Глава 40

Стивен Разговаривать с бухим Итаном – отдельный вид мазохизма. Он сводит всё к пошлым намёкам и тошнотворным шуткам. За десять минут диалога луч разума прорезает пелену его опьянения всего пару раз. В итоге я просто напоминаю ему условия нашей договорённости и возвращаюсь в гостиную. Осталось отыграть последний акт дешёвой комедии на радость любопытствующим гостям, жаждущим растащить свежие сплетни по всему Бостону. Но мой талантливый младший брат, как я и боялся, – в своём репертуаре: вытворяет дичь, лишь бы как следует позлить меня. Однажды я точно куплюсь на его выходки, а рядом не будет никого, кто меня остановил бы, и пристрелю придурка. Молю небеса, чтобы Реми выдержала это низкопробное шоу и не выдала себя. И малышка справляется со своей ролью идеально. Вероятно, ей в этом помогает алкоголь, но главное сейчас – игнорировать провокации Итана, даже если они тянут на шестьдесят дней исправительных работ. Ещё почти четверть часа я терплю рядом с собой Сару, её пустой трёп и неприлично активную охоту на мой член. – Детка, мне надо отъехать на часок. – Куда‑а‑а? Ты меня бросаешь?! – Нет. Я заберу тебя, когда закончу с делами. – Стиви, ну какие дела в субботу вечером? Ты совсем сбрендил со своим трудоголизмом. – Такова жизнь. – Обещай, что ты меня не кинешь, – она выпячивает мясистые обколотые губы, и меня разбирает ржач. – Кинуть? Тебя? Ты с ума сошла? Даже в мыслях не было. Тем более сегодня я настроен… – наклоняю голову и, задержав дыхание, чтобы не задохнуться от приторного парфюма, шепчу ей самые мерзкие пошлости. Пристли на удивление так аппетитно облизывается, что мне становится ещё противнее. – Жду тебя, сладкий… – она метит в мои губы, но я уворачиваюсь, и под удар попадает линия нижней челюсти. На улице нетерпеливо урчит мотором «Пуллман», а внутри сидит Реми. И сейчас я её с наслаждением трахну. – Гарри, вызови себе такси. – Блин, Стив, хорош, а? – Вызывай, я возмещу. – Ты в край охренел. – Я знаю. Рэй сочувствующе похлопывает его по плечу, обходит автомобиль и довольный занимает переднее пассажирское место. – То есть, ты реально вот так кинешь меня на улице, чтобы… – Цыц. – Долбаный трахарь. – Который платит тебе «икс два» в сравнении с рынком. – И накидывает «икс два» дел в сравнении с рынком. И сношает мой мозг «икс два» в сравнении со всем Бостоном. – И ты всё равно любишь меня «икс два» в сравнении с остальным миром. Гарри с сомнением наклоняется, смотрит внутрь тачки, хотя стёкла затонированы наглухо, и, видя только своё отражение, машет сидящей там Реми. – Не знаю, старик. Последний пункт, сдаётся мне, скоро окажется весьма спорным. Если уже не. Ухмыляюсь, словно сонный котяра на ярком солнце: – Гарри, просто вызови себе грёбаное такси и не испытывай моё терпение. – Ты за это ответишь, Стиви. Богом клянусь. – Скорее уж он долбанёт по тебе молнией. – Надеюсь, ты в этот момент будешь стоять рядом. Мягко утыкаюсь кулаком в его плечо на прощанье и со смехом усаживаюсь в «Мерседес». * * *Реми Я в шаге от того, чтобы вырубиться. Зеваю несколько раз в минуту. Но, как только автомобиль трогается и подъезжает к парадному входу, каким‑то чудом умудряюсь взбодриться. Трое мужчин приближаются к задней двери и о чём‑то недолго переговариваются. Рэй усаживается спереди, а хохочущий Стивен плюхается рядом со мной и нажимает кнопку в подлокотнике, после чего нас от Тима и Рэя скрывает выдвинувшаяся снизу перегородка. – Ну держись, малышка, – он резко притягивает меня к себе и впивается в мой рот хмельным поцелуем. Последняя мысль, которая покидает мозг: почему пьяный Итан максимально тошнотворен, а язык такого же Стивена – терпко‑сладкий, волнительно возбуждающий… Зарываюсь пальцами в тёмную густую шевелюру и вспыхиваю в крепких мужских объятиях. Стивен кусает мои губы, тут же настойчиво втягивает их, переплетается своим языком с моим, а его левая ладонь… Чёрт! Я вздрагиваю и в панике отшатываюсь, шепча: – Что ты делаешь… – То, о чём фантазировал половину вечера, – он задирает подол платья и сдвигает вбок ткань трусиков. – Мы тут не одни… – Гарри я с собой не взял, а парни ничего не видят, – Стивен снова пытается поцеловать меня, а подушечки его пальцев внаглую кружат по чувствительной коже промежности. – Не видят, но догадываются! – отчаянно сжимаю ноги, но ему всё равно. – Да и плевать. Прекрати сопротивляться, – он вдавливает меня в сиденье и настойчиво закидывает моё левое колено к себе на бедро. Я оказываюсь абсолютно беззащитной с раздвинутыми ногами. – Стивен, пожалуйста… – Да, отлично звучит. Повторяй почаще, – его губы скользят по моей шее, пуская мурашки по коже. Я побеждённо закрываю глаза и, насколько могу, расслабляю мышцы. Паника и стыд уступают место греховному вожделению. Между ног становится тепло, нервные окончания вокруг клитора болезненно зудят, и я выгибаюсь, теперь уже очевидно моля Стивена о большем: – Пожалуйста… – Другое дело. Его дыхание учащается, обжигая мою шею, а я крепко впиваюсь пальцами в гладкую кожу сиденья, боясь потерять равновесие из‑за головокружения. Между ног становится совсем мокро, и прикосновения Стивена издают совершенно пошлые звуки. Но мне уже плевать: медленная тягучая волна приближающегося оргазма движется вниз от моих ключиц и лопаток, и точно такая же тянется вверх от лодыжек по коленям и бёдрам. Становится трудно дышать. Распахиваю глаза и встречаюсь взглядом со Стивеном: он прожигает меня насквозь, словно отсчитывает мгновения до… По телу проносится мягкий удар молнии. Пресс непроизвольно вздрагивает, и я теряю контроль. Лишь беспомощно чувствую, как мышцы ритмично сжимают и разжимают пальцы Стивена, застывшие во мне. – Вот так… – он ещё с минуту нежно поглаживает влажную кожу вокруг клитора и задумчиво улыбается. Моя голова становится абсолютно невесомой, перед глазами растекается пелена удовольствия. Опускаю взгляд и неловко зажмуриваюсь при виде всего этого волнующего безобразия у меня между ног. Как будто попала в тело главной героини эротического фильма. – А ты не хотела, – Стивен выскальзывает из меня, но продолжает пристально наблюдать за моим лицом. – Я просто… – слова застревают в горле, пока я слежу за тем, как он облизывает свои пальцы с видом дьявола‑искусителя, поднявшегося из ада. – Что ты… – Я говорил, что ты охрененно вкусная? – Нет… – Теперь знаешь, – закончив с пальцами, он опускает голову и целует меня так, будто я единственный источник кислорода на Земле. С запозданием в несколько секунд я осознаю причину, по которой его язык такой… солоноватый…