Глава 30

Стивен До своей спальни практически бегу. Убегаю от себя и внутреннего взбешённого кобеля, который вот‑вот развернёт меня обратно. Нет. Не сегодня. Трясущимися руками, от которых всё ещё пахнет кожей и смазкой Реми, пытаюсь расстегнуть пуговицы рубашки, но в итоге тупо срываю её с себя, не заботясь о целости ткани. Стягиваю джинсы, боксеры и врываюсь в душ. На языке – её солоноватый вкус вперемешку с горьким виски. Демонический коктейль. Врубаю воду на всю мощь напора и до боли вжимаюсь лбом в ещё холодный мрамор стены. От частого дыхания и дикого возбуждения меня крепко потряхивает, и если сейчас не выпустить пар, завтра я буду рычать, словно бешеная тварь. Сжимаю в кулаке член. Зажмуриваюсь и мысленно возвращаюсь в спальню Реми. Крайне реалистично представляю, как насаживаю её на себя, как она стонет мне в ухо, впиваясь ногтями в мои плечи, как я перехватываю обе её руки и лишаю возможности двигаться… Её ногти. Ногти… Стоп. – Какого…? Реми стоит позади абсолютно голая и крепко сжимает моё плечо. От неожиданности я вздрагиваю, попадаю головой под льющуюся сверху горячую воду и закашливаюсь. Она продолжает стоять совсем близко и смотрит на меня так, будто… – Завтра я буду слишком трезва. – Завтра ты сильно об этом пожалеешь. – Ага. Смачно матерюсь, хватаю Реми за локоть, впечатываю спиной в стену и сам вжимаюсь в неё. Почему она пришла? Плевать. В эту секунду мне охренеть как плевать на её мотивы. Зарываюсь пальцами во влажные волосы, неистово целую податливые губы, всасываю покорный язычок и, кажется, забываю, что нужно дышать. Реми впервые охотно отвечает на смелые ласки. Возможно, даже осознанно… Сдалась по собственному желанию? Шиплю от боли, когда её ногти впиваются в мою спину чуть ниже лопаток, но не сбавляю напор. Опускаю ладони вдоль её тела, подушечками пальцев ощущаю мурашки на гладкой мокрой коже. Приподнимаю её за ягодицы, и Реми послушно обхватывает меня дрожащими ножками. Назад пути нет. Мы достигли пункта назначения, чего бы нам это ни стоило завтра… * * *Реми Проблеск разума был слишком мимолётным, и вот я снова иду босиком по огромному дому, но теперь ещё и голышом. Из спальни Стивена раздаётся шум воды. Нервно сглатываю и вхожу. Застываю при виде мужской спины со вздыбившимися мышцами. По коже Стивена, расправив крылья, парит чёрный ворон с черепом в когтях. В страхе начинаю пятиться от осознания, что бездумно толкаю себя в пропасть. Но разум, словно старая лампочка, вспыхивает лишь на мгновение, а потом окончательно меркнет. Пара фраз, и нас обоих уносит из реальности. В промежутках между бешеными поцелуями я с трудом успеваю вдыхать немного кислорода. Отмахиваясь от навязчивых мыслей о роковой ошибке, обхватываю Стивена ногами и тут же ягодицами ощущаю, как сильно он хочет меня. Он. Хочет. Меня. Его язык и губы оставляют обжигающее клеймо на моей шее, а пальцы уверенно пробираются туда, где хозяйничали всего четверть часа назад. И я жажду повторить… Меня трясёт от предвкушения, кожу покалывает, в горле пересохло, но вопреки страху я мчусь навстречу непоправимому. – Расслабься, – шепчет в ухо Стивен, крепче сжимая меня свободной рукой. Распахиваю мокрые ресницы и вспыхиваю под голодным взглядом. Сталь его глаз будто бы плавится от острого желания. С трудом заставляю себя замедлить дыхание и расслабить мышцы. Не переставая смотреть на меня, он прижимает головку к моей истекающей промежности. Чёрт тебя дери, Стивен. Как ты это сделал? Как ты заставил меня до сумасшествия хотеть тебя?.. Я без тени сомнений капитулирую и принимаю его в себя. Секундная вспышка тёплой боли, и мы сливаемся воедино. Слишком порочно. Слишком грешно. Слишком горячо для жестокой реальности. Его медленные глубокие движения пробуждают жар в каждой клеточке моего тела. Я словно спичка. Фитилёк. Меня окутывает пламя, и я щедро делюсь им со Стивеном, выгибаясь и подчиняясь его ритму. Он постепенно ускоряется, жёстко проходится губами по моей коже и шумно дышит, сдерживая напор. Он хочет слететь с катушек, но продолжает сдерживаться, и где‑то между частыми ударами сердца я благодарна ему… Но длится это недолго. – Чёрт, Реми… – его шёпот похож на хищное рычание, отчего я вздрагиваю и открываю глаза. – Что?.. – Поворачивайся. Он опускает меня на ноги, которые и не думают слушаться, обнимает со спины, растирает смазку у меня между ног и снова врывается в моё нутро. Ощущать его в себе так невыносимо сладостно, что с дрожащих губ срывается первый стон. За ним ещё один. И ещё. Я выгибаю спину и упираюсь затылком в ключицу Стивена, пока шум воды скрывает за собой развратные звуки шлепков его паха о мои ягодицы. Он мягко кусает меня за скулу, одной рукой сжимает бедро, а пальцами второй заигрывает с сосками, которые болезненно ноют от грубых ласк и надвигающегося оргазма. Упираюсь ладонями в стену, боясь упасть, затаиваю дыхание и нетерпеливо хнычу, когда внизу живота становится совсем горячо… Секунда, две, три… Из этого дикого пламени не выбраться живой… Ослепительная молния пронзает меня насквозь. Мышцы бунтуют и плотно сжимают член Стивена частыми пульсациями. Я обессиленно вскрикиваю, и он, кажется, тоже стонет от кайфа. * * *Стивен Сколько раз представлял, как Реми кончает, пока я в ней, но такого бурного финала предвидеть не мог. С трудом дожидаюсь, когда её перестаёт лихорадить, и наконец‑то даю волю своему зверю. Тот, не теряя времени, вколачивается в тугую женскую плоть. Реми хрипло стонет, кусая губы, а я несусь в дьявольскую пропасть следом за ней. Раз, два, три… С рыком высвобождаюсь в последний момент и бурно кончаю на её бедро. – Твою мать… – сипло выдыхаю и упираюсь лбом в стену, чтобы не рухнуть от накатившего расслабления. – Какого чёрта ты пришла?.. Завтра протрезвеешь и будешь ненавидеть меня. И себя заодно. Реми неловко поворачивается ко мне лицом и касается кончиками пальцев щетины на моём подбородке. Её истерзанные поцелуями губы припухли и слегка подрагивают, а я гашу в мозгу пошлую фантазию, где она встаёт передо мной на колени и… – Не буду, – раздаётся еле слышный шёпот. – По крайней мере, постараюсь. С сомнением качаю головой и выдавливаю на ладонь немного геля. Растираю его по коже Реми: плечи, грудь, спина, бёдра. Зачем я это делаю, не понимаю. Смываю следы одного на двоих греха? Нашего с ней преступления? Она послушно двигается под моими прикосновениями, и мне больше не хочется грубо шутить или издеваться над ней в своём извечном сарказме. Мышцы торса дёргаются от неожиданности, когда она проделывает то же самое. Побеждённо усмехаюсь и даю ей намылить меня. Тонкие ладони предсказуемо задерживаются на спине. – Что значит татуировка? – Реми невесомо ведёт пальцами по размаху крыльев ворона. – Просто оберег. Закончив с водными процедурами, протягиваю ей полотенце и замечаю, как меняется её поведение, когда удовлетворённое вожделение уступает место неловкой неопытности. – Больше никогда не буду пить ром, – щёки Реми покрываются лёгким румянцем. – В моём баре есть ещё с десяток не менее коварных напитков. Можем проверить их действие по очереди. – Я, вообще‑то, клялась себе больше не пить в то утро, когда ты… ну… увёз меня. – Клятвы даются, чтобы быть нарушенными. – Неправда, – в Реми пробуждается максимализм юности. – Нарушенные клятвы – удел слабаков. – Как скажешь, малышка, – улыбаюсь сквозь зевоту. – Возвращайся к себе. Нам действительно нужно выспаться. – Хорошо, – в её голосе ощущаются ноты обиды, но Реми поджимает губы и с гордо поднятой головой направляется к выходу. – А где твоя одежда? – запоздало оглядываю спальню. – Лежит там же, куда ты её швырнул полчаса назад. – То есть… – Я пришла сюда налегке.