Глава 9

Кайла

Дверь закрылась минуты две назад, а я все еще едва дышала. Что он делает со мной? А главное, зачем он делает это?! Что за изощренная игра?!

Когда смогла успокоиться и подняться, рубашку нервно одернула и себя обняла. Я не боялась, что Эрик может захотеть довести до конца, что мы начали два года назад. Я боялась, что если он решится на это, у меня просто не хватит силы воли сопротивляться ему.

– Потому что мне нравится, – наконец я произнесла это вслух. Я снова честна с самой собой. Да, его внимание мне льстит, а заигрывания яркими вспышками и прямо в мозг. Химия в первую очередь рождается там, потом тело зажигает, а сердце включается уже когда симпатия трансформируется в более тонкую материю – влюбленность. У меня два из трех – значит, я еще не совсем безнадежна.

Я выдохнула и пошла в ванную. Взяла мицеллярную воду и начала тереть. Вот гадство! След остался, бледный, но читаемый.

– Учи, завтра проверю, – перекривляла я. – Индюк напыщенный.

Ругаться, перебрасываться остротами, ненавидеть друг друга – привычно. И спокойно. По-другому у нас не бывает. А если даже бывает – не хочу. Это слишком. Это больно. С Эриком всегда больно. Мы под одной крышей жили пока он в колледж не уехал – подальше от нас, – и я многое видела и слышала. Его проклинали, по нему рыдали, из-за него страдали. Любили сильно, а Эрик нет. Никого не любил. Кроме мамы своей. Она единственная женщина, к которой у него были и есть чувства. Ну и к крошке Ди, конечно. Слышала как-то разговор мамы с отчимом: у покойной миссис Лаваль всегда на могиле свежие цветы – Эрик заказывал.

Я вернулась в спальню и подошла к окну: бинокль достала, заскользив по темным верхушкам домов. Надеюсь, меня не арестуют за вмешательство в частную жизнь. А я что? Ну ничего же!

Так, что у нас здесь: мистер Росс, наш сексуальный химик, определенно дома. Что там у него? Вечеринка, что ли? Не разглядеть толком. Хорошо ему, наверное. Я повернулась, хотела к соседям с запада заглянуть, но взгляд зацепился за освещенный бассейн. Эрик…

Я, значит, наказана, а он! Мне нужно было отвернуться. Я ведь обычно не подглядываю. Просто смотрю за рядовыми буднями, а тут… Но я не могла. Он так смотрел на нее – девушку незнакомую – жадно, с первобытным голодом. Влагу с ее тела собирал и ожоги губами оставлял. Я тоже их чувствовала: они искрами мою грудь расписали. Окончательно купальник с нее стянул, а у меня между ног вспыхнуло, словно это мою плоть его пальцы поглаживают. Играют, как на музыкальном инструменте, чувствительном, но не настроенном как нужно – это я про себя, конечно. У незнакомки, судя по всему, опыта хватает.

Я сглотнула и криво усмехнулась. Ну и дура же я. Мне показалось, что между нами возникло что-то. Тяга какая-то. Ага, конечно, вон его тяга, выгибается дугой.

Я почти отвернулась обиженно, когда девушка медленно провела ладонями по его узким бедрам и стянула мокрые шорты. Я застыла, а во рту пересохло. Эрика полностью обнаженным я не видела никогда, а сейчас… Он парень высокий, широкоплечий, с мощными длинными ногами и там у него все очень…просто очень… На уровне, в общем. Член длинный и ровный, головка крупная и розовая, вены вздыбленные, напряженные. Я не слышала его шумного дыхания, но видела, как блаженно глаза закрыл, когда девушка в рот взяла. Как волосы ее на кулак намотал и плавно бедрами задвигал. Так эротично, порочно… Меня с новой силой в жар бросило. Я облизала пересохшие губы и закусила нижнюю: рука сама забралась под трусики и легла на лобок, скользнула между складок мокрых. Боже, я возбудилась от секса сводного брата и девушки ноунейм… Клитор болезненно отозвался, когда надавила, нетерпеливо, резко, не в силах играть и сдерживаться, только иногда – в такт движениям Эрика – до самого влагалища скользила, танцуя на кончике острейшего оргазма. Да, я представляла себя на ее месте… Его вкус на губах, резкость движений, острый мужской запах…

Эрик резко вскинул голову, глядя точно на мои окна. Меня скрутил оргазм, и я упала на пол, восстанавливая дыхание, предательской краской заливаясь. Какой стыд! Вот это я извращенка! Если Эрик видел… Черт, этого он мне никогда не забудет! Но он не мог же, просто не мог!

Я поднялась на дрожащих ногах и спрятала бинокль в основание кровати, чтобы вопросов ни у кого не возникало. Только Марсия знала, каких размеров мое любопытство.

Пусть Эрик развлекается как душе угодно, мне-то что! Он мальчик взрослый, свободный, с либидо проблем не имеет. А я… А я взяла телефон и написала Крису.

Привет: -) Я созрела на первый шаг. Приглашаю тебя в кино.

Сообщение улетело.

Крису я была благодарна. Он приехал. Он ничего не спрашивал. Он не требовал отчета. Приятно такое отношение. Поэтому я смело сама нажаловалась. Накипело! Говорила и говорила, и так легко было. Люди, которые умеют слушать – бриллианты. Крис мне нравился. Да, нравился!

Мы с полчаса переписывались и договорились на ужин, кино и прогулку под звездами на воскресенье. Хорошо же!

Только спать я легла все равно подавленной, а проснулась вообще злой. Телефон орал прямо под ухом! Эрик, мерзавец, звонил!

– Разомни мне плечи.

– Да… – я не успела послать его – отключился, подонок! Он, значит, вчера, а я ему!..

Пошел в жопу!

Настрочила я. Грубо, но по-другому Эрик не понимает.

Это приглашение?

М-да, он в принципе никак не понимает. Вот зачем он дразнит и играет со мной? Создает иллюзию, что я ему небезразлична? Теперь-то я полностью уверена, что его интересы вообще в другой плоскости, точнее, выпуклости. Куда там мне! И тем не менее я не стала брать его на слабо и писать «приходи».

Не дождешься!

Тогда неси свою задницу сюда;)

Я отбросила телефон и нехотя поднялась. Солнце уже вовсю поливало двор и заглядывало в окна, но… Только семь утра! Даже в этом мы полные противоположности: я – неисправимая сова; Эрик – упоротый жаворонок.

Я почистила зубы и взялась за расческу. Потом на себя посмотрела. Если я приду вся такая свежая юная прелестница – он точно примет это на вой счет. И будет прав. Ну не для себя же я прихорашивалась в семь утра?! В итоге пришла в пижаме и с лохматым пучком на рыжей голове.

– Расческа – не, не слышала? – бросил Эрик, окинув меня коротким взглядом. Он сидел за столом, напичканным аппаратурой под завязку, в одних шортах. Щелкал мышкой и вообще для семи утра был очень занятым. – Кофе сделай.

– Капучино с корицей? – уточнила, чтобы не переделывать. С него станется. Вредный же!

– С ванильным сахаром.

Я вернулась через пять минут и поставила кружку на стол.

– Все?

– Я зачем тебя звал, а? – я скривилась и положила руки на загорелые плечи, горячие и гладкие, увитые ажурными символами, как черной броней. – Хорошая девочка.

Я закатила глаза на сомнительную похвалу, потом от нечего делать взглянула в монитор.

Не знаю, чего я ждала от работы в «Фейсбук», но не сплошных цифр, каких-то знаков, шрифтов мелькающих. Так вышло, что я о сводном, на минуточку, брате совсем ничего не знала. О нем узнаешь! Эрик же закрытая книга!

Он перестал набирать свою абру-кадабру, и экран погас. Теперь я могла смотреть на него, не вызывая насмешек. Глаза прикрыты, длинные ресницы подрагивали, на губах полуулыбка. Темные волосы упали на высокий лоб… Красивый, паршивец. Очень даже. Понятно, почему девчонки вешаются на него. Вчера я окончательно убедилась, что у него все на месте и наивысшего качества. Жаль сердца нет. Железный дровосек двадцать первого века.

– Что, перетрудился вчера? – тихо позлорадствовала и тут же прикусила язык. Черт! Он же поймет, что я видела! Плохой из меня разведчик…

Эрик резко крутанулся, и я оказалась зажатой меж его длинных мускулистых ног. Он надавил на мои бедра, опуская себе на колени.

– Хочешь, чтобы и над тобой потрудился, Колючка?

– Пусти! – я взбрыкнула, но Эрик только рассмеялся. Его забавляло сопротивление. Охотник, как все мужчины. Ну, многие.

– У тебя экзамен, – шепнул и потянул бретельку пижамы вниз, оголяя грудь практически до соска. – Давай… – и неспешно обвел пальцем первую цифру.

– Один… Пять…

Я тлела под его пальцами, немного шершавыми и обжигающе горячими. Зажигалась без фитиля и горючего. Дыхание сбилось, в груди жгло. Боже…

– Семь… – все, сдала. Или нет?

– Кайла моя… – выдохнул Эрик и погладил мое бедро, медленно скользнул к ягодицам, а сам в глаза смотрит, гипнотизирует взглядом. Он поцеловал меня легко, в уголок губ, и я позволила. Потом еще и еще: касания нежные, неспешные, не требующие ответа. Эрик был осторожен, очень. Тогда, два года назад, он брал. Сейчас хотел, чтобы ему отдали добровольно.

Я слышала, как участилось его дыхание, а под ладонью гулко ударилось о ребра сердце. Билось… Может, есть оно у него, настоящее, живое, чувствующее?

Рука поползла вверх, дернула сорочку и Эри нетерпеливо, со стоном сжал грудь. Язык пробежался по губам, надавливая, требуя пустить. А я застыла. Потерялась в ощущениях. Было это уже, было! А потом больно и страшно стало.

– Ответь, Колючка моя рыжая… Ответь…

Я почти разомкнула губы, когда телефон оглушительно взорвался, проникая в вязкое напряженное марево, сгустившееся вокруг.

Я вырвалась и выскочила из комнаты, на ходу поправляя одежду.

– Твою мать! – услышала, как выругался Эрик.

Я убежала. Не просто спряталась в комнате, а выскочила из дома растрепанная и в пижаме. Прыгнула в машину и уехала, куда глаза глядят.

Мне нужно подумать. Разобраться. Понять… Что именно понять – пока не знала. То ли: зачем Эрик делает это со мной? То ли: что я при этом чувствую? А может и то, и другое.

Я ударила по рулю, остановившись прямо на берегу. Вода, песок и мой старенький ниссан…

Главная проблема именно в том, что я чувствую! ЧУВСТВУЮ! Я реагирую на Эрика. Понимаю и принимаю знаки, которые он посылает. Отвечаю на поцелуи. Почти. От падения в грешные объятия сводного брата меня отделяло только это самое «почти». Пять буквы и сомкнутые губы.

Два года назад я не совершила ошибку и все равно страдала. Больше так не хочу. Нам нельзя. И дело не в мнимом родстве. Эрик делает людям больно. Женщинам вдвойне. Я не хочу вступать в клуб разбитых сердец. Еще не хватало влюбиться в индюка Эрика Лаваля!

Я решительно откинула волосы назад и включила заднюю передачу. Не переезжать же теперь! Нужно как-то прожить еще неделю, потом вернутся родители и станет легче. Обязательно станет.

Смелой я была ровно до момента, как загнала машину в гараж. Затем всячески избегала Эрика. Он тоже не искал встреч со мной. Отлично. Даже телефон ждал меня в комнате. Неужели моему заносчивому и самоуверенному сводному брату стыдно? Если так, то он лучше, чем я всегда думала.

– Ты где летаешь? – Марсия даже пощелкала пальцами у меня перед лицом.

– Думаю, – важно ответила. – Куда дальше двигаться? – Да, я делала вид, что размышляю над расследованием, хотя на самом деле уже три дня в облаках летаю. Или в тучах зависаю? Во льдах голубых. Только они перед глазами, а еще губы мягкие.

– Клуб?

Так, я снова отвлеклась.

– Да, сходим на разведку обязательно, но нужно подождать до следующих выходных.

– Почему? – поинтересовалась Марсия, с удовольствием уплетая мороженое. Последние летние деньки мы частенько проводили на пляже, а рядом классное итальянское бистро с вкуснейшими десертами.

– Эрику обещала.

Она даже ложку до рта не донесла. Только глаза выпучила в немом недоумении.

– Это все договор. Не более.

– Получается, Эрик беспокоится о тебе? – осторожно поинтересовалась Марсия, зная в подробностях, насколько мы не близки. Подруге я рассказывала все. Все, кроме нашей тайны. Грешного секрета. Почти грешного. И таким он и останется!

– Да нет! Просто назло делает. Я говорю «да», он «нет». Я белое, он черное. Я…

– Все, поняла! – Марсия улыбнулась. Знаю я этот взгляд: сдаваться она не собиралась! – Но ты вместе с ним зависаешь все выходные, на минуточку!

– В качестве раба! – парировала я. – Он знаешь что…

Я не договорила, потому что в кафе вдруг стало тихо, только телевизор, который еще минуту назад транслировал детскую программу, прервался новостной заставкой. Экстренный выпуск?!

Из достоверных источников стало известно, что найдена еще одна девушка с потерей памяти. Она была изнасилована и сильно избита. Но сейчас ее жизни ничего не угрожает…

Ведущая строго посмотрела в камеру, прежде чем сказать:

Если это серийные преступления – нам бы об этом сказали? Полиция не дает комментариев, но мы должны знать, как защитить своих дочерей. Вам есть, что сказать, Капитан Вольц?

– Охренеть! – мы произнесли это синхронно. Да, Сьюзен Мелоди поставила вопрос ребром. Неужели у нас появился серийный насильник? Я даже думать боялась о другом термине – маньяк. Но если опираться на факты… Сначала были просто нападения сексуального характера, затем с применением физического насилия, а сейчас, вероятно, девушка была на грани. Преступник срывается. Больше не контролирует себя, не ограничивает только насильным сексуальным контактом – он издевается над жертвой.

Естественно, мы с Марсией отправились в госпиталь. Пытались разузнать о пострадавшей. Но наткнулись на охрану возле палаты интенсивной терапии. Даже мистер Кларк дома держал рот на замке, только велел дочери и мне за компанию вечера проводить дома, с незнакомцами не общаться, ничего не пить в сомнительных заведениях и не садиться в машины по одиночке, даже с теми, кого знаем.

– Капитан собирается объявить комендантский час? – не удержалась я. Если так, то должны быть объяснения!

– Так, молодежь, – отец Марсии поднялся: – Ты дома, – а в меня пальцем ткнул. – А тебя я отвезу.

– Да только семь вечера!

Мистер Кларк тяжелым взглядом прибил меня к полу. Естественно, я проиграла в сражении двухметровому полицейскому с двадцатилетним стажем.

Уже у себя я составила на интерактивной доске таблицу, рассортировав исходные.

Две жертвы явные. Две под вопросом. Все в возрасте двадцати лет. Вторые пострадали физически сильнее. С первыми определенно была цель замести следы. Девушки вели свободный образ жизни – явный расчет на безнаказанность. А вот Анна и девушка Х (имени выяснить не удалось) были изнасилованы с жестокостью, намеренной или у преступника не хватило воли сдержаться, чтобы идти по отыгранному сценарию. Как бы то ни было, для полиции и нас, жителей Монтерея, новости не утешительные. По статистике преступлений подобная картина характерна для случаев, которые идут по нарастающей. И обязательно заканчиваются смертью.

Я не предсказывала – это статистика, сухие факты. А еще жирный вопрос был рядом с количеством жертв: сколько девушек не обратились в полицию? Постеснялись? Махнули рукой? Просто отрицали, что с ними произошло что-то подобное?

Я вздохнула и написала примерные даты. Между первыми преступлениями примерно месяц: середина июня, конец июля, а вот два следующие нападения едва три недели выдержали.

Преступник торопится? Или ему не хватает адреналина? Это, увы, тоже один из факторов печальной статистики: маньяк изначально убивает по жертве-две в первый год, потом темпы увеличиваются, доходя за короткий срок до ужасающих цифр.

– Может, мне на криминалиста нужно было идти учиться? – вслух произнесла. – Или детективы начать писать?

Дверь резко распахнулась и в мою спальню, как к себе домой, вальяжно вошел Эрик. Нет, он вообще берегов не видит! Личное пространство – нет, не слышал?!

– И долго ты будешь врываться ко мне?! – я быстро пробежалась взглядом по широким плечам, обтянутым короткой кожаной курткой, и добавила, руки к сердцу приложив: – Черный плащ, ты ли это?!

– Ну наконец-то! – ухмыльнулся он. – Я уже собирался в психушку звонить. Ходишь: глаза в пол, руки дрожат. Думал все, кукушка у злючки поехала, приведением стала.

– Ничего подобного! – фыркнула я. Да, меня смутили его ласки и поцелуи, но я в этом никогда не признаюсь!

– Ты же бегаешь от меня всю неделю! – Эрик продолжал насмехаться, развалившись на моей постели. В джинсах и обуви! Вот сволочь!

– Ты тоже! – сказала и скинула его ноги на пол.

– Расслабься, Колючка. Это всего лишь поцелуй. Должен же я знать, кого подсовываю своим друзьям – хорошим ребятам, кстати.

– Козел!

– Сучка-колючка.

– Пошел вон! – я дернула головой в сторону двери.

– Не так быстро, детка.

Мой сводный брат-индюк даже подушку под голову подоткнул. Я только руки на груди скрестила.

– Ты ведь не забыла, кто твой хозяин? – вкрадчиво произнес, сверкнув прозрачными ледяными глазами.

– Чего тебе, хозяин?

Терпи, Кайла, терпи. Осталось день простоять да ночь продержаться. Две ночи.

– Собирайся, сгоняем на 59 трассу.

Эрик поднялся, а я отошла от доски, стянув резинку с волос. Меня ждет веселая ночка. Если Эрик решил на гонки отправится… Пока не уехал в Беркли, каждую субботу гонял на байке. Со ставками, конечно. В школе шептались, что он настолько безбашенный, что разобьется, но выиграет. Девчонок это заводило. Эрик был окутан ореолом опасности и маскулинности – безотказное средство, лучше любого приворота. Как по мне: его хобби – самоубийство чистой воды. Отчим, кстати, со мной согласен.

Дэвид много раз вытаскивал сына из участка – адвокат все-таки, – когда полиция накрывала гонки и подпольный тотализатор. Мама мягко говорила, что Эрик просто бунтарь. Дэвид был не так деликатен и называл его болваном. Я была с ним солидарна. Если с приводами можно было что-то сделать, отмазаться, то мозги по асфальту ни за какие деньги заново в голову не засунуть.

– Это что еще? – прищурился Эрик, остановившись у моей интерактивной доски. – Блядь! – видимо, понял что… – Я же велел не лезть!

– А я не лезу! Я летний проект готовлю. Расследование. Если уж мой научрук одобрил, то не тебе меня гонять.

– Ага, не мне.

– Ты вообще, что ли? – кинулась я, но Эрик уже вытирал доску, на вытянутой руке меня удерживая. Как котенка!

– Расследуй, не выходя из дома. Когда вернутся предки – поговорю с твоей матерью.

– Мерзавец! – в сердцах крикнула. Неужели думает, что меня так просто остановить?! Вся информация у меня в голове хранится, в самом надежном источнике!

– Одевайся и посексуальней, – велел Эрик, уходя. – Даю пять минут.

Я мстительно улыбнулась, и когда звук его шагов растворился в пустом коридоре, заперлась. На звонки и мессенджер не отвечала. Сотрясание двери и угрозы игнорировала. Я же собираюсь!

Вышла через час. В узких, низко-сидящих джинсах и обтягивающем топе с неплохим таким декольте. Стрелки, губы, укладка – как заказывали, в общем. Я даже голову помыла второй раз за день! А потом сушилась и медленно, очень медленно утюжком орудовала. Эрик уже выгнал крошку Ди из гаража и нетерпеливо барабанил пальцами по приборной панели. Увидел меня, сказать хотел что-то, но промолчал, неспешно глазами изучая. Я и сама с жадностью в него впилась.

Мне будто снова четырнадцать: я робела и краснела перед дерзким хулиганом, которым был мой сводный брат. Только Эрику больше не восемнадцать. Его смазливая красота стала агрессивней, резче, а угловатость сменилась законченным идеальным рельефом. Мощные ноги, широкие плечи, ладони, затянутые кожаными перчатками без пальцев. Весь в черном, только белая майка светилась в вечерних сумерках. И взгляд такой… прямо ах… Хищный, уверенный, холодный. В этом что-то было. Какая-то неведомая магия. Вызов. И совершенно точно расчет. Эрик всегда был расчетливым. Всегда знал отчего может выиграть. Его расчет всегда оправдывался, и, вероятно, если бы я была не таким кремнем, то тоже захотела бы рискнуть и попытаться взять этот монолит, ледяной и неприступный. Но я это я, поэтому:

– Я на этом не поеду!

– Конечно, не поедешь. Сюда, – Эрик указал то ли на байк, то ли на свой член, – просто так не попасть. Ты фейс-контроль не проходишь.

Я спустилась со ступенек, подошла и, поцеловав средний палец, показала ему.

– Хотя… – задумчиво протянул он, – если отсосешь – прокачу.

– Отсосать брату?! Фу, Лаваль, ты извращенец!

– Есть немного, – заразительно рассмеялся Эрик и, схватив меня за руку, к себе притянул. – Но не в этом смысле, Колючка, – руки на талии сомкнул, поглаживая голую кожу спины, в волосах путаясь. – Ты мне не сестра, – и его ладонь спустилась, сжимая правую ягодицу.

Да что он себе позволяет?! Вообще охренел!

Я замахнулась, но Эрик легко перехватил мою руку и тихо рассмеялся, но лапать перестал.

– Поедешь со мной, Кайла?

– Никогда! – выдохнула прямо в губы и оттолкнула.

– Окей, – кивнул и завел крошку Ди. – Ты, кстати, хорошо потрудились: за час из уникальной Колючки превратилась в соску массового производства, – оскорбил и рванул на дорогу. В этом весь Эрик. Мерзавец и сволочь.

Я посмотрела на себя в боковое стекло своего ниссана. Я была накрашена чуть больше, чем обычно. Ему не нравится? Ради бога, пусть катится лесом на своей крошке!

На гонки мы приехали каждый сам по себе. Эрик на байке. Я на машине. А еще я прихватила с собой Марсию. Она для виду обиделась на отца и хлопнула дверью – обеспечила себе алиби. Родители будут думать, что она дуется из-за ограничений своих прав и свобод, а на самом деле моя ведьмочка… нет, не полетела на метле – вылезла в окно и прыгнула ко мне в машину. Со своим персональным «амулетом» и группой поддержки в одном лице как-то спокойнее.