Глава 8

Кайла

Я не успела загрустить и даже обдумать предложение Эрика. Точнее, вопрос о возможности этого самого предложения. Все, я запуталась. Филолог во мне кричит от боли.

– Привет, – раздалось сзади.

– Привет, – ответила удивленно. Вот так встреча! Причем приятная. Крис. – Только не говори, что это твой стандартный наряд для пляжа, – я даже пальцем в воздухе его крепкую фигуру обвела.

Щегольские светлые шорты, белая рубашка с коротким рукавом, часы, массивные, дорогие, и мокасины! Если бы мы встретились на теннисном корте или в гольф-клубе я бы оценила, но для пляжа… Так, его IQ по кайлометру – да, у меня личный измеритель – резко устремилось вниз.

– Нет, – он и сам свой чересчур вычурный «костюм» осмотрел, – обычно я ограничиваюсь фиговым листом, ну максимум плавками.

Я улыбнулась даже.

– Но сегодня у нас корпоратив в яхт-клубе, – Крис кивнул на пафосное здание на береговой линии. – Так что, пока так

Что же, его очки снова устремились вверх. Да и если разобраться Крис выигрывал по всем фронтам: на его лице не было следов от крема, припорошенных песком, волосы не торчали в разные стороны и пахло вкусным парфюмом. А от кого-то просто солнцем.

– А мы…

– А мы на яхте идем, – вместо меня ответил Эрик и протянул руку: – Здорово, брат. С нами махнешь?

– Я бы с радостью, но сегодня никак.

– Я, кстати, тоже не хочу. – Не желаю выходить в открытое море с людьми, которым не доверяю. С потенциально опасными, скажем так. Мало ли…

– У тебя выбора нет, – Эрик даже убрал мою рыжую прядь за ухо, и мило приказал: – Шмотки мои собирай и неси к картеровской «Инженю».

Я вздохнула и шустро побросала в спортивную сумку не хитрый инвентарь, затем повесила на плечо. Рабство, мать его, такое-растакое!

– Кайла, – мягко позвал Крис и забрал у меня сумку, – останови меня, если совсем не в тему, но, если ты свободна, может, сходим куда-нибудь как-нибудь?

Я притворно нахмурилась, скептически осматривая его. Куда-нибудь, как-нибудь? Очень неопределенно.

– Клянусь, я не придурок, – он даже руки вверх поднял. Я все еще молчала. – Окей, признаюсь: иногда бывает.

Неужели я встретила парня с нормальным чувством юмора, симпатичного и без замашек Кинг-конга?!

– Хорошо, давай куда-нибудь как-нибудь сходим, Крис.

– Для начала провожу тебя до яхты.

Деревянный настил, впитавший морскую воду, раскалился и до одури пах солью. Солнце било лучами в воду, окрашивая нежные волны в бирюзовый. Яхты покачивались туда-сюда, сюда-туда. Парусные и моторные, огромные и поменьше, неприлично дорогие и просто дорогие. «Биг босс», «Сумасшедший я», «Еще разок» – да, времена, когда судна называли именами возлюбленных или красивыми романтичными названиями, вроде «Черная жемчужина», прошли. Хозяева живут настолько насыщенной жизнью, что не в состоянии выбрать одну-единственную, да и телек смотрят не часто. «Инженю» мистера Трэвера еще очень даже поэтично. Вот если бы выбирал Картер, то было бы что-то вроде «Меня хватит на троих», если бы Энди – «А чё?», ну а если Эрик решит купить яхту, то назовет так: «Только я». Циничный единоличник и бесчувственный эгоист, увы. Но я отвлеклась. У меня тут Крис.

– Спасибо, – забрала у него сумку. Все уже поднялись на борт. – Я позвоню.

– У тебя нет моего номера, – напомнил он, хмыкнув. Наверное, думает, что это такое динамо. – Надеюсь, это не выглядит слишком пафосно, – он достал визитку и засунул мне в карман шорт. – Позвони, когда будешь готова.

Я улыбнулась искренне. Крис не давил и не брал нахрапом – это дорого стоит. Я запомню…

В глазах плыло и рябило от ярких бликов, игравших на бирюзовых волнах. Нежных и ласковых, как прикосновения матери. Яхта плавно отошла от берега, удаляясь навстречу солнцу. Страхи отступили, а сомнения унеслись вместе с крепким порывом ветра, трепавшего волосы. На душе стало легко, и даже толпа полуголых девушек и парней, обливавших их шампанским, не раздражали. Да, если бы мистер Трэвер знал как его наивную «Инженю» используют! Очень похоже на вечеринки миллионеров из фильмов, только черной икры я не видела. Дети этих самых миллионеров гуляли чуть скромнее: вместо «Кристалл» – «Моёт», а улиток и французские сыры заменили чипсы, пицца, роллы. Не потому что денег не хватило, а просто им так прикольней.

Я погладила борт из глянцевого полированного дерева и прикрыла глаза, отдаваясь на откуп соленым брызгам: волосы, нос, грудь – своеобразное боевое крещение. Я в первый раз в море с людьми, которые меня не особо жаловали. В первый раз с Эриком там, откуда не убежать, не спрятаться в своей комнате, не поплакать тихо, давя всхлипы. Только плыть по течению или сражаться. Довериться или ждать подвоха. Мог ли Эрик измениться? Стать ко мне добрее?

– Хочешь? – шепнул на ухо, обжигая дыханием. Эрик сделал глоток прямо из горлышка, взглядом в меня проникая, потом протянул шампанское.

– Нет, – ответила, но взяла бутылку и приложила к губам. Что за глаза у него демонические: ледяные и огненные одновременно. Холодное сердце, горячие мысли.

Необычный вкус взорвался на языке, прокатился по нёбу и ушел вглубь, согревая хмельным теплом. Горько и сладко… Так было однажды, два года назад: сочельник, мне восемнадцать, терпкие губы смяли протест… сладкие и горькие. А потом горько. Всегда.

Я разорвала зрительный контакт: связь, что голубой нитью с его глаз льется. Нет-нет! Больше я не пойду на это. Не буду глупой рыбкой, заглотнувшей наживку. Не попадусь на крючок.

– А теперь раздевайся, – он даже пуговицу моих джинсовых шорт сам расстегнул.

Я только вскинула бровь: а что еще сделать?! Ответом мне был нестройный хор голосов. Яхта сбавила ход, потом и вовсе зависла на волнах: якорь плавно рассек воду – приплыли. Вокруг бирюзовая гладь, бескрайняя, ласковая – романтика…

Потом понеслось! С верхней палубы начали прыгать ребята. Крик, смех, соленые взрывы. Я рассмеялась под скупую ухмылку Эрика. Придурки, конечно, но весело.

– Кстати, о моем принце, хозяин, – не без кокетства начала я. Лучше насмешливое подтрунивание, чем молчаливые попытки под кожу голубые иглы загнать. Мне под кожу, естественно. – Что насчет Картера? Хорош ведь!

Эрик согласно кивнул и очень серьезно ответил:

– Отличный кандидат, – и взглянул наверх – я повторила за ним, – если ты готова стать третьей.

Высокий красавец-блондин, с белозубой улыбкой и атлетически сложенный. В общем, Кен нервно курит в туалете. Хм… А ведь и правда: я никогда не видела его с одной девушкой. На нем всегда висло как минимум пара красоток: длинноногих, полураздетых, грудь минимум три с половиной. Куда уж мне! Даже сейчас Картер обнимал двух и бутылку шампанского. Ну и ладно!

– Догоняй, – бросил Эрик и с разбега прыгнул в воду. Я тряхнула волосами и сбросила шорты. Купаться я обожала!

Вода была кристально-чистой, теплой, ласковой.

Возможно, это магия первозданной красоты, природы как она есть, но совершенно не хотелось ссориться. Наверное, мы стали рыбами. Оба. Мы ныряли на выдержку, пытались поймать руками «обед», плавали на скорость, совершенно не обращая внимания на визги, крики и ритмичный тыц-тыц с яхты.

– Рыжая лягушка, – бросил Эрик, когда я вынырнула рядом.

– Не умеете проигрывать, мистер Лаваль?

Он схватил меня за руку и притянул к себе. Сам держался за толстый трос якоря, а я за него. Пришлось ногами обхватит талию, а руками на шее повиснуть. Близко, даже слишком. Глаза в глаза, а губы в полудюйме, дыхание нос щекочет…

– Эрик!

К нам плыла Мона. Я даже была ей благодарна. Резко оттолкнулась и ушла под воду, глубоко, туда, где ледяные лучи голубых глаз не достанут.

Когда вынырнула, Эрика уже не было. Вообще не было. Нет больше парня, который плавал и смеялся без оглядки на прошлое. Мой сводный брат-индюк поднялся на палубу, громко смеялся, пил прямо из бутылки и на пару с Картером обнимал тоненькую, но пышногрудую мулатку. Интересную, что уж там. Ясно-понятно… Еще и Мона рядом вьется.

Я поднялась на борт и упала в свободный шезлонг на корме. Буду загорать и не замечать, что градус общения поднялся прямо пропорционально количеству пустых бутылок от шампанского. Пять мальчиков и шесть девочек, не считая меня. Каждой твари по паре. Картеру, естественно, две. А я так, сбоку-припеку.

Запах кальяна дурманил голову, смешивая мысли. У меня даже веки отяжелели – разморило. Определить аромат я так и не смогла. Сладко-горько-кислый какой-то, немного травянистый и определенно удушливый. Травка, что ли?! Неужели Эрик тоже употребляет?!

Бежать и обличать компанию в употреблении легких наркотиков я не стала. Тем более марихуану декриминализировали. Пусть балуются, главное, чтобы меня не трогали. Буду лежать и не отсвечивать. Надеюсь, мы скоро снимемся с якоря.

Кто-то заслонил солнце, и я нехотя открыла глаза. Черт, опять…

– Чего тебе? – буркнула, когда Энди сел рядом. Вот настырный!

– Слышь, Кайла, – как-то слишком серьезно начал, – вот ты чего такая? – даже нахмурился, словно действительно понять пытался. – Ты же классная: симпотная, ноги длинные, задница вообще улет. Чё ты злая такая?

– Почему злая? – удивилась я. – Очень даже добрая: по воскресеньям с девяти до одиннадцати, когда на мессу с родителями хожу. Можем встретиться в церкви, хочешь?

– А может тебя задобрить нужно? – усмехнулся и положил руку мне на колено.

Энди был изрядно под градусом, и глаза мутные, зрачок практически радужку поглотил. Так, приехали…

– Ну чё ты, – сказал тихо, вкрадчиво. – Не ломайся, – рука скользнула вниз по бедру. – Я же понял, что ты запала на меня: на вечеринку ко мне пришла, сюда притащилась. Я не против… – и еще ниже, пальцами нежную кожу пощипывая.

– Руку убери, – спокойно велела я. Без паники и нервов. Нападающий всегда чувствует страх. Если есть страх, значит, ты жертва. А жертву жрут, рвут, имеют. Да, когда я утром выходила из дома никак не думала, что могу оказаться в подобной ситуации. Сейчас меня изнасилуют и выбросят в море. Все, прощай, Кайла Хьюз. А может на то и расчет был? Эрик не раз меня наказывал и проучал, может и сейчас собрался поиздеваться, только в более грубой форме. Я никогда не рассказывала о всех гадостях, что натерпелось от него. О той ночи тоже. Наверное, зря.

– Да ладно, чё ты, – ухмыльнулся Энди. Я резко схватила его за руку и выкрутила пальцы под неправильным углом. Я действительно ходила на тхэквондо.

– Еще раз дотронешься до меня – обвиню в сексуальных домогательствах и поцарапаю твою машину!

– Ах ты су…

Потом все произошло слишком быстро: Энди резко взлетел в воздух и уже через секунду оказался за бортом.

– Охладись, пупс, – крикнул Эрик, потом посмотрел наверх: – Прости, друг, но твой брат обкурился.

Картер равнодушно кивнул, продолжая слизывать соль с ложбинки одной из девушек. Я облегченно выдохнула и взглянула на своего спасителя с глупейшей улыбкой. Меня защитил Эрик?! О-оо… О-оо!

– А ты чего сидишь, улыбаешься? Сдвинь ноги, ты не на Ямайке!

Что? Что?!

– Если бы сиськи-письки не выставляла, то и придурки меньше подваливали бы.

– Эй! – возмутилась я и помахала рукой: – Привет, биполярочка! Я то недостаточно раздета, то слишком! Определись уже!

– Рядом чтобы была, поняла? Будешь текилу разливать и девочек солью посыпать.

– Да иди ты к черту!

– Это приказ.

Я сжала кулаки! Если бы было куда уйти – ушла бы. А так… Я резко встала, подошла к нему близко, голову вздернула, чтобы видеть его глаза – нормальные, не затуманенные дурью – и прошипела:

– Ненавижу тебя.

Следующий час, пока мы шли к Санд-Сити, я с непроницаемым лицом наблюдала, как парни с пупков хохочущих девиц едят суши, а с грудей слизывают соль, хлопнув текилы. Мерзость. Не удивлюсь, что следующим этапом будет вставлять кальян в вагину и пытаться затянуться. Буэ-ээ, просто!

Я, кстати, не одна такая недовольная была: Мона тоже не скрывала своего отвращения. Не знаю, с кем она тут, кого ревнует? То ли Энди, который вроде бывший, либо вообще Эрика закадрить пыталась.

– Так, – крикнул Картер, когда мы пришвартовались, – двадцать минут, чтобы сгонять в маркет – у нас закончилось шампанское. Самые стеснительные, – он посмотрел на меня, обольстительно улыбнувшись, – могут сбегать по-маленькому.

– Сходим вместе? – ко мне подошла Мона. – Здесь туалет такой загаженный.

Я согласна кивнула. На яхте была прекрасная уборная, но у парней как-то плохо с меткостью и манерами – стульчак поднимать, да ну нафик!

– Гандоны купите! – крикнул кто-то с яхты. Мы только переглянулись, впервые с полной солидарностью воспринимая действительность. Намечается пьяная оргия…

Мы зашли в небольшой магазинчик и сразу свернули в сторону уборной.

– Занято, – вздохнула я, дернув ручку.

– Пошли для инвалидов, – Мона кивнула на дальнюю дверь в закутке. Она аж пританцовывала от нетерпения. И, естественно, забежала первая. Кто бы сомневался!

– С облегчением, – поздравила и спряталась в полутемной комнатке. Через минуту толкнула дверь. Что за черт? И еще раз. Я ведь открыла замок?! – Эй, Мона, я выйти не могу!

– Правильно, – сладко ответила она. – Посиди, подумай.

– В смысле? – я все еще не понимала, что произошло.

– В прямом! Какого ты вообще выползла и своей скорлупы! На Энди вешаешься. Перед Эриком задницей крутишь. Постеснялась бы, брат все же!

– Какой он мне брат! – не выдержала я, сильно пнув дверь. – Открывай немедленно!

Ответом была тишина.

– Мона?! Мона!

Черт! Черт! Черт!

– Помогите! Выпустите! Откройте!

Меня будут искать. Должны искать! Почему я не взяла мобильный! Не знаю сколько прошло времени, прежде чем дверь открылась, и уборщик, хлопнув глазами, посмотрел на свою швабру. Сучка Мона!

Я бросилась из магазина и бегом побежала на пристань. Солнце окрасило небо теплым оранжевым, ласковые волны потемнели и с глухим рокотом разбивались о толстые сваи. «Инженю» уже отчалила…

– А-аа! – зарычала я. Как же быть? У меня не было денег и телефона. Идти пешком часа полтора по шоссе, а скоро стемнеет. Черт!

Меня никто не искал и не ждал. А может, так планировалось? Эрик уже оставлял меня вдали от дома. Как котенка приблудного выбрасывал.

Я засунула руки в карманы и в одном нащупала визитку. Крис. Побежала обратно в магазин.

– Извините, можно от вас позвонить?

Через два гудка веселый спокойный голос отозвался.

– Крис, привет! Это Кайла, помнишь? Мне нужна твоя помощь…

Эрик

Закат превратил небо в красный апельсин, а воду в теплое розоватое нечто, манящее и живое. Если русалки реально существовали, то их время точно на грани дня и вечера, когда сумерки только начинали сгущать тени в укромных уголках.

Крикнула чайка, низко зависнув над водой, но, так и не схватив добычу, на скорости выстрелила в небо. Я как она: тоже голод утолить не могу. И «рыбы» возле меня много, а самая вкусная с непроницаемым лицом смотрела, а во взгляде презрение. Она меня им хвостом по морде. Колючка меня едва выносит. Я усмехнулся. У нас, кажется, нехилый лав/хейт намечается. Точнее, наметился, два года как страдаем. Я страдаю. А она… С женщинами я усвоил главное правило: если девушка тебя ненавидит, значит, ей не все равно.

– Эрик… – меня обняли сзади, щекой о спину потерлись. Голос вибрирующий, грудной, сексуальный, но вообще не отзывается во мне.

– А я? – Картер подошел и притянул к себе Альму. – Я надеялся, что ты меня сегодня любить будешь.

– Я не против любить вас обоих.

Тоненькая, но фигуристая, с гладкой оливковой кожей и черными блестящими волосами – хороша, конечно. И прекрасно понимает, что от нее нужно – набольшее не претендует. Да и сама не скрывает, что готова давать во все отверстия, ублажать по полной за стандартный пакет благ: квартиру снимать, бабки давать, счета оплачивать, тряпки-цацки, все как обычно.

– Тройничок намечается, – усмехнулся Картер, погладив борт, когда отправил Альму принести сюда кальян.

– На твою голую задницу смотреть как-то не улыбается, – ответил я, хотя предложение заманчивое.

– Ну, не в первый раз.

Да, мы уже практиковали секс с одной партнершей. Была в этом острая пикантность. Единения с женщиной не было, а вседозволенная порочная разнузданность была. Это возбуждало, но на утро хотелось вымыться.

– Ладно, пойдем, – я кивнул на верхнюю палубу. Нужно проверить, что обкуренный младший Трэвер не пристает к Колючке.

Я в принципе едва удержался, чтобы не насовать ему в морду. Практически любя выбросил за борт. Мне никогда не приходилось девчонок уламывать, применяя силу, это табу. Я себе не позволял Кайлу принуждать к чему-то, а тут этот обдолбыш мелкий!

Вообще, когда увидел руку, скользнувшую ей между ног, хотел едко крикнуть «в каком месте ты целка?», хотя по факту это в принципе не мое дело. А дальше все на чистых рефлексах. Колючка хладнокровно ответить пыталась, даже силу применила, умница. Я просто помог донести доходчиво, что не нужно доёб… навязываться моей сводной сестре. Ей меня хватает.

– А где Кайла? – спросил, оглядевшись. Внизу ее не было. Наверху тоже. Достал телефон и набрал ее. Мобильник завибрировал на кожаном сиденье. Трубка есть, хозяйки нет. Я ударил по колонке, вырубая. – Кто-нибудь Кайлу видел?

Бля, да тут уже спрашивать не у кого. Одни зомби накаченные вокруг.

– Мона, вы же вместе ходили.

Она равнодушно повернулась и пожала плечами.

– Вроде поднималась.

– В смысле «вроде»? – резко спросил я. Что за херня вообще?!

– Я же спросил про нее? – нахмурился Картер, отвлекшись от баб – своего единственного наркотика, ебли.

– Я ей не нянька, – дернула плечом Мона и отвернулась. Типа закончила разговор. Я клацнул челюстью от глухой ярости. Стукнуть бы ее пару раз о стену суку ядовитую.

– Слушай меня, курица, – я развернул ее, грубо схватив за руку. – Ты мне сейчас все расскажешь или я искупаю тебя в океане, доходчиво объяснил? – я даже подтащил ее к корме.

Через две минуты Картер махнул капитану развернуть яхту. Мона рыдала, и вечеринка в принципе перестала быть веселой.

Мы с Картером остановились на входе в магазин. Надежда, что Кайла ждет на пристани и машет платочком не оправдалась. Вот и где она?! Сумка ее осталась в старом ниссане, телефон у меня. Куда Кайла могла податься без денег? Неужели пешком в Монтерей отправилась? Дура.

– Здравствуйте, – я оперся о стойку на кассе в мини-маркете, – вы не видели эту девушку, – ткнул в экран айфона с фоткой Колючки.

– Видел. Она уехала с каким-то парнем.

Это что за нахер? Откуда нарисовался? Вот дебилка рыжая! В городе девок насилуют, а она в машины к мужикам прыгает! Когда найду, сам убью.

Телефон отвлек от мыслей о расправе с рыжей заразой.

– Крис, ты немного не вовремя…

– Прости, брат, что отвлекаю, но я про Кайлу сказать хотел.

– Про нее? – я пока не догонял. Если он начнет лечить, что запал на мою сводную сестру, рискует нарваться на очень цветистую грубость.

– Она позвонила мне, попросила такси в Сенд-Сити заказать. Я сам домой ее отвез. Я хз, насколько для тебя это важно, – он даже рассмеялся. Видно, Колючка сказала, что мне вообще по боку. Сучка. – Но, думаю, ты должен знать.

Да, это по-братски. Мы в студенческом обществе еще на первом курсе побратались. Крис не подводит.

– Спасибо, брат, – отключился и на Картера посмотрел. – Отбой. Дома она.

– Ну все норм тогда, продолжаем? – и на часы посмотрел. – Время детское.

– Не, я, наверное, по суше.

Мне еще одной непослушной козе нужно мозги на место вставить.

Домой я приехал около девяти вечера. Скинул сумку и отправился к Колючке. Вошел без стука, естественно – не заслужила она личного пространства. Она моя до следующего понедельника!

– Почему мне не позвонила? – поинтересовался сходу, останавившись напротив. Кайлу всю, полностью, взглядом охватывая.

Она лежала поперек кровати и копалась в ноутбуке. Волосы еще влажные, но уже непослушной пушистой волной лицо окутали. Какая-то белая рубаха распахнута почти до середины груди. Никакого лифчика, только крепкие сиськи. Сосков не видно, но я точно знал, что они бледно-розовые.

В спальне сумерки хозяйничали, уютные, теплые, и Колючка в них так интимно вписалась. Мой личный сорт героина просто.

Кайла медленно поднялась, сев в постели и нервно пуговицы застегивая.

– У меня не было телефона, – спокойная, как удав. Только меня что ли рядом начинает корежить, как вампира блядского на солнце?!

– Ага, понятно, – задумчиво произнес, потом не сдержался – понесло: – Для меня телефона не было, а ему ты позвонила. Чуваку, которого нихрена не знаешь!

Она не ответила, только плечиком острым дернула. Вот это самое бесячее! Меня рвет изнутри, а ей поебать вообще! Ну красота!

– А если бы он трахнул тебя в машине? Ты же, блядь, вообще не знаешь, кто он!

– Ну не трахнул же! – взорвалась Кайла. – Тебе вообще что? Какая разница? Ты даже не заметил, что меня нет! Уплыл и ручкой не помахал!

Колючка вскочила на кровать с ногами, руки воинственно сложила.

– Может, это вообще ты придумал… – обвинила тихо.

Она что, реально так думает?! Хотя, если вспомнить…

– Ебанутая? – да, я умею извиняться.

– Пошел вон из моей комнаты.

– Пойду, но прежде усвой: в случае чего – мне звони первому, поняла?

– Прости, но я твоего номера на память не помню, а с телефоном всякое случиться может, – и голос такой противно издевательский.

– Окей, – я порывисто подошел к столу и достал из упаковки черный маркер, потом бросился к кровати и поймал рыжую пигалицу. Ванильную, сладкую.

– Что ты…

Притянул к себе близко и рванул рубашку, кожу обнажая до середины груди. Через десять секунд над правой красовался мой номер.

– Учи, – шепнул в волосы, вдыхая ее аромат. – А это, – достал из заднего кармана телефон, – получишь, когда сдашь мне экзамен.

– Отдай! – Кайла рванулась в моих объятиях, еще ближе в меня вбиваясь. Кожей нежной заряжая меня. Надо валить, пока еще могу уйти, а на деле талию стиснул крепче.

– Нет.

Телефон пискнул сообщением. Кайла раздраженно отодвинулась, номер вверх ногами запоминая. А ниже пояса застыла. Я только не застыл. Ствол камнем тянул в паху. Прижать бы ее к себе, вдавить в него, чтобы поняла, как мы выросли – одними дразнилками не отделаться.

– 1-559-123-45-67, доволен?

– Нет, – просто не будет, детка. – Завтра проверю, а теперь свободна, – я оттолкнул ее: секунда до нашего падения оставалась.

Кайла упала на кровать, ноги до самых трусиков обнажились. Блядь.

– Ты наказана, – грубо сказал. – Сиди здесь и не высовывайся.

– Да пошел…

– Не заставляй меня ремень вытаскивать, – вкрадчиво пояснил и по ногам ее волчьим взглядом прошелся. – Не доводи…

Уже и сам не знал, что имею ввиду. Но она явно пожалеет. И я. Нам ведь нельзя. Кайла уже говорила так. НАМ НЕЛЬЗЯ!

Я почти выбежал от нее. Волосы соленые взлохматил. Вот куда мне сейчас? Член поправил, но один хер неудобно. Может, к Картеру на тройничок? Хотя там, вероятно, уже больше двух в постели. А может Доне написать. Сиськи у нее зачетные, ими даже дрочить можно.

Я повернулся к бледно-коричневой двери. Лежит там рыжая и колючая с моим номером телефона на груди. С губами сочными и ногами длинными. Сладкая вся. Я помнил, как вкусно было целовать ее, прижимать к себе, соки ее обжигающие на пальцах помнил…

– Блядь! – я достал телефон и написал Доне.

А что мы будем делать?

Прилетело жеманное на вполне красноречивое приглашение ко мне.

Ебаться – написал и тут же стер.

Бассейн, холодный мохито и горячий я…

Я не оригинальничал – и так сойдет.

Через минуту уже вызвал такси для нее. Поглядим, какая ты скромная и вся не такая – не даю случайному знакомому по Тиндеру. Теперь можно в душ, подальше от этой ведьмы желтоглазой и колючей.

Через полчаса я уже зажимал Дону в бассейне. Она была именно такой, как я запомнил: встреча на светофоре и моя визитка у нее в руках. Лет пять назад Картер лечил меня, что это схема нерабочая – телочки гордые, нос вздернут, сами не позвонят. Хрен он угадал.

Вот и Дона сама позвонила, потом в чате списались и понеслось. Точнее, понесется. Скоро.

– Эрик, ну что ты делаешь?! – шепнула возмущенно, а прижалась ко мне очень даже уступчиво. Я провел ладонями по ягодицам, забираясь под узенькие трусики. – Я не целуюсь на первом свидании, – теперь кокетливо губы подставила.

Я сдержал едкое замечание. Сиськи присылать можно, а целоваться – ни-ни! Ну-ну!

– Можем не целоваться, – и провел пальцем по губам, – сюда…

Медленно дернул завязки купальника и стянул два треугольника с аппетитной груди.

– Эрик… – Дона даже попыталась прикрыться.

– Да ладно тебе… – хрипло прошептал и посадил ее на бортик, губами сосок поймал, втянул в рот, хмелея от желания. У меня стоял с самого утра – как Кайлу полуголую увидел. Потом мое состояние только усугублялось, особенно, когда обвила меня ногами и за шею обняла, прижалась так доверчиво. И улыбалась весело и открыто. Мучает меня, Колючка рыжая, и даже не замечает, как сильно.

Именно поэтому сейчас с Доной. Она тоже светлокожая, а волосы с рыжинкой. Не такие яркие и пушистые, как у Кайлы, но все же. Да, суррогат, но оригинал мне никогда не даст. А если даст, то пожалеет люто. Я тоже. Не потому, что мы сводные – мораль мне вообще по боку! – а потому, что ее не вычеркнуть из жизни нажатием кнопки «удалить». Поэтому терпеть и трахаться с другими. Трахаться и терпеть. Вдруг попустит…

Я мягко толкнул Дону и навис сверху. Языком по животу провел, покусывая остро. Она вся выгнулась и вздохнула, когда лобок накрыл ладонью горячей, складочки влажные пальцами протаранил, смазывая всю промежность. Даже не пискнула, оказавшись без трусиков, только подмахивала порочно, чтобы глубже, сильнее, резче. Чтобы нега тело обласкала. Она давала мне. Я ей. Все честно.

Я подтянулся и подхватил ее на руки, в шезлонг посадил. Глаза шальные, губы влажные, дыхание частое, сбитое. Готовая девочка на все. Член каменный свободные шорты вздыбливал на полную, тянуло в паху невыносимо. Хотелось уже пристроить его куда-нибудь, желательно везде понемногу.

Дона облизнулась и потянула мокрую ткань, в рот взяла смело, впуская по самые гланды. Я зарылся пальцами в волосы и бедрами плавно задвигал. Да, детка, бери. Потому что я хочу-не могу. Кончить хочу. Кайлу трахнуть хочу. Чтобы струна натянутая порвалась хочу. Но мне с этой страстью запретной жить. Сколько жить, блядь?! Бросил взгляд на окна ее спальни. Колючка рыжая, ванильная, острая, вкусная… Вжался в Дону так, что лобком в лицо уперся, чтобы образ другой изгнать. Как же меня задолбала эта ломка!