24

СВЕТА

На следующее утро меня ждет просто головокружительно приятный сюрприз в лице Аиши, она сидит на кухне и попивает чай с круассанами, когда я, заспанная, спускаюсь по лестница и с полуприщуром пытаюсь осознать реальность вокруг.

—Аиша? — губы расплываются в улыбке, несусь в ее сторону и чуть ли не сношу вихрем.

—Я тут подумала, что хватит киснуть на выходных за учебниками, пора проведать мою юлу, — крепко обнимает меня в ответ.

Да уж, она всегда старается часто наведываться, и всегда эти приезды случаются именно в тот момент, когда моя нервная система в шаге от того, чтобы рухнуть. Каким-то образом у Аиши получается чувствовать меня даже на расстоянии. Может дело в том, что раньше она очень много времени со мной проводила. Да и мать старалась нас сблизить, совместные поездки и прочее однозначно повлияло на нашу близость.

А возможно, что все дело именно во внутреннем радаре. Ведь девушка ребенком пережила много боли, и она теперь чувствительна к боли других. Считывает ее моментально, спешит на помощь, даже если не просят. И в ответ ей ничего не нужно.

Мне всегда хотелось быть такой, как она, но увы и ах. Получилась такая, как я. Дочь своих родителей с шилом в заднице.

—Я так рада тебя видеть, так рада, — не могу отлипнуть от девушки, все так же сжимаю в объятиях. —Мы с тобой сейчас поедем развеяться!

Глаза Аиши немного стухают. Она все еще помнит, чем обычно наши вылазки заканчивались ранее. Нет, это безусловно было весело, но порой просто невыносимо описать весь спектр эмоций отца, когда мы заваливались домой не очень трезвые, но однозначно веселые.

—Никита явно будет не в восторге, — передергивает плечом и тяжело выдыхает.

Она просто знает о нас с ним, пусть мы и не обсуждали детали, это во многом меня воодушевляет...что не нужно говорить, Аиша читает по глазам. Свои волнения, конечно, порой хочется с кем-то обсудить, а мне ни с пока кем нельзя, ведь обещала. Но я бы пришла первым делом к папе, ведь мы с ним в этом плане слишом близки.

—Что плохого в том, что мы погуляем в торговом центре и скупим себе парочку новых вещей?

Аиша замирает, скептически поглядывая на меня. Да, она точно не привыкла к таким вот развлечениям. Тема разговора резко меняется.

—Свет, что у вас происходит? Почему у меня охрана утроилась?

Поджимаю губы, но с полной уверенностью проговариваю:

—Я не думаю, что есть повод для беспокойства. Никита все держит под контролем.

Аиша внимательно слушает и кивает на каждое мое слово, а потом в глазах на мгновение мелькает страх. Легким дуновением он проходится между нами.

—Дядя в курсе?

Увиливать от ответа не получится, да и смысла в этом нет.

—Никита убедительно просил не распространяться. Не портить праздник. Сами с усами.

Девушка хмыкает, но хмурится, она не очень любит врать, мы знаем. В этом Аиша копия моя мать, что неудивительно, ведь с подросткового возраста именно она воспитывала ее как дочь.

Мы предупреждаем охрану о том, что хотим проветриться. В целом ничего не предвещает беды.  Никита с самого утра уже на работе, все как всегда. Мне даже удается по телефону перехватить Макарского и пожелать хорошего дня, на что он хрипло просит не делать глупостей и держаться охраны.

—То есть, в примерочную мне взять с собой Колю или Сашу? — игриво спрашиваю.

—Да-да, — даже не слушает. На фоне какие-то голоса, а еще пикающий звук. Что он там делает?

—Мои лифчики и трусики им очень понравятся, — задумчтиво тяну, ожидая того момента, когда он меня услышит.

—Что, блядь? — утробно шепчет. Как гром среди ясного неба. Теперь все внимание будет приковано исключительно ко мне.

Комбо.

—Ну вот ты меня и слушаешь!

—Охрененные у тебя способы привлечь внимание, надо сказать, — в трубке звучит хлопок двери, а потом, кроме тишины, нет ничего.

—Ну не злись, я просто скучаю. Хочу немного тебя побесить.

—Потерпи, Свет. Скоро все решится, будем больше времени вместе проводить.

Я это слышу постоянно, конечно, охотно верю, но что-то внутри заставляет внутренности переворачиваться. Я словно по канату иду через пропасть и без страховки.

—Мама с папой приезжают на выходных.

—Я в курсе.

—И мы будем дальше…

—Свет, это только моя проблема, не твоя. Спокойно себе наслаждайся жизнью и не грузись. Лады?

—Лады…

—Аише привет, карточку в комнате на тумбе возьми. Ни в чем себе не отказывайте.

Не дослушивает даже моего прощания и вешает трубку. Да, он такой, не будет сюси-муси и пуси, но мне все еще немного непривычно. Такие вот резкие перепады...

—Поехали? — Аиша подходит сзади и приобнимает за талию.

—Поехали…

Мне удается переключиться, даже не думать о всех проблемах, что нависают над головой темным грозовым облаком. Наличие охраны впервые в жизни не бесит, просто мы как-то отключаемся от этой нашей реальности и полностью сосредотачиваемся на общении. В торговом центре глаза разбегаются от многообразия ярких вещей, Аиша то хочет поесть, то в СПА, а меня настойчиво тянет в отдел с нижним бельем.

Хотя однажды Никита мне сказал:

—Я мужик, Свет. Я не запоминаю, в чем ты. Мне идеально, чтобы вообще без ничего, так что все эти ажурные финтифлюшки оставь в покое. Носи то, в чем тебе удобно, мне одинаково все равно, что с тебя сдирать, — провел пальцами по щеке и улыбнулся.

В этом весь Никита. Его больше волновали мои пижамы, которые в общем-то были очень целомудренными, но Макарский заявлял мне, что чуть не сдох, когда впервые увидел меня в них. Глупость какая. Зато ажурное белье он на мне разрывает, даже не смотрит.

—Если есть что-то скрытое, у меня азарт это распаковать. А когда все открыто, достаточно просто убрать мешающие элементы.

В голове постоянно маячит его вожделенный взгляд, с которым он меня встречает в спальне. И да, трусики с мишками его абсолютно не волнуют. А я вот однажды чуть со стыда не сгорела, когда проснулась, и он рядом со мной, рука властно сжимает бедро. И вот эти трусики с мишками. Позор. Думала переодеться к его приезду, но уснула в обнимку с бесконечными конспектами.

В целом красивое белье нужно мне исключительно для самой себя. Так я увереннее себя чувствую. С этими мыслями и отправляюсь в женский отдел, пока Аиша в магазине напротив выбирает себе сумку.

Вожу пальцами по нежному шелку и ажурным комбинациям, погружаясь в свои мысли. Меня то и дело выкидывает на берег из пучины периодических волнений, обрушивающихся в самый неподходящий момент. Иногда мне удается спастись, а иногда волны оказываются сильнее.

Вот и сейчас. Почему-то накатил страх. С головой.

Внезапно моей руки кто-то касается, я поворачиваю голову вправо и замечаю женщину, одетую с иголочки, на лице такой же идеальный макияж, волосы завиты в локоны и спадают волной до плеч. Цепкий и холодный взгляд лезвием проходится по мне, словно пытается добраться до внутренностей.

—Какая встреча.

Она улыбается мне фальшиво-приторно. Так сладко, что эта фальшь оседает на зубах битым стеклом. Нехорошее предчувствие сжимает шею, кислород практически перестает поступать в мозг.

—Мы знакомы? — сиплю, отступая на шаг назад.

—Ну как же…с тобой лично виделись, когда тебе было четыре, и Никита часто возил тебя в сад. Но ты меня не помнишь, конечно, — облизывает, а затем прикусывает нижнюю губу. Голову склоняет набок и так же заинтересованно рассматривает меня с ног до головы.

Да, Никита часто возил меня в сад, когда у нас гостил. Это был наш маленький ритуал, но я не помнила эту женщину, пусть в хищном взгляде лисицы и было что-то смутно знакомое

—Да, извините, не помню, — собираюсь уже уйти, как меня окликают.

—Красивые серьги, девочка. И волосы у тебя необычные. Родной цвет, да?

В спину веет холодом. Он обволакивает меня и утягивает в вечные льды бессознательного восприятия текущей ситуации. Не понимаю, как мне удается выдавить из себя хоть слово.

—Эм, да. Спасибо…Это от бабушки досталось вроде как, — в пол-оборота отвечаю навязчивой женщине, нарочно оглядываясь в поиске охраны. Через стеклянную дверь вижу сидящих амбалов на скамье для курящих.

—Даже в темноте переливаются, — я теряю связь с реальностью, уверена, что какие-то слова точно пропустила мимо ушей. Перевожу непонимающий взгляд на незнакомку, от которой веет чем-то неприятным. Это подсознание шепчет мне. Словно надо бежать, интуиция четко рисует мне нерадужные перспективы.

—Не совсем понимаю…

Она кивает, а потом прикрывает темно-карие глаза. Веер из длинных накрашенных ресниц оседает тенью под нижним веком.

—О чем я, да? Ну скажем так, то самое фото ведь ты отправила мне? Тут понятно, что женская рука поучаствовала. Никита не способен на подобное. Он вообще безэмоциональный камень в плане отношений. Разве что в сексе, да там все ясно, что он зверь, не мне тебе рассказывать,— смеется, говорит как будто бы обычные для нее вещи, а у меня в сердце моментально входит ржавый гвоздь. В сексе. Отправила фотку. Яркими вспышками слепит зрение. Кажется, что вся ситуация начинает смахивать на театр абсурда.

Даже смеяться хочется, вот она я, встретила любовницу своего парня? Очевидно, что бывшую. Хотя кому это очевидно, Света?

—Вы…

Но она перебивает меня, окончательно добивая, всаживая клинок в меня до рукоятки.

—Наташа, подружка Никиты, очень приятно с тобой позаниматься, — протягивает руку с идеальным красным маникюром, а у меня во рту плотно обосновывается гадкий привкус. Не подаю в ответ свою. Конвульсивно дергаюсь, обхватывая себя руками в защитном жесте. Спрятаться.

—Тебе, вижу, не очень. Жаль. Я тебе не враг, девочка, скорее наоборот, — голос меняется на более нежный, убаюкивающий. Я смотрю ровно перед собой, стараюсь придать лицу маску безразличия, но увы. Внутри рвет на части, горячим пламенем пожирается душа. — Мы с ним пар спускали периодически. Не более. Как бы мне не хотелось большего, в его сердце только одна женщина.

—Мне пора, — рука стягивает ремешок сумки, я резко разворачиваюсь, но та самая Наташа, которая спала с Никитой, решает, что мне маловато будет потрясений и продолжает говорить. Мой взгляд остервенело ищет Аишу, возникают мысли позвать на помощь…

—Нет, постой…Я, конечно, не горжусь своим сообщением и порой поступками, но, если бы я знала…что он настолько подло поступил, что втянул именно тебя в свои сети, я бы нашла способ увидеться с тобой, чтобы предупредить!

Мы обе замираем. Она все еще пытается удержать меня, но я не двигаюсь. Не дышу. Не существую в этом моменте.

—Предупредить о чем? — голос ломается, получается какое-то нечеткое блеяние.

—Ты все-таки не в курсе, да?

—Не в курсе чего?

Наташа вдруг преображается, как будто только этого момента она и ждала. А затем произносит слова, от которых мне не рыдать хочется, мне оглохнуть хочется. Может даже и ослепнуть. Исчезнуть и раствориться.

—Никита и твоя мама…он любил ее с молодости, мы и расстались, по сути, из-за нее. Она выбрала тогда твоего папу, что, впрочем, немудрено, такой мужчина, — печально ухмыляется. —Я сначала думала, что Никита влюбился в сестру. Я ж не знала, что они неродные. Так вот было. Он даже в постели меня пару раз Надей называл, ох, и скандал я ему устроила…Только вот я не знала, что твоя мама не при чем, бесилась. Безосновательно. Она ни сном ни духом, а я умирала от любви к нему. Сгорала просто. Но светлячком летела на огонь, чтобы превратить в пепел…

Она что-то еще говорит, надо сказать, что наверняка выскопарно, но у меня в голове вакуум. Настолько сильная боль затапливает тело, что я не могу даже пошевелиться. Множественные иглы впиваются в кожу. Каждое слово как порез. Методичный и глубокий, такой чтобы от потери крови не умерла сразу, а сначала помучилась. Пострадала. Мне ведь мало услышанного. Надо больше.

Вот оно что. Вот, кто была та женщина, не мнимая Наташа, не еще какая несостоявшаяся невеста, а моя мама. Мама. Теперь понятно, почему с самого начала папа был против того, чтобы Никита у нас долго жил, почему он никогда не уезжал сам, если Макарский приезжал, а всегда брал с собой мать.

Мам. Моя мамочка и Никита. Прекрасно, что я все еще могу дышать, потому что когда тебе пробивают легкое, делать это не получается. А я все еще дышу. На автомате.

Я купаюсь в этой боли, а затем меня насильно толкают на глубину.

—Вы так с ней похожи. Не одно лицо, конечно, но общие черты прослеживаются. Девочка, беги от него, пока он не принес тебе столько же боли, сколько и мне. Бедненькая. Такая молодая, а уже…

Когда ты падаешь на самое дно, нужны силы, чтобы быть в состоянии оттолкнуться. Обычно все зависит от твоего желания идти дальше. Если оно есть, то ты аккумулируешь все силы и на последнем издыхании делаешь толчок, выплывая наверх.

Если его нет, то холодная тьма с радостью принимает тебя в свои объятия, чтобы добить. Додушить.

Я полностью опускаюсь на илистое дно, раскинув руки и ноги в разные стороны. Вверху еще мигает свет, а затем тухнет.