Глава 43

Реми – Хорошо. Рассказывай, – Стивен выпрямляется и усаживается напротив, прикрыв нижнюю часть тела своей половиной одеяла. – Рассказывать? – Да. Вчера мы закончили на том, что ты не понимаешь себя. Хотелось бы чуть больше конкретики и вводных данных, – его голос вроде бы звучит спокойно, но в словах чудится еле сдерживаемое раздражение, и от этого ещё страшнее. – Стивен, ты не мог бы… Как‑то не так издевательски говорить? Мне тяжело подобрать правильные слова, чтобы начать. – Издевательски? Я задал логичный вопрос. – Да. Но просто вспомни, что я не твоя подчинённая. Хоть и нахожусь тут изначально не по своей воле, – замолкаю и смотрю на него в надежде на каплю поддержки. Стальной взгляд, способный пронзить насквозь и заставить заткнуться любого противника, скользит по моему лицу. Стивен прекрасно скрывает свои эмоции, но я всё равно чувствую, что в эту секунду в нём борются его привычно жёсткая натура и, возможно, здравый смысл?.. Или симпатия ко мне. Напряжённо сглатываю и несмело касаюсь пальцами тыльной стороны его загорелой ладони со светлой полосой от ремешка часов на запястье. – Хорошо, – Стивен выдыхает, и его взгляд становится немного мягче. – Я попробую выражаться так, чтобы тебе не казалось, будто я давлю. – Спасибо, – напряжённо улыбаюсь. – Мне это важно… – А теперь поведай мне суть проблемы. – Проблема в том, что я… я не понимаю, где мои чувства, а где те, к которым меня принудили. – Что это значит? – Вчера утром ты говорил, что у меня есть какая‑никакая альтернатива. – Говорил. – Вот. Но если в случае с Итаном – это явное принуждение, то в случае с тобой – это…? – Это…? – тёмные брови выгибаются в недоумении. – Именно здесь я и теряюсь… – ещё крепче сжимаю его ладонь в надежде, что Стивен произнесёт такие нужные мне слова. Но он молчит. Или намеренно вынуждает меня говорить. – Мои чувства к тебе. – Что с ними не так? – Хороший вопрос, – замолкаю и жду, что он сделает хоть один грёбаный шаг в мою сторону, но Стивен Картер слишком суров для таких подвигов. А может, поэтому я и схожу по нему с ума? – Ты требуешь от меня ответов на вопросы к твоим чувствам? – Для меня всё это впервые, – убираю ладонь с его руки и перевожу взгляд на розоватое небо в окне, потом бездумно впервые осматриваю спальню Стивена. Приглушённо‑синие стены, мягкая мебель, обтянутая велюром или замшей бежевых оттенков. Две классические серые двери: одна ведёт в ванную, а вторая, наверное, в гардеробную. Строгие линии, простые формы. Всё такое… такое мужское и спокойное. – Ты никогда не влюблялась? – Нет. – Шутишь? – голос Стивена звучит скорее удивлённо, чем насмешливо, хотя я чувствую, что он в этот момент улыбается. – Дожила до девятнадцати и ни с кем не встречалась? Оглядываюсь на него. На автомате закусываю губу и пожимаю плечами: – Ходила на свидания, целовалась… Мне нравилось несколько парней, но не могу сказать, что по‑настоящему влюблялась в кого‑то. – У тебя высокие требования? – Нет, просто я наивная дурочка, которая верит в «долго и счастливо». Пока все вокруг талдычат, что в юности нужно нагуляться, насмотреться и напробоваться, я зачем‑то жду того самого. Это глупо, но ничего не могу поделать… – опускаю глаза и со страхом жду от Стивена подтверждения мнений большинства. В спальне повисает тишина. Секунды мучительно медленно сменяют друг друга, а за окном становится всё светлее. Потом мужская ладонь накрывает мою и мягко тянет на себя. – Реми. – Что? – мне приходится придвинуться ближе, и в итоге я упираюсь коленом в его голень. – Во‑первых, это не глупо. Не всем девушкам нужно как следует нагуляться. Хотя массовая культура упорно пропагандирует такой подход к жизни. – Ты тоже это заметил? Я всерьёз думала, что со мной что‑то не так. – Нет, Реми, с тобой всё в порядке. Из моих губ вырывается глупый смешок, а глаза снова болят от дурацких слёз, которые я пытаюсь незаметно стереть свободной рукой. – Минус одна проблема в моей бедовой жизни… – Во‑вторых, тебя колбасит, потому что ты впервые влюбилась. Ещё сильнее тебя колбасит, потому что всё случилось не так, как мечталось, – Стивен приподнимает моё лицо за подбородок, а я в эту секунду ощущаю стайку пробудившихся бабочек в животе. – И всё же я готов пообещать тебе «долго и счастливо». Правда, только при одном условии. Бада‑бумс. Рано радовалась, Реми. Хмурюсь в лёгком негодовании: – Ты решил выставить мне условие? – Да, – Стивен спокойно гнёт мужскую линию: – Оно одно и не слишком сложное. И, поверь, без него всё равно ничего не выйдет. – И что же я должна сделать, чтобы заслужить дурацкое «долго и счастливо»? – Принять свои чувства ко мне. Я не буду строить что‑либо с женщиной, в чьей голове любовь ассоциируется с ощущением вины и самобичевания. Втягиваю в лёгкие воздух и захожусь в болезненном кашле. Вот что так бесит Стивена… И ведь он прав… – А с чем, по‑твоему, должна в идеале ассоциироваться любовь? – Доверие, защищённость, счастье. Но для начала меня устроит уже то, что ты прекратишь свою внутреннюю войну. – Легко сказать. Как будто у меня есть кнопка, чтобы просто взять и отмахнуться… – Она у тебя есть. – Да? Не подскажешь, как она выглядит? – Как разрешение. – Разрешение? – Да, Реми. Разрешение самой себе чувствовать то, что чувствуешь, без попыток логически увязать цепочку событий, которые и привели тебя к этим чувствам. – Ясно… – Думаю, «долго и счастливо» стоит того, чтобы проявить некоторое усилие. Не находишь? – Нахожу… Но изнутри меня продолжают раздирать беспощадные противоречия. Я смотрю на этого мужчину и с трудом верю, что такой, как он, может подарить такой, как я, остаток своей жизни. Мои пазлы отказываются складываться. Я хочу больше доказательств ЕГО чувств. – Ты вчера сказал одну фразу. – Какую? – «Хочу тебя себе». – Сказал. – В чём её смысл? – По‑моему, там всё очевидно. – Нет. Мне не очевидно. Я хочу найти крючок, за который могла бы зацепиться в поисках разрешения себе чувствовать то, что чувствую. Помоги мне. Наш диалог длится максимум минут десять, но гортань болит так, словно я оттарабанила часовой доклад перед огромной аудиторией. Каждое слово, каждая фраза даются с таким удивительным трудом, будто я только вчера научилась говорить. И, судя по всему, Стивену не сильно проще. – Я хочу тебя себе, Реми. Хочу, чтобы ты осталась со мной. Но не под страхом быть переданной на растерзание Итану. А по собственному желанию. Я проявляю чувства настолько, насколько способен. Но я не люблю делать это на словах. Не жди пылкой романтики, меня от этого выворачивает. Своё отношение я могу показать только действием. Вот и всё, что я имел в виду. – И на что ты готов ради настоящей любви? – Что потребуется, то и сделаю. Но только без глупостей, ясно? – Заставлять тебя встать передо мной на колени на виду у всего Бостона бесполезно, да? – заливаюсь звонким нервным смехом и утыкаюсь лбом в его плечо. – Уверен, ты и сама знаешь ответ, – Стивен до последнего хмурится, но и его в конце концов разбирает хохот. – Я готова найти эту кнопку, если ты дашь мне немного времени. Он опрокидывает меня на подушку, пробирается под одеялом к низу живота и облизывает мою губу: – Пары часов тебе хватит?