даже в мыслях не допускаю возможность спуститься на кухню и что‑то поесть. Вместо этого поворачиваюсь лицом к окну и жду, когда сон снова спрячет меня от ужасающей реальности. * * *Реми – Лекси? Привет… – утром меня будит вибрация телефона. – Реми, ты охренела?! – Прости, что? – остатки сна резко рассеиваются под воздействием пронзительно‑агрессивного голоса подруги. – Что?! Ты ещё спрашиваешь?!! – Алекс, что случилось? – путаясь в одеяле, пытаюсь встать с кровати. – Это ты у своей новой семейки спроси, что случилось! Пожила неделю среди монстров и сама превратилась в одного из них! Я думала, ты всё ещё наша подруга! – Так я и есть… – шепчу растерянно. – Серьёзно?! Вау! Это так мило и по‑дружески: лишить Рири будущего, а всю её семью разрушить просто потому, что тебе не понравилась опубликованная правда. Или кому она не понравилась? Твоему свёкру? Мужу? Или его НАСТОЯЩЕЙ подружке?! – Я… Погоди. А что с Рири?.. – Да пошла ты. Стерва, – дальше следуют короткие гудки, и сколько я ни пытаюсь, дозвониться до Лекси не получается. Трясущимися руками натягиваю джинсы и футболку, кое‑как чищу зубы и выбегаю из комнаты, на ходу собирая волосы в хвост. От утренней нервной встряски ноги меня не слушаются, и я чуть не падаю с нижних ступеней лестницы, но в последний момент удерживаю равновесие. Бегло оглядываюсь и устремляюсь к кабинету Стивена в надежде, что он не свалил ещё куда‑нибудь на неопределённое время. Массивная дверь услужливо подчиняется моей ладони и распахивается. Мне повезло. – Что ты сделал?! – впиваюсь бешеным взглядом в сидящий за дубовым столом источник всех моих последних проблем. Стивен поднимает голову от документов и недоумённо смотрит, как я приближаюсь к нему. Его брови изгибаются, но губы остаются плотно сжаты. – Что ты сделал с отцом Эйвери?! – до боли впиваюсь пальцами в ребро прохладной столешницы и нависаю над невозмутимым приспешником дьявола. – Поговорим, когда я закончу. – Нет! Сейчас! Стивен выпрямляется и упирается спиной в гладкую тёмно‑коричневую кожу рабочего кресла. Его серые глаза опасно прищурены, но отступать я не намерена, поэтому держу удар и смело смотрю в ответ. Где‑то слева от нас огромные антикварные часы отсчитывают драгоценные секунды мягким ходом и тихими щелчками тонкой длинной стрелки. – Как ты и предлагала, в «Бостон Таймс» появится опровержение и публичное извинение за статью. – И всё? – какое‑то внутреннее чутьё подсказывает, что Лекси вряд ли причислила бы меня к монстрам за подобное «наказание». – И полтора миллиона долларов. В качестве моральной компенсации.